Летучка
Новый начмед поднялся из-за стола, произнёс дежурную фразу: "Всем спасибо, идите работать", и отошёл к окну. Послышался скрип стульев, скрежет металлических ножек о плитку пола, медсестры и врачи потянулись к выходу. Последней за ручку двери взялась Наталья Павловна, ведущий психиатр интерната. Только выходить не торопилась, думала, как начать разговор. Тема была непростой и как отнесётся к сказанному новый начальник, было неизвестно. Игорю Васильевичу она бы сразу выложила всё, что думает, без предисловий. Как никак почти тридцать лет бок о бок проработали и понимали друг друга с полуслова. Были рабочие споры, даже стычки были серьёзные, но всегда побеждали логика и здравый смысл. Только прежний начмед ушёл на пенсию, по состоянию здоровья, а им, аккурат перед самым новым годом, прислали нового. Молодого и достаточно амбициозного. Хотя может и неплохой человек Валерий Олегович, время покажет. Может даже сегодняшний разговор и покажет.
— Вы что-то хотели, Наталья Павловна? — начмед обернулся и воззрился на женщину.
— Да, по поводу новой больной... Я не могу назначить ей ам....ин, без диагностической беседы.
Ну не умела она ходить вокруг да около и начинать издалека тоже не умела. Потому и выложила всё сразу, с конца.
— И когда Вы собираетесь провести эту беседу? — Валерий Олегович искренне удивился. — Сегодня последний рабочий день, после обеда корпоратив, насколько я понял. Потом длинные выходные, а если ей станет хуже без препарата? Вы что, не доверяете диагнозу, поставленному коллегами из клиники?
— Диагнозу доверяю, — Наталья Павловна нисколько не смутилась и, отодвинув стул, снова села. — А вот в лечении сомневаюсь. Мне кажется, у девушки ремиссия и ам...ин ей будет только во вред. Разрешите, я всё же проведу беседу, вам же потом перед родственниками ответ держать.
— Да делайте, что хотите, — начмед сдался, махнул рукой и опять отвернулся к окну. — Не представляю, когда Вы собираетесь это делать, — пробурчал себе под нос. — До обеда работы уйма, потом празднование...
— Спасибо, — женщина ринулась к выходу, опрокинув с грохотом стул.
"Ну слава богу, не твердолобый, значит сработаемся."
— А у больной есть родственники? — уже выходя, услышала вопрос начальника. — Почему тогда она здесь, в интернате для душевнобольных?
— По разному бывает, — Наталья Павловна уже прикрывала за собой дверь и замерла лишь на пару секунд. — Здесь у многих есть родственники. А причины бывают разные.
Беседа
Соня не понимала, где находится. Не знала, что за женщина сидит напротив и задаёт вопросы. И какие ответы хочет услышать. Но голос говорившей ей нравился, спокойный и добрый, как у мамы. Мама... Соня сдвинула к переносице брови и закатила глаза, пытаясь вспомнить, оживить образ. Тщетно, сплошной туман и мелькающие время от времени фигуры в белых халатах. И лица. Расплывчатые, без контура, лица и непрерывный гул в голове. Ни одного яркого воспоминания, ни одного чёткого образа. И мысли никак не хотели собираться в кучу, разлетались в разные стороны, словно стайка напуганных птиц. И оттого, что никак не получалось сосредоточиться на чём-то одном, к горлу поступала тошнота.
На плечо Сони легла рука, но она даже не почувствовала этого и лишь через несколько секунд посмотрела на собеседницу, вернее сквозь неё. Наталья Павловна достала из кармана платок, вытерла стекающую из уголка рта девушки слюну и глубоко вздохнула.
— Что же с тобой случилось, девочка? — качала головой вслед Соне, покорно шагающей рядом с уводящей её за руку медсестрой. — Кто это с тобой сделал? Почему?
Потом открыла карту пациента, полистала, в который раз пожала плечами и сделала последнюю запись, отличную от предыдущих, оставив для приёма одни лишь витамины. После занесла лист назначения на пост и присоединилась к празднующим. Только вот праздничного настроения так и не появилось. В голове крутилась лишь одна мысль, что случилось с Соней? И почему случилось? И как давно? Нужно обязательно съездить в свой старый район и попробовать хоть что-то узнать.
Галка
— Я напишу! — Галка почти по пояс высунулась из окна вагона. — Как устроюсь, сразу напишу! И ты пиши! Слышишь, Наташка?!
Наташа кивала головой и вытирала ладонями мокрые от слёз щёки. Глупо плакать конечно, подруга же не на край света уезжает, всего лишь в другой город за пять тысяч километров. Всегда можно съездить друг к другу в гости, страна то одна. Но всё равно грустно, столько лет бок о бок, школа, мед, интернатура. И ведь могла Галка не поехать, была такая возможность. Но нет, что ты, она же комсомолка, не какая-нибудь там фифа.
— Племянницу только жаль очень, — сетовала перед отъездом подруге, — душа болит, ведь малявка совсем. А Нинка пропащая, погубит дочь. Ты, Наташ, присматривай за ними, ладно? А я через год приеду, и если сестра за ум не возьмётся, Соньку заберу.
С Галкиной сестрой было всё непросто. Трудный подросток, потом неформальные тусовки и в конце концов вроде как наркотики. От кого Нинка родила дочь, она скорее всего и сама не знала, а легли все трудности на плечи Галки. Родители девушек ушли друг за другом за год до рождения внучки, сказались переживания за дочь. Галка может и осталась бы в своем городе, из-за Сони, но несколько месяцев назад Нинка вышла замуж, за порядочного мужчину и вроде как "завязала". Хотя душа то всё равно болела.
— Я присмотрю, — пообещала Наташа. — И напишу. Как только твой адрес узнаю, сразу и напишу. А ты приезжай через год, обязательно.
Через год Галка не приехала. Потому что уже в декабре их страна рухнула, развалилась на множество частей. А с ней рухнули связи, планы, мечты и надежды. Подруги и списаться то успели раза четыре, не больше. Потому что там, куда отправилась Галка, по слухам, было всё очень и очень страшно. Девушки потеряли связь на долгие годы. Но за судьбой Сони Наташа следила, как и обещала подруге. Правда в семье Нины всё было вполне даже прилично и девушка успокоилась. Потом вышла замуж, сменила место жительства, появилась масса других забот. Так и пролетело больше двадцати пяти лет. Работа, семья, дети, внуки, болезнь и уход мужа. В последнее время посещали мысли, что нужно поискать подругу в соцсетях, но руки так и не дошли.
И тут знакомая фамилия на титульном листе карты больного. Вернее больной. И имя. И диагноз. Наталья Павловна изучила анамнез вдоль и поперек, нестыковки поражали, просто резали глаз. А когда увидела Соню воочию, почти всё поняла. За свой без малого тридцатилетний опыт она видела много пациентов с больной душой и девушка определенно к ним не относилась. Её душа была здоровой, только как будто заперта, в плену. И причины, зачем с ней так поступили и главное, кто, были непонятны. Вот это Наталье и предстояло выяснить.
• • •
Продолжение здесь:
И здесь: