Перед входом в ресторан Ильдара обыденно обыскали; армянин, как свой, обошёл охрану и проводил гостя в дальний угол, где изволил обедать Шурик-Два в гордом одиночестве…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/Z0RhS9-slmUMz9Fy)
Положенец поднял голову, указал Ильдару вилкой на стул и спросил:
– Есть будешь?
– Только что перекусил в «Фазенде».
– Тогда чай.
– Может, кофе?
– Кофе одно баловство, а чай сближает!
Джон, теряясь в догадках, согласился на чай и принялся ждать сближающий напиток. Александр Александрович доел, велел убрать посуду и сам разлил крепко заваренный чай по чашкам.
После первого глотка авторитет спросил, как бы невзначай, продолжая отхлёбывать из чашки:
– Танкист, а ты как к ножам относишься?
– Не понял?
– Перо, пика, финка, штырь…
Джон напрягся и впервые пожалел об оставшемся под камнем финском ноже. Было поздно крутить головой и считать уголовников, находившихся в зале. Уйти из ресторана не получится, охрана вооружена и обучена. Надо было «держать фасон» и отвечать спокойно и уверенно.
– Мне как-то больше нравятся стволы, плётки, волыны и шпалер.
– Красиво базаришь! И «Берету» мне красиво подогнал… – Уголовник взглянул в лицо собеседнику. – А вот взгляд мне твой не нравится. И Сизому не понравился.
– Шурик-Два, при всём уважении, говори прямо, не разводи бодягу. Я многим не нравлюсь. Родной дядя вот от меня вообще не в восторге!
– Смотри, как заговорил… Меня не боишься?
– У меня нет косяков перед положенцем. И никогда не было, я уважаю понятия.
– Ну, тогда слушай! – Авторитетный вор долил чая обоим. – Вот, люблю я пистолеты, хоть убей. И первый срок получил за немецкий Вальтер. Ещё с войны в горах остался, красивый такой был и так же ладно в руке лежал. До сих пор помню…
Сорокалетний мужчина задумался, собеседник глотнул чая и поднял голову. Шурик-Два вдруг подмигнул правым глазом и спросил:
– А знаешь, кто был у меня первым следаком по тому делу?
Ильдар пожал плечами, мол, откуда мне знать? Хотя начал догадываться, о ком сейчас пойдёт речь. Феодосия – город маленький. Авторитет подтвердил догадку:
– Владимир Анатольевич Краснянский. Собственной персоной!
– Тесен мир…, – заметил крымский татарин.
– Тогда я мог легко соскочить с делюги, прямой доказухи не было. Мои кореша Краснянскому денег предложили, хороших денег за небольшой пустячок. Молодой следак отказался, но и шухер поднимать не стал. И так получилось, тот Вальтер где-то ещё засветился, и мусора решили мокруху на меня повесить… – Вор замолчал, заново переживая дела минувших лет, промочил горло чаем, склонил голову ближе и закончил историю: – Вот тут Володя упёрся и не дал волчарам припаять мне лишнюю статью. Получил я заслуженный троячок и поехал в Белоруссию лес валить. Вот такие дела, парниша!
– Подфартило. Мог бы и на пару пятилеток уехать…
– Вот с тех пор мы с Вовой иногда общаемся. И сегодня с утра вместе чайком побаловались. Чай – это святое!
Джон всё понял, согласно кивнул, отодвинул от себя чашку, освобождая пространство для рук, и, чуть наклонившись к собеседнику, уверенно заявил:
– Была бы возможность замочить Апрашку повторно, я бы ему ещё раз горло перерезал.
– Обязательно было мочить? Да ещё башку отрезать? – Русский уголовник уставился на татарина. – Ты Сизого очень сильно огорчил.
– Виктор Николаевич огорчился бы больше, когда бы его родной племянник вместе с мусорами кинул... – Ильдар положил обе ладони на стол и перенес часть тела на ноги, готовясь к бою. – Шурик-Два, ты мне вот что скажи, я сегодня выйду из кабака?
– Танкист, а тебя никто не держит. А разговор со следаком остался между нами. Больше ни одна душа не знает и, как сам видишь, рядом сейчас тоже никого нет.
– Тогда я пойду?
– Не спеши, успеешь сегодня подышать свежим воздухом. У нас ещё один базар остался… – Законник ухмыльнулся и поднял руку, подзывая официанта.
– Какой?
– Ты же сам спрашивал о переносных ракетах.
