24 мая. 10.41 утра. Нонна и её письмо.
Не прошло и получаса, как дети загрузились в автобус, направляющийся к библиотеке. Дорогу до остановки они преодолели в гробовом молчании, потому что каждый из ребят тягостно размышлял о том, что же ждёт их дальше и каждому из них теперь мерещились изуродованные шрамами лица скрывающиеся от них в толпе, и потому, все они судорожно сжимая кулаки, всматривались в людей, что попадались им на пути.
«Просто нереальная фигня творится. Как вспомню их рожи, так дрожь пробивает. И взгляд такой пронизывающий, тяжёлый, будто видят тебя насквозь. Брось эти мысли. Не сметь боятся. Ничего они тебе не сделают». – Думал про себя Демон.
«Мы прочли письмо и они появились, будто услышали мой голос и пришли на него. Что же им нужно было от Нонны? Что нужно от нас»? – размышляла Алина.
«Бог поможет нам в трудную минуту. Нам и моей сестре», – убеждал себя Святоша, пытаясь хоть чем-то подкрепить свою веру. Что уж там и говорить, с недавних пор она значительно пошатнулась. Увидев вспышку на реке, он впервые с полной уверенностью признал существование Бога. Но там, в убежище он слышал только дьявола.
- Только сейчас вспомнил о двух литрах самогона, что выбросил в канаву, прежде чем побежать убежище. - Задумчиво произнес Дима, глядя на бегущую покрытую белыми барашками реку, что текла вдоль дороги, словно сопровождая своим гремучим течением трёх несмышлёных подростков.
- Ты это к чему? - Поинтересовалась Алина. – Её в отличие от друга не интересовал пейзаж за окном. Мысленно она пыталась представить себе ту женщину, секреты которой не давали ей покоя. Как может выглядеть человек убивший своё дитя? – Размышляла она.
Ей представлялась грязная бродяжка в рваном вонючем плаще, которым та человеческая особь пыталась укрыться от мира, где ей не было места. Широкий капюшон скрывает большую часть её покрытыми глубокими морщинами лицо, а из глаз непрерывно текут солёные слёзы.
«Травмирована ли её психика и сможет ли она вообще вспомнить хоть что-то? Помнит ли»?
(Очевидно, что ваша девочка перенесла тяжёлую травму. Травму нанёсшую ребёнку непоправимый вред. Вы обязаны рассказать мне, что случилось с вашей дочерью, иначе я не смогу ей помочь).
«Да. Та учительница не смогла мне помочь. Ни тогда, ни потом. Добрая была женщина, но я совершенно не помню, как она выглядела. Была ли тучной или наоборот худенькой? Душилась ли духами или использовала… Жасмин. Они даже не вспомнили, что я хотела поговорить о нём. – Алина укоризненно посмотрела на друзей, - Да ну и фиг с ними».
- Да папаша, наверное, рвет и мечет от того, что я так и не появился дома. Ищет ли он меня? Как думаешь, эти двое могли наведаться к нему тоже? — Спросил Демон.
«Не так уж ты и ненавидишь своего старика, – подумала девочка. – Хочешь скрыть свои чувства ото всех, но не получается».
- Я тоже только недавно подумал о родителях. Всего минуту назад. Ведь если они стали прежними, если всё же допустить такое, и всё что я видел мне не привиделось, они, наверное, места себе не находят. Когда я убегал, уже была ночь и всю эту ночь, и это утро я провел в убежище. Беспокоиться ли мама? Сестра? Беспокоится ли она?
- Кто? Сестра?
«Что не так с жасмином? Откуда взялась та веточка? И как оказалась в убежище? Почему меня преследует этот запах? Он важен чем-то? Чем? О чём мне должен сказать жасминовый куст распустившийся в мае?
Вопросы, вопросы. Их всё больше и больше. Хоть бы один ответ».- Не унимаясь, размышляла Алина, стараясь не терять нить разговора друзей.
- Ага. Я действительно по ней очень скучал, но увидеть её вот так, было настоящим шоком. Сейчас я отошёл... Вроде... И...
- И ты не знаешь, что и думать? - Закончила за него девочка.
- Точно. - Подтвердил Антон.
- Думаешь она и правда стала такой же какой была? Или она монстр какой-то? Или может, её не было вообще? Той женщине к которой мы едем тоже мерещилось многое, может, померещилось и тебе? Тебе не приходило это в голову?
- Не знаю, Алина, - Сказал Святоша честно - Но... Если это правда чудо... Если это... Если её появление, дело рук господа, то она должна быть прежней. Во всяком случае, не хочу верить ни во что другое. Но если это проделки дьявола, то нам... - Он замялся, не находя нужных слов.
- Ты хочешь сказать, что тогда нам придется вернуть её туда, откуда она пришла. Придётся убить её. - Помог ему Демон.
Алина злобно сверкнула глазами, упрекая друга в бестактности, но поправлять не стала, ведь, в конце концов, он лишь озвучил то, о чём подумали все они.
- Откровенно говоря, я об этом даже не думал ещё, но, да. Думаю, в таком случае нам придется сделать нечто подобное, чтобы душа её обрела покой на небесах.
- Не стоит пока думать об этом. Слишком рано что-либо предполагать. Мы ровным счетом ничего не знаем. Даже просто представления не имеем, кем был тот мужчина и что представляет из себя твоя воскресшая сестра, но... Я думаю, что-то прояснится, когда мы поговорим с той женщиной, что написала письмо.
- Если сумеем найти её. - Уточнил Антон, - Может, она тоже уже мертва. Он почесал себе грудь. То место под зелёной рубахой, где сейчас висел его крест. Зуд появился совсем недавно и был настолько незначительным, что мальчик ровным счётом не придал его появлению какой-либо смысл. Но кожа его уже начинала краснеть, и вскоре прямо под рубахой надуются болезненные волдыри.
- Мы точно найдём её, - резко ответила девочка, поправив на себе ядовито-красную футболку с изображением какой-то неизвестной ей рок-группы конца 80-х – лучшее из того, что ей удалось выбрать из той горы настоящего хлама, что предоставил ей друг. То, что Святоша начал почёсывать себе грудь, так же ускользнуло от её глаз.
После этих её слов седовласый старик с котомкой в руках, который до этого момента казалось, не замечал детей вовсе, обернулся и посмотрел на них. Взглядом он смерил всю троицу, собираясь что-то сказать, но прежде чем он успел что-либо изречь, двери автобуса с шипением раскрылись и все трое выбежали на остановку.
«Он будто из прошлого с этой своей плетёной сумкой, – настороженно подумала девочка. - Неужели он…» - Но мужчина уже отдалялся от них, сидя на заднем сидении автобуса. Он отвернулся от детей, потеряв к ним всякий интерес.
Из автобуса они выбрались на площади Ленина. Осмотрелись по сторонам и двинулись прямиком к публичной библиотеке туда, где они рассчитывали отыскать неизвестную Нонну. Народу у библиотеки в жаркий весенний день было совсем немного – всего два человека, один из которых заходил внутрь и один из неё выходящий.
- Со вчерашнего дня она взяла больничный, - будничным тоном объяснила им женщина, которая именовала себя главным библиотекарем. – Кто вы? Не припомню, чтобы раньше кто-то ею интересовался. Она ведёт очень замкнутый образ жизни…
«Совсем как я. Думаю, я смогу найти с ней общий язык».
…Практически ни с кем не общается. Признаться это всё очень странно выглядит и настораживает меня, - поведала им женщина, облаченная в серое с головы до пят. - Раньше она никогда не брала отпуск. Так кто вы ей?
Алина увидела, что Дима собирается что-то ответить и спешно прервала его:
- Она старая знакомая моей матери. Это она отправила меня с поручением.
- С каким таким поручением? - Серая женщина заинтересованно поправила на носу очки.
- Моя мать очень тяжело больна, - проговорила девочка намеренно жалобным голосом, настолько необычным, что друзья, не скрывая изумления уставились на неё. - Когда-то они с мамой были очень дружны, но она утаила от неё очень важное письмо, которое и попросила передать ей, пока ещё есть время. Мама надеется, что это письмо разрушит лёд между давними подругами.
- О! Бедное дитя, — наигранно деликатно произнесла серая дама. - Как же ты с этим справляешься? Мне очень жаль твою маму, но, всё же… Ты позволишь мне взглянуть на то важное письмо? – Попросила она, и взгляд её при этом вовсе не был сочувственным. Скорее осуждающим, словно она чувствовала, что девочка лжёт ей.
«Лгунья, лгунья»
Алина сообразила, что женщина хочет уличить их в обмане и потому даже глазом не моргнув, протянула помятый конверт. Библиотекарша взяла протянутое ей письмо. Повертела в руках, даже понюхала, но когда собралась извлечь из него листы бумаги, девочка остановила её:
- Вы не находите некрасивым читать чужие письма? – Алина посмотрела на неё с нескрываемым укором, - Даже я не позволила себе прочесть его, а ведь я её дочь, и ещё я просто любопытный ребенок.
Женщину явно смутили слова девочки, но еще больше её смутили презрительные взгляды двоих юношей, на груди одного из которых она увидела крест.
- Ладно, - фыркнула она, - Я просто хотела проверить. Хотела узнать, можно ли доверять вам. - Уже не скрывая неприязни, добавила она, передавая конверт обратно в руки девочки.
- Мы похожи на маньяков? Похожи на тех, кто может нанести вред? - Не удержавшись, съязвил Дима.
