В разговорах о повести братьев Стругацких «Жук в муравейнике» (как на моём блоге, так и на других ресурсах) практически всегда в центре наиболее жарких дискуссий оказывается фигура Рудольфа Сикорски, который выведен в этой книге под «никнеймом» Экселенц.
Занятно получается: для большинства читателей это повесть об Экселенце. Уж точно не о Каммерере, хотя он протагонист, и, вообще, объединяющий персонаж целой трилогии. (Кстати, почему-то Каммерер менее всего интересен людям.) Даже не об Абалкине, хотя он антагонист и, конечно, сам по себе рождает множество дискуссий, в которых главный вопрос — человек он или не человек.
Но в итоге всё сводится к Экселенцу! Решая, человек ли Абалкин, читатели в основном ищут ответ на вопрос: правильно ли поступил Экеленц, застрелив его. При этом есть категория людей, которые убеждены в правильности или неправильности убийства, независимо от того, был ли Абалкин человеком.
И большинство тех, кто больше всего интересуется вопросами, кто такие Странники, или чем были детонаторы — в конечном счёте стремятся оправдать или осудить Экселенца. В своей статье «Главный вопрос «Жука в муравейнике» я постарался показать, что идея книги не сводится к «суду» над этим персонажем. На самом деле авторы искусно сконструировали ситуацию, в которой нужно принимать решение в условиях абсолютной неизвестности.
На что опираться, когда у тебя нет ни одного достоверного факта? В какой-то мере это тот же вопрос, который иронично был обыгран в книге «Понедельник начинается в субботу», когда Привалов и Кристобаль Хозевич ответили Киврину, сообщившему, что они бьются над задачей, не имеющей решения: мол, мы знаем, что она не имеет решения, нас интересует, как её решить?
Но и такой подход к повести неизбежно приводит к проблеме роковых выстрелов в Музее внеземных культур. Это закономерно, потому что Экселенц решил нерешаемую задачу по-своему, и каждый читатель остаётся с вопросом: а как бы решил её я?
Его поступок — одно из воплощений идеи, и без его оценки не обойтись. О своём личном отношении я уже писал: оно менялось в течение жизни. Было время, когда я считал Экселенца однозначно правым, было — когда считал однозначно неправым. Сейчас я склонен думать, что Сикорски ошибся, но этой ошибки не мог избежать в силу сложившихся сюжетных обстоятельств.
В этом, кстати, моё суждение совпадает с позицией Бориса Стругацкого, который ответил в интервью на вопрос читателя: «В том-то трагедия и состоит, что Сикорский, запуганный и сам всех запугавший, убил ни в чем не повинного, да еще и несчастного вдобавок, человека. Хотя с другой-то стороны, а что ему еще оставалось делать? Он же — в отличие от авторов — не знал правильного ответа».
«Правильный ответ», никак не выраженный авторами в тексте повести, состоит в том, что Абалкин — обыкновенный человек, и «его контакт с детонатором вызвал бы не больше последствий, чем Ваш контакт с Вашей же трудовой книжкой».
Это тоже цитата из интервью Бориса Натановича. И, конечно, все (все, кого цепляет «Жук в муравейнике») помнят самый распространённый тезис авторской трактовки сюжета: «Всякое общество, создавшее внутри себя тайную полицию, неизбежно будет убивать (время от времени) ни в чем не повинных своих граждан, – как бы ни было совершенно это общество, и как бы высоконравственны и глубоко порядочны ни были сотрудники этой тайной полиции».
Это очень любят вспоминать люди, которые во всём видят критику СССР, идей коммунизма и т.д. Для них КОМКОН-2 — это не что иное, как КГБ, а Сикорски — чекист с руками по локоть в крови. Ну, а весь мир Полдня, конечно, насквозь тоталитарное общество, которое только и ждёт, как бы расстрелять кого-нибудь за отступление от «линии партии».
«Критиков» подобного толка совершенно не смущает, что для суждения, к примеру, о том же тоталитаризме и его системном характере следует иметь хотя бы более одного факта. Что там — их не смущает даже то, что такой подход противоречит замыслу самих авторов. Они согласны принимать Стругацких только как «разоблачителей» советского строя, которые писали, не разжимая фиг. При этом, как бы ни залиберальничались сами Стругацкие на старости лет, «критики-обличители» либеральнее их в разы.
