Марина вошла в кабинет врача, чуть пошатываясь. Здесь, как и во всем здании, сильно пахло карболкой. После непродолжительной беседы с пациенткой пожилой врач, поправив очки на своём орлином носу, сказал:
— Марина Евгеньевна, вы приходите ко мне уже третий раз. Выслушав вас сегодня, и ещё раз просмотрев все результаты обследования, я могу только повторить то, что уже говорил в предыдущие разы: у вас моего ничего нет.
— Но мне плохо, — тихо произнесла Марина, — мне кажется, что я скоро умру.
— Это психосоматоз, — с умным видом произнёс доктор.
— Что?
— Из-за того, что душе плохо, страдает тело, — пояснил медик. — Лечить надо душу, тогда и физически станет легче. Это не моя сфера, Марина Евгеньевна.
— К психиатру? — обречённо вздохнула Марина.
— Ну, зачем сразу к психиатру? Попробуйте обратиться к психотерапевту или к психологу.
— Спасибо, доктор, я поняла Вас.
Марина встала и, учтиво поблагодарив и попрощавшись, покинула врачебный кабинет.
Ей ещё нужно было успеть забрать сына из школы и отвезти на занятия по боксу. Марина уже опаздывала.
НАЧАЛО РАССКАЗА ЗДЕСЬ
С тех пор, как умер её муж Максим, опоздание стало частым явлением в её жизни. Теперь она одна вынуждена была заниматься домом и детьми. Благо, у неё была помощница, Нина Николаевна — добродушная женщина шестидесяти лет, всю жизнь проработавшая учителем начальных классов, а теперь вот работающая кем-то вроде гувернантки в семье Марины. Её ещё Максим нанял.
Нина Николаевна честно работала с детьми, вкладывая в них душу, и Марина за это хорошо ей платила.
— За те три года, что Вы у нас работаете, — призналась как-то Марина, — Вы стали нам больше, чем просто няней и помощницей. Максимка и Лиля к Вам привязались как к родной бабушке. Вы чуткая, терпеливая и понимающая.
— Марина Евгеньевна, мне очень приятно это слышать, — тихо радовалась Нина.
Она была в курсе семейных перипетий своей работодательницы. Да Марина и не скрывала ничего от доброй помощницы. Сначала умер от инфаркта отец Марины. Он с молодых лет страдал от сердечных проблем. Потом серьёзно заболела мама. Обследования, поликлиника, больницы. В общем, не до внуков ей было. Нина Николаевна также знала и о сложных отношениях Марины со свекровью и свёкром. Точнее, о том, что отношений в последнее время между ними никаких не было. Получалось так, что Марине с детьми и помочь-то было некому.
Смерть Максима сильно подкосило её. А как же может быть иначе?! Цветущий мужчина, которому немногим за тридцать, буквально за две недели «сгорает» от молниеносной формы лейкоза. Врачи постановили, что болезнь развивалась два-три месяца, просто проявила себя, когда было уже слишком поздно…
Однако скоропостижная кончина мужа стала для Марины только началом потрясений. Его родители внезапно объявились и стали претендовать на наследство покойного сына.
— Думаешь, мы не знаем законов? — претенциозно спрашивала свекровь. — Мы с Олегом тоже в первой очереди наследства, как и ты, и твои дети!
— Людмила Ильинична, — едва сдерживая слёзы, говорила Марина, — ещё даже сорок дней не прошло. О чём Вы говорите?!
— Ну, прошло, не прошло, это неважно. Не прошло, так пройдёт. А там и шесть месяцев минует. Я знаю хорошо законы, имей это в виду.
Марина смотрела на свекровь опустошёнными глазами.
Несмотря на большой талант предпринимателя, Максим не был олигархом. Наверное, просто не успел им стать. А может, никогда им и не стал бы, потому что работал всегда честно. Настолько честно, насколько это было возможно, конечно.
Тем не менее, капитал Максим, что называется, сколотил. Компания на момент его смерти приносила серьёзную прибыль. Это были хорошие деньги для их города. Вот родители Максима и налетели как чайки, желая получить свою долю наследства. Хотя нет, чайки не падальщики…
Война с родителями покойного мужа высасывала энергию и здоровье Марины. Даже больше, чем сама смерть Максима. Смерть – это трагедия, горе. Но это момент. Пусть и с далеко идущими негативными последствиями. Но момент. А конфликт – это процесс. И никогда не знаешь, когда и чем он закончится.