Подошёл официант и принял заказ. Ещё чая! Чай сближает…
Положенец решил завершить разговор о бригадире, и затем перейти к делам:
– Ильдар, вот скажи мне только честно, на хрена было Андрею горло резать? Не мог просто пикой в сердце ткнуть?
Правая ладонь молодого человека с мусульманской бородкой, оставшаяся на столе, сжалась в кулак, мышечная память напомнила сопротивление хрящей трахеи лезвию финского ножа.
В голове возникла картина льющейся крови, военный разведчик вновь почувствовал солоноватый запах смерти. Молодой мужчина ответил медленно, словно раздумывая над словами:
– Апперкот мне сам предложил перерезать горло Мустафе. Как будто его сами татары зарезали. А до этого я уже бил финкой в сердце пару раз. Вот мне стало интересно: «Чирк по горлу и в колодец…».
– Ты не Танкист, а какой-то шпион получается. Где научился?
– В армии! – Ответ прозвучал твёрдо, как учили в учебной части. – На нашем полигоне постоянно тренировались разведчики. Я познакомился с инструкторами, попил с ними водки, вот и наблатыкался за пять лет. Диверсионно-разведывательная служба! Там всё было: и ножи, и пистолеты с автоматами. Тому же Апперкоту я мог легко свернуть шею без всякого ножа…
– И со мной справишься? – Шурик-Два, на всякий случай, откинулся на стуле и взглянул на собеседника, продолжающего сжимать кулак на столе.
– Я не идиот, мочить положенца в его же городе. И я тебя уважаю.
– Это хорошо, что ты умеешь не только стрелять и ножом бить. – Авторитет вернулся в нормальное положение и глотнул чая. – Но ты, Танкист, остался должен мне.
– Я умею возвращать долги… – Крымский татарин разжал кулак и придвинул к себе чашку. – Сан Саныч, как следак меня вычислил?
– Краснянский уверен, что у тебя был запасной комплект одежды и подельник на машине. Даже хотел провести следственный эксперимент. И ещё думает, что если сейчас повторить обыск на хате, то найдётся новая одежда взамен старой.
– Вот, блин!
– Не парься, я переговорил с Вовой. Дал ему весь расклад о делах Романенко с Апперкотом. Войны в городе никто не желает. Дело – глухарь!
– Спасибо. Век не забуду.
– А теперь давай поговорим о наших ракетах под названием «Игла» в количестве двенадцати штук. – Авторитет склонил голову ближе и сообщил: – Я их сам пока не видел, у нас будут в конце следующей недели.
– Это хорошо. Я в понедельник или во вторник поеду к маме в Симферополь, заодно позвоню в Берлин. Узнаю, что по чём.
– Тогда встретимся в следующую субботу и вместе пообедаем. – Положенец отодвинул от себя чашку, указывая, что аудиенция подошла к концу.
Джон вышел из ресторана с единственной мыслью об оставленной дома большой пластиковой бутылке армянского коньяка. Молодому человеку вдруг захотелось нажраться в зюзю…
Напиться в усрачку и нахерачиться одному в квартире, так как сейчас излить душу Тимур Кантемиров не мог никому из близких: жена в Лейпциге, друзей нет…
Джон проснулся на расстеленном диване под тонким одеялом, замёрзший, с невероятный сухостью во рту, не помня, как уснул и с единственным вопросом в голове – куда пропал Апперкот с перерезанным горлом?
Сон был ярким и запоминающимся: Андрей Апраксин в повседневном спортивном костюме ходил по пустому залу за боксёром и, обхватив голову обеими руками и прижимая её к ране, сочившейся кровью, требовал три рубля до получки.
Военный разведчик с финским ножом в правой руке просил оставить его в покое и прятался от тренера-зомби за раскачивающимися боксёрскими мешками…
Молодой мужчина медленно присел в постели и глубоко вдохнул свежий воздух, заполнивший квартиру с открытого балкона. Морские запахи гуляли по квартире, теребя шторы, и это хорошо, что он догадался оставить дверцу открытой.
Ильдар зафиксировал раннее время на настенных часах, перевел взгляд на пластиковую бутыль с остатками армянского коньяка на донышке и усмехнулся в бородку. Это что же получается, он выжрал в одну харю литр солнечного напитка? Надо меньше пить!
Коньяк оказался качественным, от янтыков на тарелке ничего не осталось. От купленного по дороге фирменного крымского сыра на столе лежал небольшой огрызок. Голова не болела, стакан холодной воды утолил жажду.