Взять того же Сикорски — в онлайн-интервью Борис Натанович, отвечая на вопрос читателя Романа Пехова, уточнил насчёт тайной полиции: «Попробуем на примерах. Ежегодно в мире несколько миллионов человек становятся жертвами дорожно-транспортных происшествий. Означает ли это, что автомобилизация есть зло? Достоверно известно, что вероятность суицида среди образованных людей значительно выше, чем среди малограмотных. Образование есть зло? Никакая полиция не может сколько-нибудь плодотворно работать без огромной армии добровольных осведомителей (любовно называемых в народе "стукачами"). Можно сказать: полицейская система порождает стукачество (грех, на мой лично взгляд, может быть и не самый "смертный", но уж точно - самый поганый). Полицейская система это зло? И так далее…»
Осмысливаем: даже говоря о полицейской системе и поганом грехе стукачества, либерал и антисоветчик Борис Натанович не считает, что эта система содержит в себе зло. Уж тем более в мире Полдня, о котором Стругацкие говорили, что описывают мир, в котором сами хотели бы жить, нет и не может быть какого-то системного зла. А значит, болтовню о тоталитаризме уже можно смело выбрасывать в топку.
Впрочем, дальше сказано следующее: «Речь ведь идет о совсем простых вещах. Всякая достаточно мощная и разветвленная система обязательно порождает злоупотребления и ошибки совершенно независимо от того, какие люди эту систему образуют». Иными словами, не системное зло (т.е. не система, направленная на злодеяния), а зло как неизбежное следствие любой сложной системы. В любом случае, это уже более «мягкая» трактовка, чем «злая тайная полиция», ищущая кого-нибудь поневиннее, чтобы убить.
Однако сейчас нас больше всего интересует финальная часть этого пассажа, в которой Борис Натанович говорит: «Просто, если эти люди "плохие", - злоупотреблений и ошибок будет катастрофически много, а если "хорошие", то ошибки будут все равно, но их будет меньше и выглядеть они будут трагическими случайностями. Нетривиальность ситуации, описанной в "Жуке", состоит ТОЛЬКО в том, что система порождает трагедию даже тогда, когда состоит из исключительно добрых, честных, бескорыстных и высокопрофессиональных людей».
Любопытно, не правда ли? Здесь Борис Стругацкий уже выглядит чуть ли не как анархист: любая система (не только «тайная полиция», вообще — система) порождает трагедию. Правда, чуть выше он же вопрошал: «Полицейская система — зло»? — явно подразумевая, что это не так, потому что система — это неизбежное, обязательное явление.
Но посмотрите на характеристику «исключительно добрых, честных, бескорыстных и высокопрофессиональных людей»! Вот и позиция автора по нему. И в самом деле, как ни относись к Экселенцу, он профессионал, он честен во всём, кроме рабочих ситуаций, требующих лицедейства, и совершенно точно он бескорыстен.
(Не стану настаивать на том, что он ещё и добр, хотя лично я убеждён, что когда Абалкин пришёл в кабинет Экселенца, тот весьма прозрачно намекнул ему: мы готовы считать тебя человеком! Разъясни, что стало с Тристаном, и тебя оставят в покое. По меньшей мере, это выходит за рамки данной статьи. Но, как видно из приведённой цитаты, Экселенц не может выпадать из определения «доброго человека» — это бы противоречило ясно высказанному авторскому замыслу.)
Я уже не раз отмечал, что не слишком доверяю суждениям поздних Стругацких, но если уж обращаться к ним, то вдумчиво, не вырывая фразы из контекста. Очевидно, что авторы не считали Сикорски ни злодеем, ни представителем «тоталитарной системы». И не случайно в повести «Волны гасят ветер» говорят о «синдроме Сикорски», а не о «прецеденте» или «преступлении» Сикорски. Его поступок был воспринят как следствие «болезни», а не сознательного злодейства.
Этот персонаж — один из самых сложных и неоднозначных в творчестве братьев. Едва ли возможно разобраться в нём в рамках одной статьи, но если мне удастся удержать кого-то от соблазна решить вопрос «по-быстрому», с наименьшими затратами умственной энергии, это уже будет означать, что статья написана не зря.
#Стругацкие #Экселенц #Сикорски #Жук_в_муравейнике #фантастика #советская фантастика