Продолжение воспоминаний леди Джорджианы Блумфилд, жены лорда Блумфилда (Джон Артур Дуглас), английского посланника при Петербургском дворе (пер. с англ.)
З-го января 1846. Я ездила на рынок замороженного мяса. Это очень оригинальное зрелище. Быки, поросята, телята, бараны, домашняя птица и дичь, - все сложено горой одно на другом и имеет страшный вид. Продают их в огромном количестве, и можно встретить солдата, несущего барашка на спине.
Телят и дичь закалывают в начале зимы и отправляют из деревни замороженными; их оставляют в таком состоянии до тех пор, пока они не будут употреблены в пищу: тогда мясо отмораживают, погружая его в холодную воду; оно вполне годно, хотя и безвкусно; но, если, готовить его прежде, чем хорошо отморозить, то оно очень скверно.
С рынка мы впервые поехали через Неву в крепость (Петропавловская) и посетили Петропавловский собор, где похоронена императорская фамилия. Гробницы покрыты черными бархатными чехлами с инициалами усопших. Собор красив и хорошо отоплен. Лампады теплятся у разных икон, и там собраны знамена, взятые в сражениях. Стены крепости с одной стороны омывает Нева. Это государственная тюрьма, очень мрачное на вид место.
Генри Эллиот, второй сын лорда Минто, бывший вторым чиновником посольства, ездил недавно на медвежью охоту.
Отдалившись от своих спутников, он встретил огромного медведя и выстрелил в него, когда медведь подошел на расстояние трех саженей. Медведь был только ранен, но не убит, и г-н Эллиот имел лишь время опустить ружье и принять его на рогатину, которой, к счастью, снабдил его один крестьянин, когда медведь пошел на него.
Медведь был смертельно ранен, но снег был так глубок, что г-н Эллиот потерял равновесие и упал навзничь, а медведь на него. Ему, однако, удалось удержать рогатину правой рукой, а левой защитить голову, так как медведи, прежде всего на нее набрасываются. Медведь укусил г-на Эллиота в руку и локоть; когда же, чтоб высвободить руку, он сильно лягнул медведя, тот высвободил руку, но схватил его за ногу и укусил ее в нескольких местах.
Однако он вскоре ослабел от большой потери крови и, к невыразимому облегчению и удовольствию Эллиота, издох, но не прежде как нанеся ему шесть тяжких ран и несколько более легких. Медведь, которого я видела, весом 480 фунтов и, по словам крестьян, прошлой зимой съел женщину и сильно помял одного мужика.
Эллиот говорил мне, что видел много волчьих следов и что волки заходили нередко даже в городские заставы. Граф Рибопьер (Александр Иванович) был у нас и рассказал следующий забавный анекдот про медведя.
Граф Панин (?), близкий друг графа Рибопьера, был большой охотник, и у него было именье в 70 верстах от именья, где охотился Рибопьер. Несколько лет тому назад, в сентябре, граф Рибопьер собрался поехать в замок графа Панина, чтобы отпраздновать его именины. Когда он приехал, то узнал, что граф Панин на медвежьей охоте и уже 6 дней как выслеживает двух медведей с медвежатами, не имея возможности приблизиться к ним.
Граф Панин получил письмо Рибопьера поздно, после полудня, и, чтобы не возвращаться домой, не сделав выстрела, он продолжал облаву; наконец он услышал шорох в кустах и, думая, что это медведь, выстрелил, но так как было уже темно, то он не захотел в этот вечер углубляться в чащу, хотя ему показалось, что он слышал стоны.
На следующее утро он вернулся и там нашел одного из медвежат, который, будучи смертельно ранен, дотащился до гнилого дупла и там издох. Граф Панин положил его на телегу и быстро помчался домой, куда прибыл вовремя, чтоб приветствовать графа Рибопьера.
Последний ушел к себе в комнату, чтобы переодеться к обеду, когда граф Панин вбежал к нему и сказал, что его егерь только что уведомил его о том, что видели в парке большого медведя, и так как их совсем нет в этой местности, то граф Панин предлагал тотчас после обеда ехать на охоту и застрелить его.
Они действительно поехали к месту, указанному егерем, и граф Панин застрелил большую медведицу, которая оказалась матерью бедного медвежонка. Она бежала по следу телеги, увозившей ее медвежонка, несколько верст по открытой местности, и со скоростью почтовых лошадей.
Такое необычайное проявление материнской нежности заслуживало быть увековечено, и граф Панин поставил памятник в воспоминание о том.
