Родной берег 148
Настя хлопотала на кухне, когда вошёл отец Михаил и велел ей переодеться в чистое: «Там за тобой пришли из дома Нины Николаевны, собирайся». Меланья была в курсе вчерашнего визита Анны Андреевны, Настя уже успела ей рассказать.
Настя вытерла руки о фартук, взглянула на отца Михаила, молча кивнула. Сердце немного сжималось от волнения, но девушка собралась с духом, быстро сменила простую кухонную одежду на своё лучшее платье, пригладила волосы.
Уходя, мельком встретилась взглядом с Меланьей. Та перекрестила её и тихо произнесла: «Господи, помоги девочке…»
На улице у калитки стояла чернокожая девушка в строгой одежде. Бросив на Настю быстрый взгляд, коротко бросила: «Пошли». Девушка быстро прибавляла шаг, Настя едва поспевала за ней, стараясь не отставать. Дорога была длинной, но Настя почти не замечала времени. Ее мысли путались. «Кто такая Нина Николаевна? Почему она выбрала именно меня? А вдруг я не справлюсь?»
Дом оказался небольшим, но уютным. Он стоял в глубине улицы, спрятавшись за густыми деревьями, и выглядел как то по особому в отличии от окружающих его зданий. Проводница открыла массивную деревянную дверь. В просторной прихожей было светло и чисто. Настя сняла ботинки, неловко спрятала их под скамейку и замерла, не зная, куда себя девать.
— Проходи, — раздался знакомый голос. Анна Андреевна тяжело опиралась на палку. — Нина Николаевна уже ждёт.
Настя последовала за женщиной в другую комнату и растерялась. Здесь все дышало богатством. Картины на стенах, массивная мебель и зеркало. Оно было чуть не во всю стену с потолка до пола. Настя такое видела однажды в музее.
В комнату тихо вошла женщина и встала сзади гостьи.
- Нравится? – довольно спросила она.
Настя вздрогнула от неожиданности.
- Да, очень необычно, - и спохватившись, быстро добавила – Здравствуйте.
Женщина в длинном платье чуть кивнула головой. Она смотрела будто свысока и молчала, изучая молоденькую незнакомку. Затем рукой показала на стул: «Присаживайся». Сама неспешно и чопорно опустилась на диван.
Несколько секунд она изучающе разглядывала Настю, потом заговорила.
— Тебя зовут Настя?
— Да.
— Ты давно из России?
— Недавно, — смутилась Настя. — Только я из Советского Союза.
— Ах да, Советский Союз, — произнесла Нина Николаевна, слегка нахмурившись. — Эти новые веяния и словечки. Как там?
— Там была война, — просто ответила Настя.
— Да, я знаю. Но что было до неё? Из какого ты города?
Настя замялась.
— Почему ты молчишь? — с явным удивлением спросила хозяйка.
— Здесь не принято рассказывать о себе, — наконец вымолвила Настя.
— Забудь, что ты в Америке. Находясь в этом доме, я представляю, что нахожусь в России. Мне нужно русское окружение, понимаешь? Возьми, — женщина кивнула на раскрытую книгу на столе.
Настя взяла её, слегка дрожащими руками перелистнула несколько страниц.
— Я давно не читала. Года два.
— Забыла буквы?
— Нет, — покачала головой Настя.
— Тогда прочти про себя. Скажи, поняла ли ты, о чём там говорится?
Настя пробежала глазами по строчкам, подняла взгляд и кивнула. Нина Николаевна посмотрела на неё чуть мягче.
— Это сказка… Пушкина, — робко произнесла Настя, опустив глаза. — Про спящую царевну. Мы проходили её в школе.
— Ах, школа, — протянула Нина Николаевна, словно пробуя это слово на вкус. — Новое веяние красных. Крестьян заставили учиться писать. И как?
Настя пожала плечами, не понимая, шутит хозяйка или действительно интересуется.
— Не знаю. В Советском Союзе все умеют писать и считать, — ответила она, стараясь говорить ровно, чтобы не показать свое волнение. Тон хозяйки ей не нравился.
— Ладно, потом мне расскажешь, — отмахнулась Нина Николаевна. — Мне, признаться, интересно послушать, что стало с бедной Россией.
Настя чуть вскинула голову, будто собираясь прыгнуть в ледяную прорубь. Она решила, что Нина Николаевна всё равно не возьмёт её на работу, так чего же её бояться.
— Она вовсе не бедная! Люди жили хорошо. Нам дали квартиру, мы с братом ездили к тёте на Чёрное море. Отдыхали.
Слова полились потоком, словно она давно хотела кому-то объяснить, что их жизнь была вовсе не такой ужасной, как здесь думают. Настя поняла, что в этом доме плохо отзываются о её стране. Она почувствовала это в насмешливом взгляде и вздохе хозяйки, когда она спрашивала об СССР.
— Это хорошо, что ты защищаешь свою страну, — голос хозяйки звучал ровно.
— Там хорошо, — чуть тише сказала Настя, её голос дрогнул, и она вдруг добавила почти шёпотом: — Я очень хочу домой.
В комнате повисла тишина. Хозяйка внимательно посмотрела на неё, оценивающе и, кажется, с капелькой сочувствия. Затем быстро сменила тему, как будто её задели эти слова.
— А вот это запретная тема. Она расстраивает, значит, мы о ней не говорим. Скажи лучше, знаешь ли ты английский?
— Понимаю хорошо, а говорю хуже, — ответила Настя, выпрямившись.
— Сьюзи! — крикнула Нина Николаевна, резко повернув голову в сторону двери.
Через мгновение на пороге появилась негритянка.
— Скажи ей, чтобы она принесла чай и конфеты, которые вчера купила Анна Андреевна, — хозяйка говорила приказным тоном.
Настя повернулась к девушке, перевела всё, о чем просила женщина. Негритянка присела и пошла на кухню.
Когда на столе появился изящный чайный сервиз и ваза с конфетами, Нина Николаевна одобрительно кивнула.
— Отлично. Приходи завтра к девяти часам. И не опаздывай, я не люблю.
Настя замерла. Она не сразу поняла, что это значит, но её глаза загорелись.
— Вы… вы берёте меня на работу?
— Да, — сдержанно подтвердила Нина Николаевна, поправляя длинное ожерелье на шее. — Ты мне понравилась. Хотя спорить со мной о России, конечно, было смело. Но я вижу, что ты искренняя.
Настя не знала, что сказать. Потом пролепетала
- Благодарю вас.
— Не благодари, — сухо ответила хозяйка, но в её голосе не было холода. — Ты ещё не знаешь, легко ли тебе будет со мной.
Сьюзи вернулась, тихо подошла к столу и поставила чайник с чаем.
Анна Андреевна провожала гостью. Настя смотрела на неё с благодарностью.
— Не опаздывай завтра. Я введу тебя в курс дела, а там посмотрим, как ты справишься.
- Я приду вовремя.
- И вот еще что: смени платье, есть что-нибудь поприличнее? Не забывай: теперь ты работаешь в доме, а не на рынке.
Настя густо покраснела: «У меня нет другого». Анна Андреевна поджала губы и махнула рукой, показывая, что говорить больше не о чем.
Девушка молча открыла дверь и оказалась на улице. Настя глубоко вдохнула прохладный воздух. Почувствовала облегчение. «Господи, спасибо», — подумала она, направляясь обратно в церковь, где её наверняка ждала Меланья.