От постоянного эмоционального напряжения и бессонницы у Марины начались скачки давления и головные боли. «Телесные» врачи не могли ей помочь: от антигипертензивных лекарств, даже при малых дозировках, давление улетало вниз, а анальгетики только вызывали нестерпимую тошноту и изжогу. Последний доктор, видимо, наиболее опытный, тот самый с орлиным носом, честно сказал, что он не сможет помочь. Нужно лечить душу.
Посоветовал кто-то молодого врача-психотерапевта. Женщину. Она работала по новым методикам, была в курсе передовых подходов к лечению неврозов и маскированных депрессий. Марина начала терапию, однако лекарства не приносили облегчения. И снова эта мучительная тошнота появилась.
— Вам нужно потерпеть, — уговаривала психотерапевт, — все наши лекарства накопительного эффекта. Через две-три недели они подействуют, и тогда мы начнём психотерапию.
Марина согласилась подождать.
Прошла неделя, но голова становилась только более «чумной». То ли от лекарств, то ли от накапливающейся усталости и бессонницы.
Однажды, возвращаясь поздно вечером с работы, Марина поскользнулась прямо возле своего дома. Падая, она успела поставить руку. Раздался натуральный хруст. За ним адская боль в предплечье, сочетающаяся с чувством онемения в кисти. Марина поняла, что сломала руку.
Ошарашенная этим, она лежала неподвижно. Будто последние силы внезапно покинули её. Марина перевернулась на спину и увидела, как на небе светит огромная жёлтая луна. Во дворе как назло было безлюдно. Марина попыталась встать, но у неё не получилось. Сломанная рука, скользкий лёд и верхняя зимняя одежда мешали это сделать. И тогда Марина заплакала.
Прошло минут десять, а может, и все двадцать. Марина нащупала здоровой рукой смартфон в кармане. Звонить было некому в столь поздний час, кроме Нины.
— Нина Николаевна, Вы можете спуститься? Я лежу недалеко от подъезда с переломанной рукой.
Нина в тот вечер не уехала домой, осталась ночевать «на работе». Сначала она ждала с детьми возвращения Марины из травмпункта, а потом до часу ночи охала и ахала, слушая рассказы своей работодательницы.
— Бросай пить эти «наркотики» свои, — назидательным тоном сказала Нина, — а то в другой раз голову проломишь.
— Я упала не из-за лекарств.
— Ты уверена? Впрочем, неважно. От бессонницы я тебе завтра же привезу и заварю чудодейственный набор трав. Будешь спать как младенец.
Отвар действительно помог: Марина начала спать стабильно по 5-6 часов каждую ночь. Тоже немного, но это лучше, чем было раньше.
***
Потихоньку подходил срок в шесть месяцев, когда наследники по закону вступают в права наследства. Родители Максима даже не думали отказываться от своей доли.
«Мы родили сына, выкормили, воспитали и имеем полное право на его имущество». Такова была их позиция.
— Ну, что же, — заявила однажды Марина, — раз имеете, пусть будет так. Тогда я откажусь от своей доли.
Людмила с мужем Олегом переглянулись.
— Это ещё зачем? Впрочем, дело твоё.
Свекровь решила, что Марина сошла с ума. Что же, тем лучше. Значит, им больше достанется.
Людмилу до последнего момента грызло сомнение, что её овдовевшая невестка передумает отказываться от своей доли. Тем сильнее было её удивление, когда, придя в очередной раз к нотариусу, она услышала его слова:
— Марина Евгеньевна Нестерова отказалась от своей доли наследства. Более того, через орган опеки она отказалась и от долей для своих малолетних детей. Людмила Ильинична, теперь Вы со своим супругом, Олегом Михайловичем, единственные наследники всего имущества своего покойного сына.
