*НАЧАЛО.
Глава 18.
В этот раз Николай уходил на Волчью тропу один. Аркынай смотрел на него серьёзно нахмурив брови, и говорил:
- Ты не тужи, ежели чего – ступай в осенний шалаш ко мне, ты знаешь, как. В этот раз, покуда ты один, не лезь никуда, так, приглядывай за тайгой, за охотниками и прочим хозяйством. А я приду… когда готов будешь, я приду. И мы с тобой справим то, что я сам задумал, обскажу тебе потом. Ну, не боись, крепкий ты парень, сдюжишь всё. Считай, что теперь ты в ученье пошёл…
Снова собрала Марья ему мешок с сухарями и вяленым мясом, на взвар травы положила, приговаривая, какую траву да корешки ему самому можно брать да готовить.
Василёк с Федюнькой, пряча заплаканные глазёнки, сунули Николаю в руку маленькую деревянную фигурку, приглядевшись, Николай понял, что по задумке это должен был получиться волк. И пусть пока еще огрехов было много у Николаевых учеников, но зато старанье было на лицо!
Помахал Николай рукою всем, кто провожал его, стоя у плетня, и отправился к реке, через мосток. Постоял там немного, а вдруг Ярели покажется, что подскажет, напутствие какое даст? Но тиха и покойна была река, вода медленно крутила в водовороте ивовые листья, несла их дальше, в омут.
Ну, чему быть, того не миновать, решил Николай, и отправился знакомой дорогой. Вскоре показались на его пути золотые берёзы и багряные осины, вот яркий клён у обочины, значит, до Аркынаева шалаша тут рукой подать.
В этот раз Николай не стал здесь долго задерживаться, чего тянуть, пора, так пора. Обернулся волком, и снова попал в зиму, звонкую, ослепительно-искристую, раскинувшую свою белую шубу по всей тайге.
А что, если… Как бы узнать, каким-таким образом Аркынай себе этот осенний шалаш сотворил? Если ему, Николаю, назначено за дела его в вечной зиме Волчьей тропой ходить, то и ему надобно какое-то пристанище себе сладить! Чтоб ночь заночевать не волком, под ёлкой на снегу, а человеком, у тёплой печурки. Сердце согреть у огня, силы подкрепить, да с мыслями собраться! Надо будет у Аркыная расспросить, когда свидеться придётся.
И стал Николай дело своё справлять, как сам это разумел. За охотниками присматривал, чтобы не били зверя, как он сам когда-то, чтоб вреда не делали тем, кому не положено добычей становиться. За другим тоже глядел – чтобы какая лихая волчья стая к селению близко не шла, безвинным людям вреда не делала. Для этого видать и даны были ему силы и видение – как зверя пригнать туда, где нет от него вреда, и самому ему вольготно будет выводок свой прокормить да воспитать.
Лёжа ночью на устроенной под ёлкою лежанке, думал Николай, что видать вот эдак и ходит Леший по хозяйству своему, за порядком глядит. Он теперь и есть тот Леший… Волчье обличье давало ему и силу, и чутьё, да вот всё одно просила душа человеческого приюта, уж думал Николай было отыскать путь к Каркылаевской-то заимке, баньку себе там справить, отдохнуть, как отдыхает Аркынай у себя в шалаше… тот видать тоже ходит Лешим, осенью ходит, и в медвежьем обличье. Наверное, есть и такая – Медвежья тропа, осенняя…
Так думал Николай, глядя на висевший над лесом полный лунный диск, разливший свой седой свет по снегу, да знал он, что нельзя ему на Каркылай идти, человеческий приют там, не для него. Какой-то чуйкой звериной знал – нельзя. А всё же к селениям его больше всего тянуло, но вот к родной Картаполовке не было ему пути, уж почитай, что всю округу он исходил, а не было здесь ни озера Санадыш, ни Степешина лога, ни маленького Лисьего глаза. Всё чужие были деревни, другие, и что за места неведомые даны ему в пригляд, Николай так и не определил.
Хотя у людских селений часто ходил, там особый пригляд нужен, вон, снова поехал мужичок один по дрова в лес. Кафтан тонкий, потёртый, поверх только старая овчинная безрукавка надета, грубой верёвкой подвязана. Рукавицы в заплатах все, да видавшие виды валенки.
Николай нахмурился, и шёл рядом с санями, которые тянула тощая лошадёнка. Она его, видать, чуяла, потому что взбрыкивала, как могла, прядала ушами и фыркала. Чуяла, да видеть не могла, так, беспокойно ей было от того, что снежной позёмкой метётся за ельником у дороги невидимый седой волк.
В прошлый раз ходил уж по дрова мужичок этот. Ладно, Николай рядом оказался, когда у того силы не хватило, чуть на себя дерево не повалил! Где одному такую работу справить, без помощников? Вот и подмогнул Николай незримо, придержал дерево, толкнул в бок со всей своей немалой силы, невредим остался гость, что в лес пришёл.
