Итак, мы остановились на том, что при рассмотрении вопроса о правовом государстве именно в рамках советской правовой семьи, оказывается, что
правовое государство это не состояние чего-либо, в том числе и государства и общества вообще, а процесс такого исчезновения государства, который соответствует закономерностям движения правовой объективности и утверждению именно права как единичной воли, взятой как всеобщее.
Далее, мы говорили о том, что единственным типом классовой диктатуры (государства), которая стремится к уничтожению как классов, так и государства, а следовательно, и является именно правовым, есть государство диктатуры пролетариата.
Позитивисты в социалистической семье. Временность права
Теперь рассмотрим такие теории, которые выдвигались в СССР некоторыми правоведами, например, Е.Б. Пашуканисом и П.И. Стучкой. Обращаю внимание, что утверждение, что всё, что говорят советские учёные есть марксистская истина — абсурдно само по себе. И не только потому что это утверждение превращает как раз марксизм в догму, а уже потому, что ни один учёный, ни один человек не равен тотально самому себе. Наоборот, стоит внимательнейшим образом рассматривать утверждения советских учёных, в том числе и учёных-правоведов с критической точки зрения, чтобы лучше понять и марксизм и их теории, и оценить истинность их теорий,и выработать истинное понимание происходящего.
И Е.Б. Пашуканис, и П.И. Стучка полагали фактически верной именно позитивистскую теорию права. Другое дело, что они пытались вывести связь конкретных норм как источников права именно с классовым интересом пролетариата. Но никакого права вне нормативности, заметим, и тот и другой, насколько я могу судить, не признавали.
То, что с точки зрения нынешнего уровня знаний о правовой объективности, такого рода теория неверна, правда, ничего не говорит о том, что в самой этой теории могут быть таки выработаны методы, весьма и весьма пригодные и вне неё. Но отметим, что все без исключения теории позитивизма, на что бы они ни опирались, какими бы методами не пользовались, неизбежно натыкаются на вопрос о существовании изначального права установления самих норм. На этот вопрос они не отвечают и ответить не в состоянии. Есть позитивисты-пуристы, которые за нормы вообще полагали лишь писаные нормы, отрицают как источник права, например, обычаи; а тогда уж, извините, вопрос о праве устанавливать нормы встаёт вообще во весь рост.
О чём в определённое время напрочь забывали советские позитивисты, хотя бы выводящие право из интересов господствовавшего класса — класса пролетариата, так это то, что установление норм как таковое, конкретных норм, в их конкретном выражении (помните: каждое право для того чтобы существовать, прежде всего должно быть конкретно определено?), всегда производится не классом в целом, а лишь конкретными его представителями, у которых к классовым интересам, между прочим, так или иначе, но непременно примешиваются ещё и групповые или даже личные интересы. Более того, сам по себе позитивизм вообще оправдывает, объявляя правовым, любое государство, в том числе и противостоящее государству диктатуры пролетариата, если такое противостоящее государство по-прежнему использует именно позитивные установления.
А теперь внимательно: помните. я говорил, что Г. Кельзена обвиняли ни много ни мало как в оправдании Третьего Рейха? Так вот, фактически и Е.Б. Пашуканис был обвинён именно в том же самом. Он утверждал вообще, что само право как таковое есть буржуазный пережиток (обращаю внимание, что он понимал право исключительно как положительное право!) и оно должно потому исчезнуть в коммунистическом обществе, следовательно, пока существует государство диктатуры пролетариата, право должно постоянно уменьшаться, а это как раз и достигается либо умалением либо его ущемлением. С помощью такой теории легко обосновывались любые государственные действия, направленные против права и фактически утверждающие государство именно со стороны того, что государство есть прежде всего диктатура.
Вот так коммунист Е.Б. Пашуканис и безусловно буржуазный Г. Кельзен объективно оказались апологетами нацистского государства, хотя ни тот ни другой сами нацистами, разумеется, не были и ничего подобного субъективно в виду не имели. Но тот же Е.Б. Пашуканис отрицал нацизм и вообще фашизм не как антиправовую идеологию, а исключительно как идеологию антипролетарскую. И только.
Это, кстати, вообще довольно характерный момент для тех, кто пытается рассуждать о марксизме, но останавливается именно в диалектическом анализе: видя борьбу противоположностей, иногда довольно острую, они не видят, что в силу именно этой борьбы противоборствующие оказываются этой же борьбой и объединены, а тогда оказывается, что надо внимательно рассматривать уже не только противоборствующие стороны, но и то, что их объединяет и заставляет вступать в борьбу.
Например... то, что и Третий Рейх и СССР были государствами.
Да, в этом их единство. Правда, придётся признать тогда, что это — единство вовсе не только между Третьим Рейхом и СССР, но вообще между всеми государствами мира.
Есть ли что-то общее между нацистами и коммунистами? — Конечно есть: и те и другие существуют в классовом обществе, являются в классовом обществе выразителями классовых интересов. Но есть несколько существенных деталей, которые упускают те, кто пытается не различать фашистов и коммунистов:
- нацисты стремились к максимальной классовости и утверждению её, а вот коммунисты — как раз наоборот,
- нацисты строили государство и утверждали его диктатуру как именно классовую диктатуру, а коммунисты стремились к уничтожению и того и другого — и государства и классов,
- фашисты, будучи откровенными выразителями интересов конкретной части буржуазного класса, правильно понимали, что для их целей необходимо господство буржуазии и угнетение пролетариата, а вот коммунисты не менее верно понимали, что для достижения своей цели им необходимо выделить такой класс, который будет последним в истории, ликвидировать все классы, противостоящие ему, следовательно и его самого, а государство таким образом исчезнет, например, распространившись на всю Планету.
