— Глеб, мама приезжает послезавтра. Не смотри ты на меня так, — умоляюще сложила руки женщина. — Ты же знаешь мою маму, это бесполезно. Нам надо ее разместить на пару дней. Она соскучилась, если что. И только потом отвезти в санаторий. Ну и, конечно, после забрать, по магазинам повозить.
Глеб скривился и хмуро посмотрел на жену. Вероника была разной. Иногда — строгой к подчинённым и окружающим. Дома тогда царил армейский порядок, дети слушали маму беспрекословно. Да и он тоже. Иногда — отзывчивой, доброй и пушистой. Тогда она могла устроить праздник "ничегонеделанья" и бесится с детьми целый день. Но неизменным оставалось только одно. Раз в год, как по мановению волшебной палочки, его жена превращалась в суетливое, глупое и забитое существо, которое беспрекословно выполняло любые, даже дурацкие требования матери. И на этом фоне у них были скандалы.
Елена Петровна была склочной женщиной, по мнению всех окружающих. Она, к слову, всегда себя считала жертвой, в красках описывая свои мучения. Ее биография, если убрать все скандалы и склоки, была бы проста и ничем не примечательна, как пять копеек. Рано вышла замуж, родила дочку. Потом развелась с мужем, который, по слухам, просто на просто сбежал от нее на другой конец страны. Но женщина не растерялась, вскоре еще раз вышла замуж и родила сына.
Вот второй раз ей повезло в семейной жизни. Ее муж был очень тихий и спокойный мужчина, который никогда в своей жизни ни на кого не повысил голос. Иногда казалось, что он глухой или мазохист, ведь никто в здаром уме и твердой памяти не смог бы выдержать характер Елены Петровны. Она была всегда всем недовольна, а разговаривала с вечно визгливыми нотками.
Нельзя сказать, чтобы Вероника сильно страдала от характера матери. Просто не знала, что можно жить по-другому. Даже в медицинский институт поступила по требованию матери. Та рассчитала все точно: жить дочь будет с отцом, который станет содержать ее. Потом вернется домой. Медик в семье не помешает.
Глеб познакомился с Вероникой, когда девушка еще училась в институте. Дружба перетекла в нечто большее, парень сделал предложение. Сыграли скромную свадьбу. Познакомившись с тещей, он моментально понял, почему любимая не стремится возвращаться домой. Потому что поняла, что может быть другая, простая и легкая жизнь без властной матери.
Глеба многое удивляло во взаимоотношениях родственников. Брат Вероники шагу не мог ступить без разрешения своей матери. Тесть вообще постоянно молчал, ни разу не сказав ни слова. Поэтому он не удивился, узнав, что теща много лет работает директором одной из школ. Цербер в юбке, одним словом.
К сожалению, раз в год теща приезжала к ним в город. Точнее, ездила она постоянно в один и тот же санаторий, но все обязанности по его оплате, ее размещению, доставке и так далее падали на плечи Вероники. В начале семейной жизни Глеб попробовал возмутиться. Денег было в обрез: жена в положении, они только-только взяли квартиру в ипотеку.
— Милый, ты не понимаешь, — заплакала Вероника, с отчаянной мольбой заглядывая в глаза мужа. От удивления он остолбенел. Его жена в любой ситуация была кремень, а здесь слезы? Из-за чего? Довольно резко ответил:
— Да объясни ты своей матери, что у тебя своя семья.
Вероника не знала, как объяснить мужу, что его мать не потерпит отказа. Он воспитывался в совершенно другой семье, и для него было дикостью такое поведение родственников. Поэтому, вздохнув, женщина опустила голову и тихонько прошептала:
— Глеб, она не поймет. Спасибо скажи, что она раз в год к нам приезжает.
