448 стр.
Приветствую читателей на моей страничке!
Сегодня поговорим о творчестве очень необычного писателя - Леонида Ивановича Добычина (1894-1936?). Можно даже сказать - "странного" писателя. С не менее странной судьбой...
"Письма"
Из писем Леонида Добычина Корнею Ивановичу Чуковскому:
Что я делаю в Брянске? Убиваю уже шесть с половиной лет и не надеюсь, что когда-нибудь это измениться.
Давно ли "занимаюсь литературой"? Это похоже на насмешку. Я не занимаюсь литературой. Будни я теряю в канцелярии, дома у меня нет своего стола, нас живёт пять человек в одной комнате. Те две-три штучки, которые я написал, я писал летом на улице или когда у меня болело горло и я сидел дома. Книг я никаких не читаю (ибо их здесь нет), кроме официальных.
...
Не сердитесь, что я к Вам пристаю: ведь Вы мой единственный читатель.
...
Вы упомянули о Слонимском за письменным столом. Если позволите мне эту интимность, то я - пишу за швейной машинкой.
Из писем Михаилу Леонидовичу Слонимскому:
... романа не написал, но теперь (недавно начал) пишу. Но если будет хорошая погода, - брошу. Ничего нет, что побуждало бы писать, а время (даже уже Средний Возраст) уходит. Деньги это даёт совершенно ничтожные, а шуму - больше бывает, когда лягушка в воду прыгнет.
...
Роман, который Вы велели, пишется. Готово 700 слов.
...
Я научился ловить шапку, брошенную вверх. Если мы ещё встретимся, то покажу Вам.
...
Только "Л. Добычин", а не "Леонид", как некоторые мерзавцы неизвестно на каком основании практикуют.
...
Я писатель только на полпроцента, к тому же эту зиму мы сидели без электричества.
...
Романа моего уже сочинено уже девять глав, а когда будет десять, я отправлю их Вам. Сочинение глав задерживается отсутствием:
а) в течение всей зимы электричества,
б) в течение более чем месяца - керосина, в результате чего испытывается недостаток освещения, выходные же дни посвящаются стоянию в очередях.
Так кто же он - Л. Добычин? К сожалению, мы вообще мало что о нём знаем. Мы не знаем ничего о его личной жизни, о том, что побудило его начать писать, мы можем судить о нём и его взглядах на основании написанных им писем. А их всего-то сотни полторы сохранилось. И около двадцати пяти рассказов. И повесть одна. И один роман, единственный. Книга, о которой сегодня идёт речь на моём канале - практически полное собрание сочинений и писем Л. Добычина (он всегда стремился к краткости: просил не употреблять на обложках его имя полностью, только инициал, он вёл счёт словам, которые были написаны и подбирал их со всей тщательностью).
Мы знаем, что он родился в июне 1894 года в семье уездного врача. Отец Леонида умрёт от заражения крови, когда сыну исполнится восемь лет. Мать, Анна Александровна, была акушеркой. В семье было пятеро детей: три мальчика, две девочки, все - погодки, Леонид - старший. Братья и сёстры Л. Добычина все умрут насильственной смертью. Не избежит этой участи и его мать. С 1918 года семья живёт в Брянске (городок тогда с численностью в 30 тысяч жителей), Леонид работает статистиком-экономистом в различных заведениях города, типа Губстатбюро (в это время в Праге Франц Кафка работает страховым агентом). Благодаря Корнею Ивановичу Чуковскому, Михаилу Леонидовичу Слонимскому, Вениамину Александровичу Каверину в 1935 году выходит в печати роман Л. Добычина "Город Эн" (небольшая книжечка в 140 страниц). Статистик перебирается в Ленинград, получает комнату в коммуналке на Мойке, 36. В 1936 году, весной, Л. Добычин, в ходе кампании по борьбе с формализмом, в Доме писателей им. В.В. Маяковского был подвергнут гражданской казни за своё творчество:
Литературовед Наум Берковский: «…Добычин — это наш ленинградский грех… Дурные качества Добычина начинаются прежде всего с его темы… Добычин такой писатель, который либо прозевал все, что произошло за последние девятнадцать лет в истории нашей страны, либо делает вид, что прозевал…»
Литературный критик Ефим Добин: «…Когда речь идет о концентратах формалистических явлений в литературе, в качестве примера следует привести „Город Эн“ Добычина. Добычин идет всецело по стопам Джойса… Любование прошлым и горечь от того, что оно потеряно, — квинтэссенция этого произведения, которое смело можно назвать произведением глубоко враждебным нам…»
Вениамин Каверин, свидетель этого "бичевания" Л. Добычина, потом напишет: «После прений слово было предоставлено Добычину. Он прошел через зал невысокий, в своем лучшем костюме, сосредоточенный, но ничуть не испуганный. На кафедре он сперва помолчал, а потом, ломая скрещенные пальцы, произнес тихим, глухим голосом:
— К сожалению, с тем, что здесь было сказано, я не могу согласиться.