Спортсмен заставил себя одеться, выйти на улицу и прогуляться по набережной, сегодня с бегом точно не получится. Ранняя получасовая прогулка в новой одежде и обуви довершили возвращение организма в нормальный ритм.
После чашки крепкого кофе память вернулась окончательно и воскресила картину рыдающего человека за столом. Он что, жалея себя, в одиночку уговорил литр коньяка и при этом съел всю закуску? Это от нервов! Докатился военный разведчик… Надо меньше пить.
Однако вечер в компании с пластиковой бутылкой армянского напитка не прошёл даром. На душе стало легче, эмоции выплеснулись вместе со слезами, мысли выстроились в логичный ряд, и молодому мужчине просто захотелось к жене и к детям. И чем быстрее, тем лучше.
А сейчас надо заставить занять себя чем-то полезным и практичным. Например, навести порядок в квартире. Вдруг в пятницу сестрички заглянут на огонёк, а у него с обыска конь дома не валялся. Вначале ещё одна чашка кофе, и ставим греть воду…
Под конец уборки раздался звонок. Ильдар быстро вытер руки об штаны, взглянул на часы и снял трубку. Звонил Мустафа и сразу перешёл к делу.
– Чем занят?
– Навожу дома порядок после ментов.
– Заканчивай и жду тебя в мечети.
– Буду через полчаса.
Пробуждающийся после зимы черноморский город менялся на глазах: ушли ночные заморозки, буквально час назад было прохладно и сыро, а сейчас солнце не просто светит, оно греет.
Вдоль дорог и улиц появилась зеленая трава, и распустились подснежники. Даже море изменило цвет с утреннего свинцового на дневной лазоревый, словно помогая молодому человеку окончательно забыть вчерашнюю депрессию. Прочь хандру, скоро в Германию!
Вообще, март в Феодосии ветреный месяц. Когда Ильдар подходил в мечети, с моря подуло сильней, подняв пыль с глиняного забора мечети. Интересно, когда имам возьмётся за ремонт? Итак, всё вокруг разваливается и вряд ли доживёт до следующего века.
У входа стояли Эмиль с Алимом в той же униформе зеленого цвета. Молодой охранник, заметив виновника зигзагов своей судьбы, засветился от счастья и сделал шаг навстречу, протянув ладонь.
Прозвучали традиционные приветствия на родном языке, закрепленные крепким рукопожатием, так как согласно хадисам пророка: «когда двое мусульман встречаются и пожимают друг другу руки, их грехи обязательно прощаются им еще до того, как они расстаются друг с другом…». Молодые люди даже обнялись, всё же у стен мечети стоим…
Алим поздоровался и махнул рукой, приглашая званного гостя внутрь мечети. Дядя ждёт. Ильдар разулся, прошёл вдоль пустого молельного зала с высоким узким окном, освещающим михраб, и вошёл в небольшую комнату, где его ждал имам в деловом костюме и при галстуке.
В кабинете витал тот же аромат французского одеколона; на столе, перед служителем аллаха, лежала обычная папка для бумаг советского образца с разложенными вокруг листами бумаги.
Мустафа оторвался от чтения, кивнул и, привстав, протянул правую ладонь через стол. Просто, по-светски и по-родственному, несмотря на священные стены вокруг. Мы люди деловые, и нам пока не до хадисов Мухаммеда, при всём уважении к священному писанию.
Серые глаза оценили внешний вид племянника и уставились на почерневший синяк под глазом.
– Неважно выглядишь?
– Перепил вчера.
– По этому поводу имам Садык сказал так: «Употребляющий спиртные напитки после смерти поднимет голову из могилы и, испытывая жажду, войдёт в ад…».
Ильдар взглянул на стеклянный графин с водой, стоящий на сейфе в углу кабинета.
– Я бы водички попил?
Мустафа усмехнулся и потянулся за графином с живительной влагой. После того, как родственник утолил первую жажду, дядя спросил:
– С чего вдруг напился?
– Ну, во-первых, мне посоветовали больше не гулять с армянскими девушками; а, во-вторых, меня раскрыл следователь прокуратуры вместе с положенцем города… – Ильдар налил ещё один стакан и объяснил: – Оказалось, что Краснянский знаком с Шурик-Два с давних времён, и следак всё же вычислил меня и убеждён, что это я замочил Апперкота. Даже хотел провести повторный обыск в квартире. А я как раз вчера купил новый спортивный костюм, кроссовки и шапочку для бега…
Хозяин кабинета откинулся на стуле и удивленно взглянул на племянника.
– Тогда, почему ты на свободе?