Глеб, глядя на притихшую и съежившуюся жену, в задумчивости почесал голову. На его губах застыла мрачная улыбка. Помолчав, он все-таки решил высказаться:
— Да видел я твою маму. Обычная истеричная баба, таких тысяча. Вы просто ей потакаете, вот она на вас и ездит. Послала бы ты ее и все.
— Глеб, ты что, я не смогу.
— Что ты не сможешь? Ты давно от нее не зависишь, видишь раз в год. Зато не будет твоих еженедельных отчетов ей с придыханием. Или ты думаешь, я не вижу, как ты потом плачешь?
И вдруг произошло страшное. Вероника внезапно упала на колени и протянула к нему руки. Он со страхом бросился обнимать жену и пытаться поднять. Но она причитала как припадочная, целовала его руки, безостановочно рыдая:
— Пожалуйста, я тебя прошу. Пожалуйста, она меня просто убьет.
Испугавшись ее реакции, он смирился с оплатой санатория и приездом тещи. Поэтому раз в год происходил один и тот же кошмар. Каждый раз Глеб долго объяснял жене, что она не обязана так пресмыкаться перед своей матерью, но ты его не слышала. Вот и сейчас, встретив Елену Петровну, он сидел и «наслаждался» семейным ужином. Половину этих историй он уже знал, но особенно его поразил случай с шурином. Оказывается, Кирилл бросил свою беременную девушку по настоянию матери. Вероника, недавно рассказывая ему это, даже заплакала:
— Так его жалко.
— Его? Да он слизняк.
— Мама его просто сломала. Он без ее разрешения дыхнуть не может. Глеб, ты не понимаешь, это мама.
— И что? Он мужик или тряпка?
Вероника посмотрела на него таким взглядом, будто бы видела впервые:
— Он ее панически боится. Знаешь, как она нас в детстве воспитывала? Сколько мы на гречке простояли в углу? У него энурез был до 12 лет.
— Как он девушку-то нашел?
— Это его одноклассница. Он с ней всегда дружил. Она его жалеет, Кирилл с ней хоть немного оживает. Поэтому мама так и бесится. Арине палец в рот не клади, она и в школе такая дерзкая была. Но дожала мама его.
Теперь же он выслушал версию тещи. Та разливалась соловьем, не жалея бранных слов. К тому же, по ее словам, будущая невестка пыталась повесить на ее сына чужого ребенка. Да это было видно любому невооружённым взглядом, она еще в школе оторвой. Вероника, правда, с трудом нашла силы ей возразить:
— Мама, она же отличница.
— И что? Чего это ты за эту профурсетку заступаешься? Она у меня, между прочим, в школе училась, я всю ее подноготную знаю. Так что рот закрой, когда старшие говорят.
Потом повернулась к зятю и, натянув на лицо самую сладкую улыбку, проворковала:
— До санатория Вероника поможет мне все обследования пройти. И вообще, я настаиваю, чтобы вы к нам в город переехали. Спина у меня болит. Терапевт у нас дрянь редкостная. Я ей говорю, что вы мне советуете режим соблюдать? И пить я ваши таблетки не буду, это сплошная химия. Она меня слышит? Нет! Накупят дипломов и потом нервы людям треплют, коновалы.
Елена Петровна в красках рассказывала про свои страдания зятю, не забывая между делом делать замечания дочери:
— Вероника, что это за мясо? Жёсткое, как подошва. Как ты такую тетеху терпишь, Глеб?
— Отличное мясо.
Не получив поддержки от зятя, женщина поджала губы, а потом внимательно посмотрела на внука. И снова принялась разглагольствовать:
— Я успела поговорить с Вадюшей. Вероника, ты чем занимаешься днями? Ребенок педагогически запущен. Я вообще в шоке от тебя. Дома грязно, еда отвратительная, сын отбился от рук.
Вероника покраснела и опустила голову так низко, что казалось, носом коснется тарелки. На глазах показались слезы, но она мужественно терпела.
— Вадик, что это такое. Ты почему не ешь мясо? Быстро ешь, я сказала. Конечно, твоя мать так его готовит, свиней в хлеву и то лучше кормят.
Глеб почувствовал себя неловко. А потом подумал, какого черта в его квартире посторонний человек делает замечания его сыну и унижает его жену? Кто она такая ему? Поэтому, внимательно глядя в глаза теще, громко сказал:
— Елена Петровна, мы не принуждаем ребенка есть. Он хорошо питается. Сейчас у него такой период, он просто не хочет есть мясо. А ваша дочка отлично готовит.
Теща скривилась так, будто бы хлебнула уксуса. Потом, встрепенувшись, повысила голос и кинулась в атаку:
— Поэтому он такой худой. Ребенок обязан правильно питаться. Не ест он. Быстро ешь, я сказала. Не выйдешь из-за стола, пока недоешь.
Женщина распалялась все больше и больше, забыв, что она не дома. Вадим внезапно расплакался, а бабушка схватила вилку и стала пихать ему в рот кусочки мяса. Малыш начал давиться, но женщина была непреклонна. Вероника, не выдержав, закричала:
— Мама, не трогай его. Он сейчас подавится или его вырвет.
— Рот закрой, я кому сказала.
Вероника снова опустила голову, кончики ушей покраснели. Она застыла, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слово. Елена Петровна привычно, будто бы забыв, что ее дочь взрослая, отвесила ей подзатыльник с такой силой, что женщина практически ударилась лбом об стол.
— Рот она на меня открывать будет, сопля малолетняя. Я лучше знаю, как кому питаться.
Глеб все это время сидел молча. Раньше теща позволяла себе унижать Веронику, кляла и придиралась к любой мелочи. Он терпел, потому что не хотел обижать жену. Она его постоянно просила не вмешиваться. Но никогда Елена Петровна не трогала его сына. Сначала он был крохотный, потом несколько раз во время ее приезда они заранее отвозили Вадима к его родителей. И теперь, своими глазами наблюдая, что вытворяет мама его жены, мужчина понял, что его терпение лопнуло.
Он спокойно встал, взял рукой крепко женщину за шиворот и практически поднял из-за стола. Теща, выпучив глаза, завизжала такими отборными словами, что любой портовый грузчик позавидовал. Но Глеб равнодушно вытянул ее на лестничную площадку и закрыл за ней дверь. Потом быстро покидал в чемоданы вещи и вышвырнул их следом.
Вероника, обняв сына, с потрясенным выражением лица стояла в дверях кухни не дыша. Дверь сотрясалась от ударов так, что, казалось, к ним пытается ворваться монстр.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
Он, даже не задумываясь, хмуро сказал:
— Да, сделал тебя сиротой. Переживешь. Ты — моя жена, и я не позволю твоей матери обижать тебя и моего сына в моем же доме. Хочешь, можешь бежать за ней следом. Но ноги твоей здесь больше не будет. Выбирай.
Вероника, вздрогнув, обняла его и тихо заплакала. Глеб обнял ее, прижал и поцеловал. Потом подкинул в воздух сына и пощекотал. Крики за дверью продолжались, но никто не обращал на них внимания. Спустя час соседи вызвали полицию. Пришлось ему выйти и объяснить ситуацию. Наблюдая за поведением его тещи, представители власти даже предложили вызвать психиатрическую бригаду. Женщине пришлось уехать на такси в санаторий, не добившись от дочери извинений.
Самое интересное в этой ситуации то, что Елена Петровна, вернувшись домой, так в красках рассказывала мужу и сыну про бессердечную дочь, что добилась противоположного эффекта. Казалось, что-то лопнуло в ее отношениях с родными, внезапно все перестали ее бояться, осознав, что она просто эгоистичное чудовище. Вероника внесла ее в черный список. Кирилл за спиной у матери помирился со своей девушкой и расписался. Мать заблокировал и избегает, общается только с отцом и сестрой.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: