Недалеко от дачного посёлка, на обочине пыльной просёлочной дороги, стояло одинокое инжирное дерево. Люди прозвали его Кривуном. Его сероватый ствол был покрыт трещинами и коричневыми проплешинами, тонкие ветви скрючились в хаотичные узлы, и лишь редкие большие листья светились яркой зеленью. Если бы не этот насыщенный цвет, можно было бы подумать, что дерево давно погибло. Но каждую весну оно оживало вместе с природой и пыталось расти дальше.
Большинство деревьев посёлка обрели заботливых хозяев. Садоводы поливали их, укрывали от ветра, и инжирные рощицы благодарили щедрыми плодами. Но Кривун стоял там, где никто не хотел иметь участок — пыльная дорога, рев машин дачников и автобусные гудки делали это место непригодным для жизни. Всё лето Кривун задыхался в пыльных вихрях от проезжающего транспорта.
В один жаркий июльский день, когда солнце плавило крыши домов, сын одного местного чиновника, пьяный и безрассудный, на полном ходу влетел на отцовской "Волге" прямо в дерево. Ствол Кривуна надломился, но окончательно не сломался. Белёсый сок тонкими струйками сочился из его раненой коры. Листья дрожали, словно умоляя о помощи.
Машины проносились мимо. Дачники не обращали внимания на деревце, казавшееся лишь незначительной помехой на пути.
В пятницу вечером в посёлок вернулся старый сапожник Аслан-уста. Все знали его как человека с добрым сердцем и усталым взглядом. Отец Аслана был известным лекарем, излечившим сотни детей. Но самому Аслану не повезло: отец был строг и требователен, и вместо похвалы мальчик чаще слышал презрительное: "Уродец!"
В Кривуне Аслан-уста увидел себя. Того, кого отталкивали и не принимали. Того, кто стоял особняком среди других. Он медленно подошёл к деревцу, провёл рукой по надломленному стволу и прошептал:
— Ты выживешь.
Он вернулся к своей будке, достал баночку с пчелиным воском, пропитанную маслом черного тмина, и кусок плотной кожи. Аккуратно смазал рану, обернул ствол и крепко перевязал.
На следующий день к нему подошёл садовник Сабир с маленьким топориком в руках.
— Хозяин приказал срубить это дерево. Оно испортило крыло новой "Волги" его сына.
Аслан поднял голову и спокойно ответил:
— Сабир, уходи. Передай своему начальнику, что это дерево теперь под моей защитой.
Садовник побледнел и ушёл, не смея перечить мастеру.
Через год Кривун снова зазеленел. Его листья стали гуще, а ветки крепче. Поговаривали, что дерево вот-вот даст первые плоды. И действительно, следующим летом Аслан-уста собрал два полных ведра спелых, сладких плодов и отвёз их в детский дом.
Кто-то из соседей сказал:
— Смотри-ка, как разросся этот "уродец". Никогда бы не подумал, что он выживет.
Аслан-уста тихо улыбнулся и ответил:
— Всем нужно дать второй шанс. И деревьям тоже.
Но у судьбы были свои планы. Через несколько месяцев сын чиновника погиб, врезавшись на скорости в вековой платан. Люди шептались: "Судьба догнала его..."
Осенью, когда воздух наполнился лёгкой грустью, а дачники разъехались, Аслан-уста остался в посёлке. Он утеплил свою будку, решив не возвращаться в городскую однушку. Его жена давно ушла к дочери, а уста остался рядом с деревом.
В тишине осеннего дня он вспоминал своё детство: горячий чай, свежий хлеб с инжирным вареньем и улыбку матери. "Помни, сынок, — говорила она. — Сила человека в его доброте и способности защищать тех, кто слабее".
Сидя в тени Кривуна, уста улыбнулся воспоминанию и задремал. Его сердце замерло навсегда. Но люди долго ещё вспоминали старого мастера и его защитника Кривуна, который к следующей весне стал Счастливцем — крепким и раскидистым деревом с десятками сладких плодов.