Источник изображения здесь.
Господь Бог, видимо, законченный подонок.
Владимир Иванович Вернадский однажды написал в своем дневнике интересную и важную мысль: «Любовь к человеку – маленький идеал, когда живёшь в космосе». Эти слова, и развил Иван Антонович Ефремов, ему удалось найти идеал более высокий, чем гуманизм.
В романе «Лезвие бритвы» Ефремов как раз и предлагает такой идеал, им, на его взгляд, является красота. Красота как целесообразность или как мера, доведенная до совершенства. В романе он даёт красоте уникальное определение:
«Красота – это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели ещё древние греки и назвали аристон — наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее – чувство меры. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким – лезвием бритвы, потому что найти её, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти не видимому из-за чрезвычайной остроты».
Ефремов подчёркивает, что человечество пока не осознаёт этого идеала, оставаясь приверженным гуманизму, хотя красота в его взгляде является принципиально более точным ориентиром.
Второй ключевой идеей Ефремова стало осознание изначальной дисгармонии нашего мира, нарушения меры, или симметрии, что порождает бесконечные страдания. В романе «Час Быка» он называет это явление инферно, а в «Лезвии бритвы» описывает его как порочную основу эволюции.
«Получить лучшее, создать совершенство природа может лишь через бой, убийство, смерть детей и слабых, то есть через страдание, – наращивая его по мере усложнения и усовершенствования живых существ. Это первичный, изначальный принцип всей природной исторической эволюции, и он изначально порочен. Поэтому понятие о первородном грехе, издревле обрушенное на женщину, должно быть перенесено на неладную конструкцию мира и жизни, и, если бы был создатель всего сущего, тогда это – его грех. Ибо мыслящему существу нельзя было не подумать об облегчении страдания, а не увеличении его, какая бы цель ни ставилась, потому что все цели – ничто перед миллиардом лет страданья».
Ефремов предлагает перенести концепцию первородного греха с человека, точнее, с женщины, на саму природу мироздания, ещё не осмысленную до конца.
И отсюда вытекает ещё один чрезвычайно важный вопрос, вопрос о том, что если существует Творец этого мира, то он законченный подонок, и с властью этого поддонка нужно бороться. То есть, творческое наследие И. Ефремова, как и его учеников – братьев Стругацких, кстати, богоборческое, и в этом плане близко к гностицизму. Впрочем, братья Стругацкие, в «Перестройку», успели признаться, что из всех мировоззрений, выработанных человечеством, им ближе всего гностицизм. И даже успели издать большую и откровенно гностическую повесть «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя», она стала последним их совместным произведением.
Книги Ивана Антоновича, по всей вероятности, в полной мере будут оценены только будущими поколениями. Именно они, возможно, ответили на вопрос, что или кто изначально извратил эволюцию и породил тот дисбаланс, который лежит в основе нашего мира.
Роман «Лезвие бритвы» рекомендую всем, кто интересуется глубокими философскими и моральными вопросами. Это произведение ещё не раз откроет новые горизонты для своих читателей – возможно, столь же удивительные, как роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».
Первая публикация в моём аккаунте на «Я рекомендую» здесь.
Мои отзывы на «Я рекомендую» здесь.
Создал, наконец, канал на Телеграм, говорят его теперь можно тоже монетизировать, набрав 2000 подписчиков, ссылка здесь. Пока выкладываю там материалы, рассказывающие о моих книгах.