И, спустившись по ступенькам, снова прошел в зал и исчез».
Прошёл в зал и исчез... Л. Добычин исчез в буквальном смысле этого слова: никто и никогда (из знавших его людей) не видел этого писателя после злополучного заседания. Он оставил свой паспорт и ключи от коммунальной комнаты нетронутыми, свои личные вещи и военный билет отправил посылкой своей матери. И исчез... Навсегда.
Знаете... дай Бог, если с творчеством Л. Добычина знакомы в стране десяток тысяч человек. Его книги не будут издаваться большими тиражами. И очень и очень немногие будут его читать. К сожалению...
Помните, есть такая известная фраза о русских писателях: "Все они вышли из "Шинели" Гоголя"? Большинство не представляет, сколько всего вышло из "Города Эн"!
Как-то, когда Иосиф Бродский читал лекции по литературе в Гарварде, поэта спросили из зала: "Кто, по Вашему мнению, является самым великим русским писателем ХХ века после 1917 года?" "Леонид Добычин", - не задумываясь ответил Бродский. Зал не мог понять, о ком он говорит...
У Сергея Довлатова был экземпляр издания "Города Эн" 1935 года, зачитанный до дыр. Довлатов мог потерять/пропить всё, что угодно, но только не её! Сергей Довлатов восхищался Добычиным, учился у него стилистике, лаконичности, ёмкости. Если вы начнёте читать Добычина, зная творчество Довлатова, то вы однозначно поймаете себя на мысли, что все построения фраз, связки, конструкции (вычитая контекст) - это же довлатовское! И это так, только наоборот: это у Довлатова добычинское...
Электричество горело в трёх паникадилах. Сорок восемь советских служащих пели на клиросе. Приезжий проповедник предсказал, что скоро воскреснет Бог и расточатся враги его. Козлова приложилась и, растирая по лбу масло, протолкалась к выходу. Через площадь еле продралась: пускали ракеты, толкались, что-то выкрикивали, жгли картонного Бога-отца с головой в треугольнике, музыка играла интернационал.
Это первый абзац одного из рассказов Л. Добычина ("Письмо"). Обратите внимание на добычинскую иронию: в чью сторону она направлена? В сторону церкви, где на клиросе поют советские служащие, или в сторону советских служащих, поющих в церкви? У Л. Добычина никогда не будет подсказок: во всех текстах его произведений нет авторского отношения к происходящему, нет оценок, нет эмоций, и даже нет самого автора - он никак не проявляется, он "убран" на очень большую глубину. А проза его идёт, идёт, идёт... - словно под аккомпанемент метронома.
Давайте рассмотрим рассказ Л. Добычина "Лидия".
"Лидия" (1925)
Немного предыстории. В одном из писем Добычина Слонимскому есть строки: "Много благодарю Вас за весть о Сейфуллиной. Вы угадали: я её очень люблю. В особенности - за перспективы. Конечно, - и за остальное".
Лидия Николаевна Сейфуллина (1889-1954) - известная советская писательница, член правления Союза писателей СССР с 1934 года. Дама, широко в те времена известная в писательской среде, в советской школе даже, по-моему, её произведения входили в обязательную программу по литературе. Вообщем, Добычин её "очень любит", о чём и пишет в письме М.Л. Слонимскому. И далее он сообщает, что в честь "мадам Сейфуллиной, которую так хвалят" он написал рассказ - "Лидия", где имя главной героини носит... коза.
Пройдёмся пунктирно по самому тексту рассказа:
На руке висела корзинка с покупками. Одеколон "Вуайаж" Зайцева вынула и любовалась картинкой: путешественники едёт в санях. Внюхивалась. Правой рукой подносила к губам с белыми усиками на пятиалтынный мороженого.
- лейся, песнь моя,
пионерска-я!
...
У запертой калитки дожидался Петька.
- Здравствуйте, - сказал он. - Утонул солдат.
Уселись за стол под грушей. Петька отвечал уроки. Зайцева рассеяно смотрела за забор.
...
Пришла Дудкина в синем платье. У ворот заблеяла коза.
Оживились. Почесали у неё между рогами, и она, довольная, полузакрыла жёлтые глаза с белыми ресницами.
- Водили к козлику? - интересовалась Дудкина.
...
Зайцева в кисейном платье с синими букетиками, оттопыривала локти, чтобы ветер освежал вспотевшие бока. Коротенькая Дудкина еле поспевала. Муж пыхтел сзади.