Вот и снова едет, видать, дровами промышляет, или семья большая, да мал-мала меньше, помочь и некому, думал Николай, глядя, как погоняет седок лошадёнку, да тут же и жалеет – с саней спрыгивает да рядом идёт, тяжко ведь ей тоже, животинке.
В этот раз мужичок этот Николая удивил, тут и вспомнил он сам наказы деда Авдея, и рассказы старого остяка, который не одну сотню вёрст по тайге-то исходил.
Выбрал мужичок себе делянку, где рубить станет, лошадёнку свою чуть разнуздал да попоной накрыл, потом огляделся, увидал старый пенёк, подошёл к нему и достал из-за пазухи свёрток в чистой тряпице. Поглядел кругом. Да сказал негромко, но Николай ясно так его услышал:
- Не гневись, Хозяин, что я не зван к тебе явился. Прими подношение моё, в благодарность за тот день, когда помог ты мне, дозволил живым к детям вернуться. И нонче, наставь, чтоб вреда ни мне, ни от меня не было, дай дров запасти, ребят моих обогреть!
Николай почуял аромат ржаной горбушки, завёрнутой в тряпицу, и усмехнулся – прав был старый Катеринин дед Авдей! К Хозяину с подношением придёшь, себе добра наживёшь! И так хорошо ему стало от одного только хлебного духа, а будто сам досыта наелся!
- Эй! – сказал Николай сидевшей рядом на ветке птице, - Укажи пойди, какое дерево ему сегодня взять. Вон, видишь, старые берёзины стоят, сухие уж, легко пойдёт рубить, и ему на пользу. На воз как раз ему достанет. Давай!
Мужичок тем временем скинул свою овчину, шапку потуже нахлобучил да стал ходить кругом по поляне, приглядывая деревья. Красноголовый дятел откуда-то взялся, прямо над головой у мужичка пролетел, сел на старую берёзу, головой крутит, да постукивает легонько так, словно указывает.
- Ишь! – усмехнулся мужичок, - А ведь прав дед-то наш, который мне сказал – Хозяину поклонись, поможет тебе…
Покрутил мужичок топор, попробовал дерево – а и верно, сухая берёзина, хорошая, лошадёнке везти легче, да и воз больше возьмёт!
- Благодарствуй, Хозяин! – крикнул мужичок и принялся за дело.
Споро у него дело пошло, и того он не ведал, что глядит на него седой волк, да и тоже радуется – хорошо, когда всё добром-то.
- Ну, чего расселся тут, - услыхал вдруг Николай подле себя скрипучий тонкий голосишко, он так загляделся на дровосека, что окрест глядеть позабыл.
Обернувшись, Николай увидал, что под боком у него стоит невысокий такой старичок, сморщенный, на сморчок весенний похож, и нос как шишка. Николай удивился, он понял, что незлой этот старичок, вреда от него не будет, но… дюже любопытно ему стало.
- А ты кто же таков? – рыкнул волк, глядя, как старичок поправляет на себе сплетённый из тонкого лыка коробок.
- Кто, кто… али тебе неведомо, а ещё Тропою заветной ходишь! – проскрипел старичок, - Подкустовик я, вот кто! Моя изба вон там, за Пигозой-ручьём. Я спужался, что пустишь туда этого, с топором, а у меня там… нельзя туда человеку, вот что. А ты ничего, сразумел такое дело, не упустил его, вреда не наделал!
- Ну, коли ещё что подскажешь, я с благодарностью совет твой приму, - волк склонил голову, - Тяжело мне одному-то, без советчика, многое неведомо мне…
- То-то же, - кивнул довольно старичок, - Ладно! Гляди тут, покуда он не закончит. А как спроводишь его, ко мне приходи. Научу я тебя тому, что ты знать хочешь – научу, как избу сделать эдакую, наподобие Аркынкаевкина шалашика! Поди и его я научил тогда!
- Благодарствуй, дедушка, - кивнул Николай, - А как я к тебе попаду? Такой хитрости я не ведаю. И уж сколь по ручью Пигозе ходил, никакой избы не видал.
- Эх, голова лохматая, - насмешливо протянул дед, - Так до этого я тебя и не звал! Как придёшь к ручью, крикни: «Дед Пигоза, принимай гостя»! Тут ко мне в гости и попадёшь!
Уж вечереть легонько стало, когда окончил дровосек свои дела, увязал берёзины на сани, надел свою старенькую овчинку и поклонился, обернувшись к лесу:
- Благодарствуй, Хозяин!
Да и стал погонять свою лошадёнку, весело напевая песенку. Проводил его Николай до околицы, уверился, что доехал тот до деревни своей, цел, невредим. Вот и ладно, хорошо! Пора и самому Николаю малость передохнуть, да поглядеть, что за Подкустовик такой, дед Пигоза, на ручье тут поживает!
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.