— Опять твои дети на моей половине яблоки собирают! — Андрей решительным шагом пересёк двор и остановился у низкого деревянного забора.
— Твоей половине? — Николай отложил садовый инструмент и выпрямился. — Может, напомнить, чья это на самом деле территория?
— Начинается! — Андрей картинно развёл руками. — Каждые выходные одно и то же. Двадцать лет забор стоял нормально, а теперь вдруг не там?
— Именно что двадцать лет ты пользуешься чужим, — Николай подошёл к забору вплотную. Его лицо покраснело от напряжения. — Думаешь, я не помню, как ты отца уговорил тебе больший участок отдать? "Я же старший, мне нужнее, у меня ответственность".
— А что не так? — Андрей скрестил руки на груди. — Я действительно всегда больше делал для семьи. Пока ты во дворе с друзьями время проводил, я отцу с постройкой помогал.
— Ой, только не надо! — из дома Николая выглянула его жена Марина. — Мы все прекрасно знаем, как ты "помогал". Три доски прибил и потом всю жизнь этим попрекал!
Вера, жена Андрея, тоже вышла на крыльцо своего дома: — Марина, тебе не кажется, что это семейное дело? Между братьями?
— Семейное? — Марина спустилась во двор. — А когда мои дети в однушке ютятся, это нормально? Пока вы в своей пятикомнатной квартире живёте и на двух машинах ездите?
— При чём тут квартира? — возмутилась Вера. — Мы сами всё заработали, никто нам не помогал.
— Конечно, — язвительно отозвалась Марина. — Андрею просто с рождения везло. И в школе его хвалили, и в институт без проблем поступил, и на работу устроился сразу хорошую.
— А что, я виноват, что учился лучше? — Андрей повысил голос. — Что работал больше? Что мозги есть?
Николай побледнел: — Вот! Вот оно! Всегда ты себя умнее считал. Всегда свысока на меня смотрел. Ещё со школы. "Николай, бери пример с брата! Николай, почему не как Андрей? Николай, вот Андрей уже институт закончил, а ты всё в своём колледже".
— Я тебя в колледж не отправлял, — парировал Андрей. — Сам выбрал.
— Выбрал? — Николай горько усмехнулся. — А кто все деньги на репетиторов забрал? Кто родителей уговорил, что тебе важнее, потому что у тебя перспективы лучше?
Вера попыталась разрядить обстановку: — Может, чаю попьём все вместе? Обсудим спокойно?
— Нечего обсуждать! — отрезала Марина. — Пусть забор передвигают. Два метра земли им жалко для племянников!
— Каких племянников? — возмутился Андрей. — Твои дети только яблоки воруют и забор ломают. В прошлые выходные доску выбили, мячом играли.
— Не смей детей трогать! — Николай шагнул вперёд. — Забор трухлявый давно, сам бы поменял, раз такой хозяйственный.
— Я поменяю, — процедил Андрей. — Бетонный поставлю. До небес. Чтоб никто не перелезал.
— Ставь! — Николай развернулся и пошёл к дому. — Только по закону ставь. А закон требует отступить два метра. На свою территорию!
Андрей хотел что-то ответить, но тут из его дома выбежала двенадцатилетняя дочь Катя: — Папа, там дедушкины старые фотографии нашлись! Представляешь, тут вы с дядей Колей маленькие, вместе забор красите!
Братья на мгновение замерли, глядя друг на друга. В глазах промелькнуло что-то похожее на тень былой близости, но быстро погасло.
— Выброси, — буркнул Андрей и направился к дому.
— И правильно, — поддержала Марина. — Нечего старьё хранить. Вот документы на землю - другое дело. Их сохранить надо. Для суда пригодятся.
Двери обоих домов захлопнулись почти одновременно. Только яблоня на спорной территории продолжала ронять свои плоды - поровну на обе стороны покосившегося забора.
Это была обычная суббота. Таких суббот набралось уже больше сотни. Но история противостояния началась гораздо раньше, когда два брата ещё делили не участки, а родительское внимание и мечты о будущем.
