- Петрович, а там что?
Петрович глянул в указанном направлении и сразу же стал спускаться вниз.
- Там, батюшка, неразорвавшийся минометный снаряд. Торчит, зараза, опасно. Может скатиться.
Батюшка поправил очки, хотел что-то сказать, но просто скомандовал:
- Отходим.
Все отошли метров на тридцать. Теперь были лучше видны все повреждения храма. Колокольня обрушилась полностью. Апсида - частично. В куполе зияли дыры. Маковка держалась только чудом.
- Что делать? - спросил мужчина в полной экипировке штурмовика.
- Сначала снаряд убрать. Потом расчистить все, что можно. Мусор переберем руками. Может, святынька какая отыщется. Потом натянем тент, и можно служить.
Петрович попытался возразить, а батюшка сказал неожиданно громко и строго:
- Не сомневаться! Господь все управит!
***
Маленький поселок лежал в руинах. Плохое выражение. Оставляет напрасную надежду, мол, не все погибло. Не лежал он в руинах. Поселок и был руинами.
Остов сожженного грузовика упирался в поваленное дерево. Машина остановилась, и Алексей скомандовал: «Ждать!» Он соскочил с брони, за ним еще двое ребят. Они подошли к первому разбитому дому. За грудой камней лежал исполосованный осколками щит с названием поселка. Лежал он так уже недели три.
Алексей (а сегодня он для самого себя хотел побыть просто Алексеем, без позывного) внезапно вспомнил, как на заре юности заезжал сюда. Точно! Четвертый дом - это дом Киры. «Хорошая девушка Кира в рабочем поселке жила…» - театрально декламировали мальчишки, замирая от красоты такой. А она ходила с гривой шикарных пепельных волос и сверкала из-под челки яркими голубыми глазами.
Плохое слово «пепельный», горькое слово, слово войны. Где же ты, Кира? Где твои дети и внуки? Ты на нашей стороне или тебя обольстили, вывернули наизнанку сознание и нахлобучили на голову смеясь?
Алексей прошел еще дальше, внимательно всматриваясь в землю, ожидая мины и лепестки. Пока не попадались. Тихо, мертво…
И вот он - разрушенный храм, фактически одна стена. Он был здесь маленький, но звонкий колоколами, теплый молитвой и людьми. Кира, если ты ходила в свой храм, тебя не смогли соблазнить и убить твою душу! А если не ходила… Страшно представить…
Алексей не видел руины одинаковыми, безликими. Он всегда искал если не знакомые, то наполовину придуманные места. Он фантазировал, как здесь могли обитать люди. Сейчас он аккуратно присматривался к последним признакам того, что здесь была жизнь. А жизнь могла быть и сейчас.
Никогда не забыть, как в похожих руинах в ответ на русскую речь под битым кирпичом вдруг отодвинулся люк и выползли на свет шесть человек - трое стариков и трое женщин средних лет. Они жмурились, непривычные к яркому солнцу. Они выпили весь запас воды. С тех пор Алексей с ребятами всегда возят дополнительную воду. А еще Алексей в развалинах тихонько напевал мелодию без слов - песню про «десятый наш десантный батальон». Тоже сигнал мирным - свои пришли.
Еще три года назад Алексей задумался бы над ответом на вопрос, считает ли он себя верующим человеком. А тут так лихо развернуло, вразумило. Пара боев, где был на миллиметр от смерти. Десяток парней, умерших на руках. И место боевых действий уже не кажется адом. Это просто одно из мест на дороге в рай.
Они с ребятами сделали еще круг по поселку и вернулись к храму. Храм смотрел на них маленьким кусочком внутренней росписи, расстрелянной, почти убитой, но от этого еще более святой. Алексей коснулся ладонью выбоины на сохранившейся стене и вспомнил, как апостол Фома вкладывал пальцы в раны воскресшего Господа нашего, чтобы уверовать. «Верую. Мы все веруем. Не надо ран!» - сказал Алексей в сердце своем.
Он мысленно вернулся к раненому храму, в котором спокойный, деятельный, но не суетливый батюшка намеревался служить службу. Сколько таких храмов на донбасской земле… Стоят, родные, истекают кровью. И камни вопиют…
Слава Богу за все!
священник Игорь Сильченков.
ПОДАТЬ ЗАПИСКИ на молитву в храме Покрова Пресвятой Богородицы Крым, с. Рыбачье на ежедневные молебны с акафистами и Божественную Литургию ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