Естественное право в социалистическом праве. Бесконечность права
Теория пролетарского права, одним из апологетов которой был А.Я. Вышинский, как раз утверждала примерно то, о чём я пишу здесь: пролетарское право имеет временный характер именно как пролетарское, а не как право. Эта теория намного более гармоничная. Пролетариат, создавая совершенно особый тип государства, как раз создаёт и особый тип права, так как имеет свои специфические классовые интересы, а именно пролетарское право, которое в своём развитии неизбежно приводит к прехождению определённости «пролетарское». И в это смысле укрепление пролетарского права в теории рассматривалось и верно рассматривалось, не как простое отрицание права вообще, а как снятие классовой определённости.
Можно обратить внимание, что и с точки зрения буржуазных юристов, советская правовая семья отличается именно тем, что в ней в значительно большей мере утверждаются именно общественные гарантии удовлетворения базовых потребностей, хотя и указывается на жёсткое государственное регулирование. Но поскольку именно базовые потребности вообще при их осознании являются действительными интересами, интерес есть причина осуществления всякого права, а обязательным моментом существования любого конкретного права является не только признаваемость, но и его осуществимость, то таким образом даже буржуазные критики должны признавать, что
- правовое государство есть противоречивое нечто, причём противоречивое имманентно, то есть не состояние, а именно процесс;
- что любое государство противоположно праву как единичной воле, взятой как всеобщее;
- что именно то государство более удовлетворяет императиву правовости, которое своим, пусть и жёстким регулированием увеличивает осуществимость уже признанных им как права человека и основные свободы прав и свобод.
А отсюда следует, что и государство диктатуры пролетариата неизбежно будет правовым (надо понимать это как процесс, а не как состояние) пока и поскольку оно будет оставаться государством диктатуры пролетариата и стремиться к исчезновению государств на Планете (например, включением в себя всё новых государств или же выхолащивая, например, понятие государственных границ или гражданства) вместе с развитием, возникновением именно коммунистического, безгосударственного общества.
Заметим, не прекращением классовой борьбы, не объявлением государства общенародным (вот уж действительно нечто немыслимое: «ни мира, ни войны, а армию — распустить»!), не прорастанием в капитализм (то есть никак не конвергенцией!), а именно своим развитием государство диктатуры пролетариата ведёт именно к установлению царства права как свободы-для единичной воли, взятой как всеобщая, то есть к тому, чтобы иметь именно правовое государство, государство, исчезающее, поскольку и в силу того, что высшей его ценностью не просто провозглашаются (скажем, в статье той или иной Конституции), а является на деле то, что его исчерпывает: признание, защита и гарантирование существования прав человека и основных свобод.
Намеренно привожу, казалось бы не относящуюся к делу иллюстрацию.
Обратите при этом внимание, что именно такое представление о правовом государстве изменяет психологию решительно всех, даже такого типажа как Вера Ивановна Косая в повести В.В. Липатова «Развод по-нарымски». Прочтите внимательно и посмотрите к чему она апеллирует в своём заявлении Ф.И. Анискину, участковому уполномоченному, то есть к представителю именно государственной власти в её глазах:
Товарищу участковому уполномоченному Анискину.
Заявление.
Товарищ уполномоченный Анискин, пишет вам колхозница Вера Ивановна Косая, которая жалуётся на обиду, а также на причинение телесных повреждений, которые имеются, как её муж Павел Павлович Косой, по принадлежности колхозный шофер на трёхтонке, является аспидом, изменщиком и нарушителем законов советской семьи, которая должна с каждым годом всё укрепляться и укрепляться, что наш колхоз вместе со всем народом строит коммунизм. Кроме телесных повреждений, законный муж Павел Павлович Косой наносит оскорбления нецензурными выражениями, которые моральным кодексом жизни запрещаются, а также насчёт нажитых вместе вещей хочет забрать все костюмы и серые пимы, говоря, что зимой он без пимов ходить не может, а когда их привезут в магазин, никому не известно. Прошу оказать защиту и содействие, как это полагается по советским законам, которые самые справедливые.
Вера Ивановна Косая
Неужели не видно, что даже тут В.И. Косая рассматривает представителя государства, которое просто-таки обязано обеспечить то, что В.И. Косая считает именно своими правами. На законы же она ссылается исключительно как на то, что поддерживает понимаемую ею справедливость. Другое, конечно, дело... что весьма своеобразно её понимает, понимает как откровенный паразит, понимает как нечто исключительно для-неё, то есть вполне буржуазно, но даже паразитировать она пытается, заметим, не на нормах, а именно на праве.
Сейчас такое заявление выглядит странным, а вот ещё тогда оно выглядело вполне обычным. И вне зависимости от его обоснованности оно явно свидетельствует об элементах именно правового государства, понимаемого как процесс... или как остатки этого процесса.