- Я должна была убедиться. Дети сейчас совсем не те, что были прежде. Да вот, хотя бы взять какие книжки младшеклассники берут, точнее сказать пытаются взять для прочтения. Пытаются, это потому, что это совершенно недопустимо. Я отказываю таким детям. «Джекилл и Хайд» или «Преступление и наказание». Вот вам, например известно, что там мужчина забивает бедную старушку топором?!! Нет, это совершенно недопустимо...
Алина собиралась поспорить с ней. Планировала сказать, что те книги, которые она назвала - всего лишь установленная государством школьная программа, но вовремя сдержалась.
- Вы дадите нам её адрес или нет? Может нам стоит спросить кого-то более сговорчивого? Более компетентного. Не хотелось бы понапрасну тратить время, если помочь вы нам не в силах.
Серая женщина замолчала. Она определенно не привыкла чтобы рот ей затыкала малявка, но та обвинила её в отсутствии полномочий, которыми она, несомненно, обладала. Этого она стерпеть никак не могла.
- Судя по всему, ты хорошо начитана девочка. Это похвально и в полной мере заслуга твоих родителей.
«Да уж. Без них не обошлось. Страница 96, 97, 98, 99. Интересно они есть в этой библиотеке? Запрещены к прочтению или нет»?
- Это правильно. Я уважаю образованных детей и только поэтому дам тебе её адрес. К тому же ты могла бы заодно передать Нонне Сергеевне, что у неё не более трёх дней, чтобы решить свои проблемы. Я собиралась проведать её сегодня сама, но раз уж вы... - Она схватила со стойки листок бумаги и размашисто нацарапала на нём: «Садовая 43», - а потом, подумав немного, приписала, - «три дня». — Это чтобы вы не забыли, - пояснила она, - Дети нынче такие забывчивые. Совершенно невозможно положиться.
- Спасибо, - сухо поблагодарила Алина, засовывая бумажку в карман джинс.
- Вы найдёте её дом без труда. Выйдите из библиотеки и поверните направо. Пройдите два квартала вперёд и поверните налево. Метров через двадцать по левой стороне увидите маленький кирпичный дом. Вы его не пропустите. Он со всех сторон окружён бродячими кошками. У меня на этих омерзительных тварей аллергия, поэтому я стараюсь как можно реже появляться в том захолустье.
Терпение Алины лопнуло. Не дослушав женщину, которая, кажется, и дальше собиралась рассказывать о том омерзении, которое она испытывает к кошкам, она развернулась и спешно направилась к выходу. Друзья послушно последовали за ней.
- Нет, вы видели какая мразота?! Я чуть не придушила эту змею очкастую. Точно ведь кобра, а ещё работает в детской библиотеке.
- Остынь. Да что с тобой? Злишься? Ты это умеешь? Правда? - Спросил Дима и по-дружески хлопнул Алину по спине. Девочку от его прикосновения передёрнуло, впрочем, как всегда когда до неё дотрагивались люди, а Святоша посмотрел на друга так, словно говорил: «Ещё раз и я тебя зарою».
- Нужно будет написать на неё жалобу в…
- Ну ещё бы? - Усмехнулся приятель, - И что же ты им скажешь? Что мы втроём пытались выведать адрес её коллеги, которая более двадцати лет назад умертвила своего ребёнка? О котором, кстати, никто ничего не знает, и что эта мразота, как ты её назвала, не хотела предоставлять троим голодранцам её адреса?
- Не называй нас голодранцами, - огрызнулся Святоша.
- Не знаю, что я им скажу, но что-то сказать надо! - Возмутилась девочка.
- Чё за фигня с вами обоими происходит? – Диме откровенно надоело терпеть эти их перепады настроения. - Ещё два дня назад ты Алина и знать не знала бы, что подобная несправедливость твориться в мире, потому что сидела бы у себя под столом, исследуя интернет, а теперь прямо реальная защитница прав человеческих, да и с какой агрессией. Я вообще не знал, что ты способна так злиться. А ты? - Он посмотрел на Святошу, - Ты был прилежным мальчиком, в кавычках. – Дима показал другу пальцами эти самые кавычки, - Ты нёс в свет слово божие, во всяком случае, ты так думал, и самое страшное, на что ты мог решиться - это выкопать вместе со мной секретный ход, о котором твоим родителям не было известно. Посмотри на себя сейчас. Уже дважды ты чуть не сорвал этот треклятый крест с груди. Я видел, не отнекивайся. Ты бросил родителей в неведении, даже не задумавшись. Оставил сестру, потому что… Что? Испугался? Так вот, я скажу тебе правду, чем больше ты боишься, тем более бесчеловечно ты выглядишь. Думаю, тебе и правда нужно избавиться от креста, а то это уже похоже на богохульство!
Продолжение здесь