Ровно через неделю во двор дома Николая въехал грузовик с бетонными блоками. На пассажирском сиденье сидел молодой парень в форме геодезиста. Андрей, наблюдавший за этим с веранды, немедленно спустился во двор.
— Решил всё-таки начать войну? — спросил он брата, который уже размечал территорию колышками.
— Восстанавливаю справедливость, — ответил Николай, не поднимая головы. — Вот официальные замеры. Можешь сам посмотреть.
— Думаешь, бумажки что-то решают? — Андрей подошёл ближе. — А память отца для тебя ничего не значит?
Николай выпрямился: — Не трогай отца. Ты и при его жизни им манипулировал, хватит.
— Я манипулировал? — Андрей покачал головой. — А кто вечно жаловался матери, что его не любят? Что ему не достаётся внимания?
— Не достаётся? — Николай бросил рулетку на землю. — А разве не так было? "Андрей поступил на бюджет, давайте устроим праздник! Андрей нашёл хорошую работу, надо отметить! Андрей женится первым, все деньги на его свадьбу!" А когда я женился? Помнишь? "Извини, сынок, все накопления на брата потратили".
— Я эти деньги вернул!
— Через пять лет! Когда уже не нужно было!
Из дома выглянула Катя, дочь Андрея. Рядом с ней стоял младший сын Николая, Димка. Дети с тревогой наблюдали за перепалкой отцов.
— Папа, — тихо позвала Катя. — А можно мы с Димой на великах покатаемся?
— Нет! — хором ответили братья и замолчали, удивлённые этим неожиданным единодушием.
Марина вышла во двор с подносом: — Может, компота холодного? Жара такая.
Андрей хотел отказаться, но вдруг вспомнил, как в детстве они с братом пили точно такой же компот из смородины. Мать всегда делала его одинаково.
— Спасибо, не хочу, — всё же ответил он.
— Гордый стал, — вздохнула Марина. — А помнишь, как в детстве банки с компотом воровали? Из погреба. Думали, мать не заметит.
— Помню, — тихо сказал Николай. — Только это он придумывал, а мне потом влетало. Всегда было так - он придумает, а мне отвечать.
— Неправда! — возмутился Андрей. — Я всегда признавался!
— Ага, когда уже накажут другого.
Геодезист деликатно кашлянул: — Извините, но по документам граница участка действительно проходит...
— Да подожди ты с границей! — оборвал его Николай и повернулся к брату. — Знаешь, что обиднее всего? Не участок этот. Не наследство. А то, что ты всегда считал себя лучше. Умнее. Успешнее. А я так, младший брат, недотёпа. На работу меня пристроить пытался, начальнику своему звонил. Унизительно.
— Я помочь хотел!
— Помочь? А спросил, нужна ли мне твоя помощь? Может, я сам хотел чего-то добиться?
На крыльцо вышла Вера с альбомом в руках: — Смотрите, что нашла. Ваш выпускной. Андрей в костюме, Коля в отцовском пиджаке.
— В отцовском, — горько усмехнулся Николай. — Потому что на новый денег не было. Все деньги ушли на репетиторов для будущего гения.
— Я не просил...
— Конечно не просил! Просто так получалось. Всегда. Само собой. Родители считали, что в тебя вкладывать надёжнее. А я так, запасной вариант.
Геодезист снова подал голос: — Простите, но мне нужно закончить замеры...
— Делай что хочешь! — Андрей махнул рукой. — Ставь свой забор! Только знай: как поставишь - всё, конец. Между нами тоже забор встанет. Навсегда.
— А сейчас что, нет забора? — Николай горько усмехнулся. — Ты его, брат, давно построил. Ещё когда в школе меня своей тенью считал. Когда перед родителями красовался. Когда на свадьбе моей всех своими успехами развлекал.
Катя и Димка спустились с крыльца. Они держались за руки и тихо переговаривались: — А давай через забор записки передавать будем? — предложила Катя.
— И яблоки! — подхватил Димка. — Я тебе самые вкусные срывать буду.
Взрослые замолчали, глядя на детей. В этот момент из калитки вышел сосед Петрович, тот самый, что дружил ещё с их отцом.