Мне рассказывали, что мой дед, сэр Герри Лидделл, послал морем из Ньюкасла в Лондон одну из своих гончих, после того как она ощенилась. Собака исчезла, и ее не могли найти; но по истечении невероятно короткого срока она появилась в конуре в Рейвенсворте (в Северном Йоркшире, Англия) совершенным скелетом, так как пробежала 280 миль. Несчастная собака только добралась до дому, упала и издохла!
24-го января 1846. Я слышала "характерный" анекдот про Государя. Когда он был в Италии, он нашел, что фельдъегеря или государственные курьеры употребляли на свои поездки более времени, чем Его Величество находил нужным; после допроса оказалось, что они были нагружены различными предметами для разных придворных и везли вместе с депешами всевозможные вещи.
Во избежание повторения подобного злоупотребления Государь теперь лично отправляет курьеров, и министры присылают к нему свои портфели для депеш. В таможенном ведомстве ужасные злоупотребления; пошлины так высоки, что всякий старается избежать их тем или другим образом. Один богатый русский вельможа, выписавший себе из Англии столовый сервиз, просил, чтобы сервиз осмотрели у него на дому.
Ему разрешили; но таможенный офицер, посланный осмотреть его, получил такую большую взятку, что оценил сервиз в четверть его действительной стоимости. Когда генерал граф Бенкендорф (Александр Христофорович) был министром полиции, он заметил однажды, возвратясь ночью из клуба, что потерял свой бумажник, наполненный деньгами.
Он уведомил полицию, обозначив число потерянных денег. Через несколько дней означенная сумма была ему возвращена, но без бумажника, который был объявлен "затерянным"; тем временем деньги и бумажник графа были найдены в его шинели, между сукном и подкладкой. Оказалось, что полицейские чины, чтобы доказать свое усердие и распорядительность, собрали от себя эти деньги, которые и поднесли своему высшему начальнику.
5-го февраля 1846. Мы посетили Казанский собор, заложенный императором Александром в 1801-м году. Он построен в виде креста; внутренность его великолепна. Ключи от различных крепостей, взятых русскими, сохраняются здесь; а также тут находится большая коллекция штандартов и знамен, между которыми я заметила украшенный французскими императорскими орлами.
Вечерня началась, пока мы были в соборе, причем присутствовало около 50 или 60 человек, различных классов, которые приблизились к алтарю и попеременно становились на колени, крестились и дотрагивались лбами до земли, тогда как причетники читали службу монотонным голосом.
Они были одеты в простые черные рясы; но затем вышел другой священник, облаченный в великолепную ризу золотой материи и с серебряным кадилом в руках; он обошел собор, кадя перед образами различных святынь. Во всё время священники не переставали петь; музыки не было, но у священников были славные голоса.
Государь (Николай Павлович) всегда ездит в Казанский собор перед отъездом из Петербурга и по возвращении из путешествия. Он ездит туда без церемоний и, став на колени перед алтарём, молится. По-видимому, здесь нет особенных правил и обрядов при слушании богослужения, ибо молящиеся стоят или опускаются на колени по желанию; но никому не разрешается сидеть в православной церкви.
21-го февраля 1846. Я ездила на частную репетицию певческой капеллы Государя и была изумлена и восхищена красотой этой музыки. Было всего 86 певчих; но это еще не полный комплект, так как Государь послал 12 певчих с лучшими голосами в Рим, чтобы по прибытии гуда Императрица нашла там свой собственный хор.
Ничто не может сравниться с прелестью этих голосов; их постепенное нарастание и замирание были поразительно. Генералу Львову (Алексей Федорович), который сам отличный музыкант, Государь поручил заведовать обучением многочисленных хоров гвардейских полков в Петербурге. Львов этим занимался 1,5 года, после чего однажды пригласил меня послушать их.
Было 630 голосов, не считая аккомпанемента. Музыка Бортнянского (Дмитрий Степанович) оставляет сильное впечатление.
Государь очень гордится своим хором. Мальчики (певчие) одеты в простые мундиры. Генерал Львов сочинил русский национальный гимн: "Боже Царя храни!". Он рассказывал мне, что, во время его путешествия по Рейну, труппа музыкантов с духовыми инструментами исполнила этот гимн у него под окнами.
Его самолюбие было этим так затронуто, что он послал за регентом хора и сказал ему, что если он принесет ему ноты, то он поправит их, так как все было неверно. Регент действительно принес ему ноты, которые Львов потрудился исправить, после чего он заставил музыкантов повторить гимн несколько раз, до тех пор, пока они его не сыграли правильно, а затем сказал им, что они могут уйти; однако регент объявил, что "не уйдет, пока ему Львов не заплатит 100 франков, говоря, что Львов продержал их два часа для своего собственного удовольствия, а им всё равно, играют ли они его сочинение правильно или неправильно". И Львову пришлось заплатить.
У меня был с визитом граф Нессельроде (Карл Васильевич), недавно возвратившийся из Италии. Разговор его был очень умен и оживлён, а манеры весьма непринужденны. Он стоит во главе русской политики за последние 27 лет. В России ни одно официальное лицо не может получать содержание, пока не докажет, что причащался в церкви, к которой принадлежит.
Поэтому, раз в год, обыкновенно в Великий Четверг, граф Нессельроде, пока был канцлером империи и министром иностранных дел, присутствовал на богослужении в Английской церкви, на Английской набережной (№56), и причащался Св. Тайн по обрядам англиканской церкви, которой, однако, он никогда не посещал в иных случаях, да, если не ошибаюсь и никаких других церквей, хотя ему, конечно, приходилось официально присутствовать на всех торжественных богослужениях в православной церкви.
Масленица началась во вторник, 22-го февраля 1846 года.
Был прекрасный ясный день, первый за несколько недель. Все пространство большой Адмиралтейской площади было покрыто временными бараками и деревянными театрами, а также цирками, каруселями, ледяными горами и т. д., устроенными для развлечения народа.
Дорога против Зимнего дворца была занята непрерывной лентой карет, которые тянулись точно в процессии и были преимущественно наполнены детьми. В общем это было красивое и веселое зрелище, словно большая ярмарка. Во время масленицы люди всех классов, казалось, совсем теряли голову, думая только о том, как бы больше наполнить эту неделю удовольствиями и развлечениями.
Театры давали представления днем и вечером. Частные собрания начинались днем, и танцы длились до поздней ночи. Последняя "folle journée" была дана великой княгиней Марией Николаевной, чтобы "похоронить масленицу", как говорили русские. Танцы начались в три часа. В шесть общество разъехалось, чтобы пообедать и переодеться, а в восемь снова вернулось.
10-го марта 1846. Мы ездили на дачу графа Нессельроде, на Каменном острове и в Ботанический сад. На даче графа есть чудные цветы, особенно хороши камелии, подобные я видела только в Англии, а зимние сады великолепно содержаны и очень обширны.
Оранжереи в Ботаническом саду тоже огромные, и мы прошли целую милю, прежде чем обошли их до конца. Сад насажен Петром Великим, по его смерти и до 1822-го года был очень запущен, но в 1822-м году его привели в порядок, и г-н Фишер назначен его директором. Он уже много лет заведовал этим садом, но ему отпускалось только 2000 фунтов стерлингов в год на его содержание, и у него под начальством было лишь двадцать человек.
Так как в коллекции было более 200000 растений, которые требовали постоянного ухода, то он пожаловался, говоря, что не имеет в своем распоряжении достаточно рук, чтобы работа шла, как следует. Некоторые тропические растения были удивительно хороши, и для них строили оранжерею в 260 футов длины и 60 в вышину. Было немного растений в цвету, и коллекции эти более научные.
20-го марта 1846. Мы посетили Горный Институт с графом Райневалем (Альфонс де), французским послом, который был очень умный и приятный человек. Мы осматривали очень богатую коллекцию минералов, допотопные остатки, модели и т. д. и были очень удивлены великолепным самородком золота, весящим 80 фунтов.
Там была также большая коллекция неграненых драгоценных камней, сохраняющихся в слое земли, в которой они были найдены. Мы спускались в подземный проход, который устроен в точности наподобие различных шахт в России, причем гряды аккуратно содержаны. Директор института указал мне затем на некоторые из самых замечательных моделей, между прочим, на одну, которая показывает, как золотой песок отчищают от земли в Сибири.
Когда навигация открывается, комендант Петропавловской крепости (Иван Никитич Скобелев), согласно давно установившемуся обычаю, "ездит к Государю и подносит его величеству золотую чарку с холодной водой, а Государь возвращает ее наполненной червонцами". Комендант затем переезжает через Неву на катере, чтобы показать, что навигация безопасна.
Вслед за тем шлюпки и лодки начинают сновать во всех направлениях, но отнюдь не ранее, чем когда комендант переехал через Неву. Уверяют, что, лед стоит обыкновенно 146 дней, но в нынешнем 1846 году только 120 дней.