В предыдущей статье
мы рассмотрели гибель монархического строя с его половинчатым, недоразвитым капитализмом (со слабой буржуазией, многоукладностью, с зачаточным парламентаризмом и только начавшим формироваться правовым сознанием). Рассмотрим теперь Советский Союз в первой половине XX века — государство, возникшее на обломках Российской империи и противопоставившее себя большинству капиталистических стран.
После Октябрьской революции 1917 года большевики провозгласили начало нового исторического периода, однако на практике страна столкнулась с откатом назад — к формам, напоминающим феодализм. Этот парадокс был результатом сочетания объективных условий (вызванных двумя войнами: Первой Мировой и Гражданской) и идеологических решений новой власти.
Военный коммунизм как откат к феодализму
Политика военного коммунизма, реализованная большевиками в 1918–1921 годах, часто сравнивается исследователями с феодальными формами управления. Ее ключевыми чертами были:
• Централизованный контроль над ресурсами. Все экономические ресурсы страны, включая сельское хозяйство, находились под жестким контролем государства. Продразверстка, обязавшая крестьян сдавать излишки продукции в пользу государства, напоминала феодальные повинности, при которых крестьяне отдавали долю урожая своим сюзеренам. Ричард Пайпс в книге «Россия при большевиках» указывает, что эта система лишала крестьян экономической свободы и закрепляла их зависимость от центральной власти.
• Экономическая автаркия. Политика натурального обмена и отказа от рыночных механизмов усиливали сходство с натуральным хозяйством средневековой Европы. Как отмечает Александр Эткинд в работе «Внутренняя колонизация: Имперский опыт России», советская власть фактически восстанавливала доиндустриальные формы экономики.
• Сословная иерархия. Формирующаяся советская номенклатура начала занимать привилегированное положение, что напоминало сословную структуру, характерную для феодального общества.
Также следует учитывать, что большевики, разрушив остатки капиталистических отношений, начали опираться на крестьянскую массу, чье сознание во многом оставалось религиозно-мифологическим. Александр Эткинд в своей работе «Внутренняя колонизация: Имперский опыт России» указывает на роль крестьянского сознания как базы для нового «догматического феодализма».
Советская идеология постепенно трансформировалась в нечто схожее с религией. Образ Ленина приобрел культовый характер, что сравнимо с иконографией, характерной для православной традиции. Теоретические разработки Маркса и Энгельса превратились в догмы, а сама партия — в новый священный институт.
НЭП как компромисс и подготовка к индустриализации
После завершения Гражданской войны Советская власть была вынуждена временно отойти от жесткой плановой политики. Введение Новой экономической политики (НЭП) в 1921 году стало попыткой стабилизировать экономику, разрушенную военным коммунизмом, и удовлетворить минимальные потребности населения.
НЭП имел двойственную природу: с одной стороны, он возвращал элементы рыночной экономики (разрешение частного предпринимательства, аренда земли, развитие кооперации), а с другой — укреплял государственный контроль над стратегическими отраслями, такими как промышленность и банковская система. Как указывает Ричард Пайпс в «Россия при большевиках», НЭП был временной, реакционной уступкой, направленной на восстановление экономики, но одновременно создавал основу для будущих масштабных реформ.
Этот период можно рассматривать как переходный этап, в котором черты феодального устройства постепенно уступали место модернизации и централизованному планированию, подготовившему экономику для насильственной индустриализации.
Дискуссия о путях развития: мировая революция или социализм в одной стране
После смерти Ленина разгорелся спор о дальнейшем направлении развития страны. Троцкий, выступал за идею мировой революции как необходимого условия построения социализма. По его мнению, изоляция СССР враждебным капиталистическим окружением неизбежно приведет к вырождению революции.
Сталин, напротив, обосновал идею социализма в отдельно взятой стране, сделав ставку на индустриализацию и укрепление советской государственности. Эта стратегия, ставшая официальной, позволила СССР начать экономическое развитие на основе внутреннего накопления ресурсов.
Коллективизация и индустриализация: предкапиталистические черты
Процессы коллективизации можно рассматривать как аналог европейской трансформации крестьян в рабочих, которая происходила в эпоху становления капитализма. Например, огораживания в Англии XVI–XVIII веков, описанные Карлом Поланьи («Великая трансформация»), уничтожили традиционную крестьянскую общину, вынуждая крестьян переселяться в города и становиться наемными рабочими. В СССР этот процесс был ускорен. Крестьянство, фактически, превратилось в новую рабочую силу для индустриализации, что отражено в работах Стивена Коткина, особенно в книге «Magnetic Mountain: Stalinism as a Civilization».
Внутрипартийная борьба как период первоначального накопления капитала
Формирование советской номенклатуры в эпоху внутрипартийной борьбы 1920-х годов имеет явные параллели с процессом первоначального накопления капитала, описанным Карлом Марксом в «Капитале». Этот процесс включал перераспределение ресурсов, уничтожение конкурентов и концентрацию власти в руках ограниченного круга лиц.
Как указывает Михаил Восленский в работе «Номенклатура», новая партийная элита формировалась на основе борьбы за контроль над ресурсами и механизмами власти. Репрессии, начатые Сталиным, уничтожили конкурентов, что напоминает монополизацию капитала в раннем капитализме.
Чарльз Тилли в «Coercion, Capital, and European States» отмечает, что насилие является важным фактором в формировании социального господства. В СССР насилие приняло форму внутрипартийных чисток и репрессий, которые служили системообразующим механизмом для новой элиты.
Заключение
СССР первой половины XX века был уникальным социальным экспериментом, объединившим в себе элементы архаичных и современных структур. НЭП стал временной уступкой, подготовив почву для перехода к жесткой централизованной системе. Коллективизация и индустриализация, сопровождавшиеся репрессиями, ускорили трансформацию страны.
Однако, несмотря на индустриализацию и уничтожение многоукладности, элементы феодализма сохранялись, особенно в сельской местности. Примером может служить ограничение мобильности крестьян через введение паспортной системы: крестьяне, лишенные паспортов, оставались фактически прикрепленными к колхозам.
Феодальные черты проявлялись также в структуре власти: контроль и распределение ресурсов осуществлялись централизованно, что характерно для патримониальных систем. Как пишет Александр Эткинд («Внутренняя колонизация»), советская власть воспроизводила многие элементы старого порядка, придавая им новое идеологическое обоснование.
Но одновременно с этим, сформировавшийся строй имел черты пред-капиталистического государства с такими особенностями как:
- Единственный собственник. Государство стало фактическим монополистом, сосредоточившим в своих руках управление средствами производства.
- Пред-буржуазия. Номенклатура — партийно-государственная элита — стала новой социальной стратой, обладающей привилегиями и контролем над ресурсами.
- Современная промышленность. Индустриализация создала развитую инфраструктуру и промышленную базу
Таким образом, к середине XX века СССР эволюционировал в своеобразное предкапиталистическое государство с централизованной властью, контролем над ресурсами и зачатками буржуазных отношений. Этот уникальный путь сочетал жесткую модернизацию с сохранением некоторых элементов феодализма, что сделало советский строй глубоко противоречивым и исключительным в исторической перспективе.