– Хороший вопрос… – Гость с синяком под глазом продолжал пить воду мелкими глотками. – Как я уже говорил, авторитет не сильно огорчился по поводу смерти боксёрского бригадира. Скорее всего, даже обрадовался. Блатные презирают спортсменов. Шурик-Два решил вопрос со следователем, а я остался должен «синим» за свою свободу. О чём мне вчера деликатно сообщили в Арагви. Вот я и нахерачился в одиночку. Пить то не с кем, и ты не пьёшь…
Джон решил пока не говорить имаму о прибытии в город партии переносных ракетных установок. Коммерческая тайна! Мустафа немного подумал, пожал плечами (пусть будет так…) и, вернувшись в исходное положение за столом, начал складывать листы бумаги в папку.
– Больше не пить! У меня к тебе дело. Личное!
– Слушаю. – Ильдар поставил стакан на стол.
– Найдёшь время в Германии и попробуешь отыскать концы нашего отца, Халила Умерова. Здесь всё, что я сам успел найти.
– Время найду обязательно, – сообщил родственник, принимая и открывая папку. – Был у меня знакомый старик-немец. Много кого знал из бывших фашистов: и в ГДР, и в ФРГ. Надеюсь, ещё жив. Через него и начну поиск.
Ильдар вытащил черно-белое фото молодого крымского татарина в форме майора Вермахта и, разглядывая портрет, сделал вывод:
– Рефат больше на отца похож, чем ты.
Мустафа согласно кивнул и сообщил с печалью в голосе:
– Я в маму уродился.
Ильдар в ответ улыбнулся уголками губ, сложил папку и, почесав бороду над шрамом, спросил:
– Дядя, как бы нам до моего отъезда стукача вычислить?
Имам вздохнул, снова кивнул и, затягивая с ответом, встал и начал собираться. Племянник поднялся, захватил папку со стола и вопросительно взглянул на старшего родственника.
Мустафа закрыл сейф на ключ и ответил:
– Даже не знаю, кого подозревать. Алима с Эмилем мы сами исключили из списка. Остальные охранники не так близки.
– Может быть, тот, кто находится не так близко, но может знать о твоих делах? – Бывший прапорщик ЗГВ, спекулянт, валютчик и продавец оружия, принялся рассуждать вслух: – Тот, кто иногда находится рядом, слышит твои разговоры или видит твои документы…
Дядя с племянником вышли вместе и встали за оградой, разглядывая мечеть. Ильдар, не дождавшись ответа, поинтересовался другим вопросом, кивнув в сторону возвышающегося минарета:
– Когда ремонт начнём?
– Не могу найти специалистов. Нормальные работники разъехались кто куда. Остались одни алкаши, которые камень не могут поднять без аванса. А после аванса сами встать не могут…
Джону показалась, что Мустафа охотно соскочил с темы предательства и переключился на ремонт мечети. Мозг военного разведчика, слегка ослабленного алкоголем, смог сообразить и поддержал актуальный вопрос. Ильдар задумчиво произнёс:
– А я планировал после ремонта мечети переключить твоих работников на дом в Коктебеле…
– Пока нет работников. Обещали найти в Молдавии.
– Помнишь, я рассказывал о татарском авторитете из солнцевских?
Дядя кивнул, племянник закинул удочку:
– Пока Марат лежал со мной в госпитале, ему дом строили в Подмосковье. Он возил меня после выписки, и всё хвастался своими работниками. Там у него одни спецы, непьющие, и все с высшим образованием. А бригадир якобы институт закончил в Ленинграде.
– Интересно.
– Дом красивый получился. Там ещё водохранилище было рядом. Могу позвонить. Но лучше из Симферополя, когда к матери поеду.
– Позвони. Я пока материал закупаю. Нигде, ничего не найдёшь. Всё развалилось!
– Тогда и для моего дома надо бы закупить. Я дам денег.
– Ты и так дал денег. Всё, племяш! Меня в администрации ждут. – Главный имам Феодосии развернулся и громко позвал охранника с водителем. – Встретимся в пятницу здесь же.
Джон кивнул и протянул ладонь. И всё же, почему Мустафа не пожелал обсудить жизненно важную для него тему? Ни Ильдар, ни Венера с Рефатом не могли знать, что умный, опытный и холостой мужчина начал подозревать в предательстве одну из своих женщин.
Но пока так и не выяснил, кто из них стучит уголовникам, и от этого злился ещё больше. Тема стара, как мир – ищите женщину…»
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/Z3-oXbif0UNNzSuH)