Свистуниха, в беленьком платочке, выскочила из ворот. Смотрела на дорогу.
- Принимаю икону, - похвалилась она.
- А мы - к утопленнику, - крикнул муж.
Остановились у кинематографа: были вывешены деникинские зверства. Из земли торчали головы закопанных. К дереву привязывали девицу...
Перед приютом, вскрикивая за картами, сидели дефективные.
...
Над водоворотом толкались зрители. Играли на гитаре. Часовой зевал.
Зайцевы поковыряли кочку - нет ли муравьёв. Муж развернул еду.
Молодые люди в золотых ермолках, расстёгивая пуговицы, соскочили к речке.
- Нырни, - веселились они, - и скажи: под лавкой.
Смеялись: - Пока ты нырял, мы спросили, где тебя сделали.
...
Встретились со Свистунихой. Она управилась с иконой и спешила, пока светло, к утопленнику.
...
Плелись коровы. Важная и белая, раскачивая круглыми боками и задрав короткий хвостик на кожаной подкладке, шла коза. Зайцева позвала:
- Лидия, Лидия!
- Лидия, Лидия, - вывесились из окон дефективные.
Вот, вкратце, весь рассказ...
То есть, утонул какой-то солдат, и Зайцева с мужем и подругой пошли смотреть. Перед этим, правда, сели под грушей и Петька отвечал уроки. Почесали козу и двинулись в путь. Посмотрели, по пути, афишу у кинематографа. Причём, смотреть утопленника отправились с едой, как на пикник такой небольшой. Здесь же играют на гитаре, веселится молодёжь. А совсем недалеко - закопанные по шею живые люди. И девицу привязывают к дереву... Здесь же и Свистуниха с иконами. И тоже, "управившись" с иконой, спешит смотреть на утопленника. Ещё упоминаются храм Успения, купол которого виден вдалеке, и мальчишки, марширующие по дороге по песню "Красная армия всех сильней!"
При чём здесь Сайфуллина? Рассказ-то ведь в её честь (как мы знаем из письма Добычина)! А вот причём. В письме после слов "я её очень люблю" есть фраза: "В особенности - за перспективы". В чём перспективы советской писательницы Лидии Сайфуллиной? Как художника соцреализма, конечно в том, что сейчас всё трудно, но будет легче. Совсем скоро. Повесть Лидии Сайфуллиной "Виринея" (1924) - смерть женщины-крестьянки в послереволюционной смуте. Но ведь не напрасно! Да, трагедия, но с каждым днём всё будет лучше, справедливее, надёжнее и т.д. Нам даётся перспектива - смотрите вперёд, в светлое будущее, которое приближается, несмотря на эти трагические случаи... Возможно, так и надо. Человек должен видеть перед собой открывающиеся горизонты, где станет лучше, светлее, человечнее и т.д. У Л. Добычина нет перспективы. У него в текстах нет и намёка на перспективы. Он даёт кинематографическую точность происходящего, без оценки, без осуждения, без эмоций, без деления на правых и виноватых.
Сравните, так, для интереса, с сегодняшним днём. Все действия идут одновременно:
Из земли торчат головы закопанных. - Девицу привязывают к дереву. - Идёт война...
Поковыряли кочку - нет ли муравьёв. - Развернули еду. - Небольшой пикничок, лёгкая "пенная" вечеринка...
Л. Добычин даёт нам кинематографические слайды не столетней давности, он нам показывает нас самих, сегодняшних... Что-то за прошедший век "перспективы" не очень как-то сработали в плане человеческой природы...
- Лидия, Лидия, - вывесились из окон дефективные...
Некоторые читатели Добычина называли его "инопланетянином", причём прилетевшим к нам с планеты, где жизнь хуже нашей. То есть взгляд на мир не человека, а какого-то "инородного" субъекта. Или объекта, например - пустоты... Или это не объект?)
В 60-е годы прошлого века вышла работа-эссе Ролана Барта "Смерть автора". "Смерть автора" - это художественная концепция, согласно которой текст существует автономно и независимо от личности автора. Эта концепция стала одной из ключевых для такого направления ХХ века, как структурализм. Во Франции, например, структурализм имел беспрецедентный успех в научном сообществе и в масс-медиа в 1960-е годы. А у нас, почти за полвека до этого научного "бума" в Европе, уже был Л. Добычин, который писал свои произведения на швейной машинке в комнате на пятерых человек. И в этих произведениях уже были и "смерть автора", и "нулевой градус письма", который поднял на вершину славы, например, Альбера Камю, нобелевского лауреата, и многое-многое другое. