Сладковатый запах яблочной корицы наполнял кухню, смешиваясь с ароматом свежей выпечки. Марина любовно разглядывала золотистую корочку пирога – такой точно понравится Димке. Медовый цвет, идеальная пропечка... Звонок в дверь прозвенел так неожиданно, что она едва не выронила противень. Замерла с прихваткой в руке, недоуменно глядя на входную дверь. Гостей она не ждала, тем более в будний день.
– Маришка! Открывай, мы приехали! – раздался знакомый голос свекрови, от которого внутри всё сжалось.
Только не это, пронеслось в голове. Анна Петровна. И судя по "мы" – не одна. Марина машинально одернула фартук, на котором расплылось свежее пятно от яблочного сока, и направилась к двери. В висках стучало от неприятного предчувствия.
На пороге возвышалась свекровь – грузная женщина в броском красном платье, с ярко накрашенными губами и уложенными в замысловатую прическу крашеными волосами. Рядом с ней громоздились два огромных чемодана на колесиках, а за её спиной маячила незнакомая женщина средних лет в сером костюме, с таким же, как у Анны Петровны, решительным выражением лица.
– Мама? – Марина почувствовала, как пересохло во рту. – Что случилось? – Она растерянно переводила взгляд с одной на другую, замечая фамильное сходство в резких чертах лица и колючем взгляде.
– Ничего не случилось, доченька! – Анна Петровна решительно шагнула в квартиру, обдав Марину удушливым шлейфом приторных духов. – Познакомься, это моя двоюродная сестра Валентина из Краснодара. Мы решили погостить у вас недельку. – Она произнесла это тоном, не терпящим возражений, будто речь шла о чем-то давно решенном.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове промелькнули картины их тесного быта – двухкомнатная квартира, где они втроем – она, муж и пятилетний Димка – уже с трудом умещались. Детская, заваленная игрушками, единственный шкаф, забитый вещами... А тут...
– Но мама, вы даже не предупредили... – голос предательски дрогнул.
– А что предупреждать? – свекровь уже по-хозяйски разувалась, расставляя свои лакированные туфли посреди прихожей. – Я к сыну приехала. – Она окинула критическим взглядом квартиру. – Вон какая у вас квартира просторная! Как-нибудь разместимся. Валя, проходи, не стесняйся!
Три недели спустя
Тусклый свет кухонной лампы отбрасывал желтоватые тени на стены. За окном моросил осенний дождь, капли тихо барабанили по карнизу. Марина стояла у плиты, механически помешивая суп, который никто не просил готовить – свекровь уже третью неделю единолично хозяйничала на кухне.
– Я больше не могу, Сережа, – шептала Марина мужу, приникнув к его плечу. От него пахло привычным одеколоном и усталостью. – Твоя мама командует в доме как хочет, переставляет вещи, учит меня готовить... – Она судорожно сглотнула. – Вчера перебрала весь мой шкаф, заявила, что я одеваюсь "неподобающе". А Димку затаскала по своим подругам – ребенок вечером с температурой слег...
Сережа устало потер покрасневшие глаза. На виске пульсировала тонкая жилка – верный признак начинающейся мигрени. В последнее время эти приступы участились.
– Потерпи немного, – его пальцы нервно постукивали по столешнице. – Они же скоро уедут.
– Когда? – В голосе Марины звенела горечь. – Они живут у нас уже три недели! Валентина заняла детскую, заставила её своими травами и настойками – там теперь не продохнуть. Димка спит с нами, все время крутится, никто не высыпается. Твоя мама – в гостиной, и теперь это её территория. Я как будто в собственном доме в гостях!
– Марин, но это же моя мать... – В его голосе появились умоляющие нотки.
– А я твоя жена! И это наш дом! – Она осеклась, испуганно посмотрев на дверь.
В тот же момент на пороге возникла Анна Петровна, затянутая в неизменное красное платье. Массивные серьги качнулись, когда она повернула голову:
– О чем шепчетесь? А, понятно – невестушка опять недовольна. – Она поджала накрашенные губы. – Знаешь, Сереженька, в наше время невестки были поскромнее. Мы свекровей уважали. А эта... – Она презрительно махнула рукой в сторону Марины.
Что-то оборвалось внутри. Марина резко встала, грохнув стулом:
– Да, я недовольна! – Голос сорвался на крик. – Вы ввалились к нам без предупреждения, живете третью неделю, командуете, критикуете... Димка перестал нормально спать, у мужа мигрени...