Радости Людмилы не было предела. Она непрестанно кивала головой, как кукла-болванчик, а в это время в её голове крутились слова: «Ну, правильно всё. При чём здесь она со своим потомством? Мы ближе к нашему сыну. Мы его родители. А с этой… наш Максимушка может и развёлся бы вскоре. Она обязана была отказаться. Всё справедливо».
В конце февраля Людмила с супругом Олегом решили слетать на полторы недели в Египет. Документы у нотариуса будут готовы только в марте, ещё было время, а пока можно и отдохнуть, расслабиться. На курорте случилась неприятность: за день до вылета назад муж Людмилы заболел. Острая боль в животе. Сначала подозревали аппендицит, но диагноз не подтвердился. Оказалось, что острый панкреатит. Тоже ничего хорошего.
Пришлось задержаться в Египте. Положение было осложнено сопутствующими заболеваниями Олега. Возраст давал о себе знать. Лечение продлилось больше двадцати дней. Страховки не хватило, естественно. Пришлось тратить много денег из своего кармана. Тем не менее, всё обошлось. Олег поправился, и они вернулись домой.
Стоял конец марта, и весна уже вступила в свои права. Пора было и Людмиле с Олегом вступать в свои права наследников. Документы у нотариуса уже были готовы. Но самое главное, что шесть месяцев со дня смерти Максима минуло неделю назад.
— Теперь-то Маринка не сможет передумать, — торжествовала Людмила Ильинична.
— Маринка и раньше не могла передумать, — поправлял её муж. — Взять назад отказ нельзя.
— Неважно. Значит, никто другой не сможет претендовать на бизнес Максима.
— Кто другой?
— Откуда я знаю?! — раздражённо отвечала Людмила. — Вдруг у Максима были дети внебрачные? Теперь уже никто ничего не получит, даже если объявится. Шесть месяцев прошло. Вот я о чём.
Людмила и Олег плохо разбирались в юридических нюансах. Не ориентировались в имущественных и правовых делах. И очень торопились получить наследство. Неграмотность и спешка в таких вещах нередко выходят боком.
Изучив полученные документы, Людмила и Олег обнаружили, что ничего из стоящего (по их мнению) имущества им не отошло. Никаких долей в квартирах, ни автомобилей, ни дачи, ни банковских счетов. Ничего. И ни слова о бизнесе. Где всё?! Зато были финансовые обязательства перед банком. Остался непогашенный кредит на крупную сумму.
Людмила рванула в нотариальную контору.
— Всё, что принадлежало вашему сыну на момент его смерти, всё теперь ваше, — отчеканил помощник нотариуса.
К самому нотариусу было не попасть, нужно было записываться заранее. А Людмила приехала внезапно, и уже через несколько дней после закрытия их наследственного дела.
— Но наш сын был богат! — закричала Людмила. — Где всё наше имущество?
— Всё указано в документах, которые вам выдали.
— Там мелочи! Зато крупный долг банку! Мы теперь должны его платить?
— Всё верно. Долги тоже наследуются, — невозмутимо ответил помощник нотариуса.
— Так! Тогда я официально заявляю, что мы отказываемся от наследства!
— Это уже невозможно, — объяснил юрист, — отказаться вы могли до истечения шести месяцев после смерти наследодателя.
— Ах, вы ж сволочи эдакие, — подумала Людмила и тут же поняла, что произнесла это вслух.
— Извините, я вынужден просить вас покинуть помещение, — вежливо сказал помощник.
Обращение к нескольким знакомым юристам ничего не дало. Правда, они объяснили Людмиле, как могло случиться так, что Максим, по сути, ничего не оставил им, кроме долга. И они были правы в своих догадках. Заболев, и чувствуя, что он может умереть, Максим вызвал нотариуса в больницу, чтобы оформить дарение своего имущества на супругу. Он предвидел, что его родственники, и особенно родители, в случае его смерти будут стремиться получить часть его имущества. Максим этого не хотел и исключил подобное развитие событий.
А Марина, благодаря помощи и заботе Нины Николаевны, постепенно пришла в себя, самочувствие её улучшилось. Она стала потихоньку вникать в управление фирмой мужа, учиться ведению бизнеса. И успехи не заставили себя долго ждать.
Ставьте лайки 👍👍👍 и подписывайтесь на канал 👇👇👇