— И что тут у вас происходит? — Петрович оглядел грузовик с блоками, геодезиста с приборами и хмурые лица братьев.
— Да вот, границы восстанавливаем, — ответил Николай. — По закону.
— По закону? — Петрович прищурился. — А по совести как?
— А совесть тут ни при чём, — отрезал Андрей. — Брат решил старые обиды через забор мерить.
— Обиды? — старик медленно прошёл вдоль старого забора. — Помню, отец ваш этот забор ставил. Сам помогал. Тридцать лет назад это было.
— Вот именно! — подхватил Андрей. — Тридцать лет стоял, и всех устраивал.
— Не всех, — возразил Николай. — Просто некоторые привыкли, что им больше положено.
Петрович остановился у старой яблони: — А яблоню эту помните, кто сажал?
Братья переглянулись.
— Вы вместе сажали, — продолжил старик. — Вон, зарубка на стволе до сих пор видна. Вы тогда поспорили, с чьей стороны забора она расти будет. А отец ваш сказал: "Пусть для всех растёт".
Марина фыркнула: — Красивая история, только толку от неё? Вон, Андрей себе особняк в городе построил, а мы с детьми в студии ютимся.
— При чём тут особняк? — вмешалась Вера. — Мы ипотеку платим, между прочим.
— Да, платите, — съязвила Марина. — На одну зарплату Андрея. А мы с Колей вдвоём работаем и концы с концами еле сводим.
Петрович покачал головой: — Знаете, что ваш отец перед самой кончиной сказал? "Жалко", говорит, "что сыновья счастье своё через деньги меряют".
— Не через деньги, — возразил Николай. — Через справедливость.
— А справедливость - она что, в метрах? — спросил старик. — В сотках? В квадратных метрах квартиры?
— В отношении! — вспылил Николай. — В том, что один всегда был любимчиком, а другой так, на подхвате.
— Неправда! — крикнул Андрей. — Родители нас одинаково любили!
— Одинаково? — Николай горько усмехнулся. — А кто первым компьютер получил? Кто на море каждый год ездил? У кого репетиторы были?
— У меня способности были!
— У тебя возможности были! А мне всегда говорили: "Подожди, вот брат институт закончит, потом и тебе поможем".
Петрович достал из кармана потёртый конверт: — Вот, хотел вам на день рождения отдать, до осени ждал. Но, видно, сейчас нужнее.
Он протянул конверт Андрею. Тот недоверчиво взял его, открыл. Внутри были старые фотографии.
— Это что? — спросил Николай, заглядывая через плечо брата.
— Ваш отец просил передать, — ответил Петрович. — Сказал: "Когда совсем плохо будет, отдашь". Видно, время пришло.
На верхней фотографии два мальчика - лет десяти и восьми - красили забор. Тот самый, который сейчас собирались сносить. Они улыбались, перемазанные краской, счастливые.
— А вот эту помните? — Петрович достал ещё один снимок. — Тут вы беседку строите. Вместе.
Николай взял фотографию: — Точно. Я тогда с лестницы упал. А ты, — он посмотрел на брата, — неделю со мной в больнице сидел. После школы приходил.
— Сидел, — тихо согласился Андрей. — Мать ругалась, что уроки пропускаю.
Вера тронула мужа за плечо: — Андрей, может...
— Нет! — он отстранился. — Это всё в прошлом. Сейчас другое время.
— Время другое, — согласился Петрович. — А вот яблоня та же. И земля та же. И вы те же мальчишки, только выросли.
— Ничего я не тот, — буркнул Николай. — Начинайте замеры, — обратился он к геодезисту. — Нечего время тянуть.
Петрович вздохнул: — Ну что ж, делайте как знаете. Только вот что скажу: забор между участками поставить легко. А вот тот, что в душе встанет - его уже не сломаешь.
Петрович ушёл, а братья остались стоять, глядя на фотографии. Первым тишину нарушил Димка: — Пап, а правда, что вы с дядей Андреем вместе эту беседку строили?
— Правда, — ответил за брата Андрей. — Только это давно было.
— А починить её можно? — спросила Катя, разглядывая покосившуюся конструкцию в глубине участка. — Вместе?
Марина поджала губы: — Нечего тут чинить. Скоро забор новый будет, и никаких совместных построек.
— Правильно, — поддержала Вера. — Каждый пусть на своей территории строит.
Геодезист откашлялся: — Простите, но по документам...
— Да подожди ты! — оборвал его Николай. — Успеешь со своими документами.
Он поднял с земли ещё одну фотографию, выпавшую из конверта: — Гляди, Андрей. Помнишь этот день?
На снимке братья стояли возле той самой яблони, совсем молодой. В руках у каждого по саженцу.
— Помню, — кивнул Андрей. — Отец тогда сказал, что каждый из нас должен посадить своё дерево. Только моё не прижилось.
— Потому что ты его на солнцепёке посадил, — усмехнулся Николай. — Всё делал по-своему, никого не слушал.
— А твоё куда делось?
— Срубил. Когда беседку расширяли. Помнишь, ты предлагал в другом месте ставить, а я упёрся.
Они помолчали. Где-то наверху, в кроне яблони, чирикали воробьи.
— Знаешь, — медленно проговорил Андрей, — а ведь ты прав. Я всегда считал, что лучше знаю. И с репетиторами этими... Может, тебе другое нужно было?
Николай дёрнул плечом: — Поздно об этом говорить. Да и не в репетиторах дело. А в том, что ты... — он запнулся, подбирая слова.
— Что я?
— Что ты всегда был первым. Во всём. И дело не в родителях даже. Они как лучше хотели. А в том, что я рядом с тобой всегда вторым номером был. Всегда догонял. И никак догнать не мог.
Вера тихонько тронула мужа за рукав: — Андрей, может, чаю все вместе попьём? У меня пирог есть...
— Нет, — твёрдо сказала Марина. — Никаких чаёв. Николай, пусть замеры делают.
Геодезист в третий раз попытался что-то сказать, но его перебил звонкий голос Кати: — Папа, смотри! Там на чердаке у дяди Коли наша ракета! Помнишь, ты рассказывал?
Андрей прищурился, глядя на выглядывающий из слухового окна кусок фанеры: — Не может быть. Мы же её сожгли тогда.
— Не сожгли, — покачал головой Николай. — Я спрятал. Жалко стало.
— Космическую станцию "Восток"? — Андрей не сдержал улыбки. — Три метра картона и фанеры?
— И два флага, — добавил Николай. — Помнишь, ты всё спорил, чей флаг на вершине будет?
— Помню. Мы тогда подрались из-за этого.
— А отец потом заставил оба флага повесить. Сказал: "Станция большая, места всем хватит".
Они снова замолчали. Дети переводили взгляды с одного отца на другого.
— Коль, — вдруг сказал Андрей. — А ведь отец прав был. Места действительно всем хватит.
— Теперь уже нет, — Николай кивнул на грузовик с блоками. — Теперь каждый на своём месте будет.
— А дети? Им тоже по разным местам?
Николай посмотрел на сына: — Димка, правда, что вы с Катей тайком через забор лазаете?
Мальчик замялся: — Ну, мы только яблоки...
— Врёшь, — улыбнулся отец. — Вы ещё и в космонавтов играете. На той же беседке. Я видел.
Катя покраснела: — Просто там удобно. Как на настоящей станции.
Марина шагнула вперёд: — Всё, хватит разговоров. Николай, пусть работают уже.
Геодезист в четвёртый раз открыл рот, и тут случилось неожиданное.
— Простите, — геодезист наконец смог договорить. — Но по документам эта территория вообще не входит в состав ваших участков.
— Что? — братья повернулись к нему одновременно.
— Вот, смотрите, — молодой человек развернул карту. — Это муниципальная земля. Полоса отчуждения вдоль дороги. Два метра как раз.
Николай выхватил бумаги: — Не может быть! А старые документы?
— Ваш отец построил забор на этой территории, — пояснил геодезист. — Видимо, тогда это никого не волновало. Но по факту земля ничья.
— То есть... — Андрей медленно повернулся к брату. — Мы тут делим...
— Чужое, — закончил Николай.
Марина всплеснула руками: — И что теперь? Придётся оба забора внутрь двигать?
— Получается, что да, — кивнул геодезист. — Иначе штраф и снос построек за ваш счёт.
Братья переглянулись. В этот момент сверху с дерева упало яблоко и покатилось по траве, остановившись ровно посередине спорной территории.
— Помнишь, — вдруг сказал Андрей, — как отец говорил: "Делить можно только то, что тебе принадлежит"?
— Помню, — кивнул Николай. — Когда мы с тобой его инструменты не поделили.
Вера осторожно предложила: — Может, эту полосу... общей сделать?
— Да, папа! — подхватила Катя. — Давайте тут площадку построим! Для всех!
— Какую ещё площадку? — нахмурилась Марина.
— Детскую! — подпрыгнул Димка. — С качелями! И ракетой!
— И с яблоней, — добавил Николай. — Которая для всех растёт.
Андрей покачал головой: — Нет. Так не пойдёт.
Все замолчали. Николай сжал кулаки.
— Не пойдёт, — повторил Андрей. — Потому что одной площадки мало. Я вот что думаю...
Он достал из кармана телефон, пару минут что-то искал: — Вот. Смотри. Трёхкомнатная квартира в нашем доме. На втором этаже. Как раз над нами. Продаётся.
— И что? — не понял Николай.
— То, что я могу помочь с первым взносом. Если хочешь, конечно.
— Опять ты со своей помощью! — вспыхнул Николай. — Думаешь, если у тебя деньги есть...
— Не думаю, — перебил его Андрей. — Знаю. Знаю, что был не прав. Что давил. Что... старшим братом неправильно был.
Марина хотела что-то сказать, но Николай остановил её жестом: — Почему сейчас?
— Потому что устал, — просто ответил Андрей. — Устал делить то, что делить нельзя. Родительскую память. Детские обиды. Старые фотографии. Яблоки с этого дерева.
— А квартира?
— А квартира — это просто квартира. Большая. Светлая. Рядом с нами. Чтобы дети могли вместе расти. Чтобы ты мог... свою станцию построить. Без оглядки на старшего брата.
Николай молчал. Димка дёрнул его за рукав: — Пап, правда, давай к ним поближе? Я же с Катей в одну школу хожу.
— Решать тебе, — сказал Андрей. — Но знаешь... эту полосу земли мы всё равно поделить не сможем. Она не наша.
— Как и многое другое, — медленно проговорил Николай. — Что мы пытались делить все эти годы.
Он повернулся к геодезисту: — Спасибо. Но замеры не понадобятся. Мы тут сами... разберёмся.
— С документами помогу, — добавил Андрей. — Оформим эту территорию как положено. Под детскую площадку.
— С ракетой, — улыбнулся Николай.
— С двумя флагами, — кивнул Андрей.
Вера незаметно вытерла глаза: — Так может... чаю?
Марина вздохнула: — У меня пирог с яблоками есть. Как раз с той яблони.
Братья посмотрели друг на друга. Двадцать лет обид, зависти, непонимания. Два забора. Два дома. Две жизни, разделённые полоской чужой земли.
— Знаешь, — сказал Николай. — А ведь отец специально этот забор здесь поставил. На нейтральной территории.
— Думаешь?
— Уверен. Он же знал, что мы делить начнём. Рано или поздно.
— И что теперь?
Николай протянул руку: — Теперь будем строить. Вместе. Как раньше.
Андрей пожал протянутую руку: — Только на этот раз без споров, чей флаг выше.
Дети радостно закричали. Где-то наверху, в кроне старой яблони, снова зачирикали воробьи. А на старых фотографиях два мальчика продолжали красить древний забор, улыбаясь друг другу через годы обид и непонимания.
Грузовик с бетонными блоками развернулся и медленно выехал со двора. Больше он сюда не вернётся. Потому что иногда, чтобы соединить два дома, нужно не строить новые заборы, а просто вспомнить, как правильно делить яблоки с отцовской яблони.