– Как ты разговариваешь со старшими? – Лицо свекрови пошло красными пятнами. – Сережа, ты слышишь, как твоя жена?..
– Мама, Марина просто устала... – Он встал между ними, чувствуя, как разрывается между двумя самыми близкими женщинами. В голове звучал детский голос: "Папа, не уходи!", и он сам, маленький, цепляющийся за отцовскую куртку. Нет, он не может так с сыном... Но и маму предать не может...
– Устала? – Свекровь издала деланный смешок. – От чего устала? От того что мы ей помогаем? Валя вон все полы моет, я готовлю... А она? Только и делает, что по телефону болтает да в интернете сидит!
– Я не просила вас это делать! – В глазах Марины стояли слезы. – Я хочу жить своей семьей! В своем доме! Где я сама решаю, что готовить и как убирать!
– Ах так? – Анна Петровна побледнела, на щеках проступили некрасивые пятна. – Значит, выгоняешь мать родную? – Она повернулась к сыну. – Сережа, выбирай – или я, или твоя жена!
В кухне повисла мертвая тишина. Только тикали настенные часы да шумела вода в кране. Сережа переводил растерянный взгляд с жены на мать и обратно, нервно теребя обручальное кольцо.
– Мама, перестань...
– Нет уж, выбирай! – В голосе свекрови звенела сталь. – Раз уж твоя жена не хочет принимать твою родную мать...
Марина почувствовала, как к горлу подступают горячие слезы. Перед глазами промелькнули картины: их первая встреча в парке, предложение на крыше, счастливое лицо Сережи, когда она сказала про беременность... Шесть лет вместе. А теперь он стоит, опустив глаза, и молчит. И в этом молчании – конец всему.
– Сережа, неужели ты не видишь, что она манипулирует?
Муж молчал, опустив голову. В этой тишине отчетливо слышалось его тяжелое дыхание. Это молчание было красноречивее любых слов.
– Ясно, – тихо сказала Марина. В груди разливалась пустота. – Я все поняла.
Она вышла из кухни на подгибающихся ногах, прошла в спальню и начала механически собирать вещи. Руки дрожали, но решение созрело окончательно, словно давно ждало этого момента.
В детской спал Димка, свернувшись калачиком на краешке кровати – остальное пространство занимали Валентинины травы и коробки. Марина осторожно завернула сына в одеяло, поцеловала горячий лобик. Он что-то пробормотал во сне и крепче прижал к себе любимого плюшевого зайца.
Через полчаса она стояла в прихожей с сумкой и спящим Димкой на руках. В коридоре пахло валерьянкой – Валентина как раз заваривала свой вечерний чай.
– Марина, ты что делаешь? – Сережа загородил дверь, в глазах плескалась паника.
– То, что должна была сделать давно, – Она говорила тихо, чтобы не разбудить сына. – Ухожу к маме. Позвони, когда научишься отличать заботу от манипуляций и решишь, кто для тебя важнее – жена с сыном или мама с её командами.
Она осторожно обошла мужа и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Шесть месяцев спустя
Прошло полгода. Сережа так и не позвонил. Зато позвонила соседка Нина Михайловна – рассказала, что свекровь с сестрой уехали через неделю после того памятного вечера, оставив квартиру в полном раздрае. А еще через месяц Сережа начал водить домой какую-то крашеную блондинку.
Марина улыбнулась своему отражению в зеркале. Она выглядела посвежевшей, помолодевшей – исчезли круги под глазами, разгладилась морщинка между бровей. Развод прошел быстро и относительно мирно, только свекровь пыталась через общих знакомых передать, что "всегда знала – эта невестка разрушит семью". Алименты Сережа платил исправно, хоть и не общался с сыном. А главное – она наконец-то чувствовала себя хозяйкой своей жизни.
Димка подбежал к ней, обнял за ноги, уткнулся носом в колени. От его макушки пахло яблочным шампунем.
– Мам, а к нам бабушка Люда придет?
– Да, солнышко. – Она погладила сына по голове. – Моя мама сегодня придет к нам в гости. Ненадолго. По приглашению.
За окном светило весеннее солнце, и на подоконнике распускались любимые Маринины фиалки – теперь никто не говорил, что они "собирают пыль" и "занимают место".
Читайте также: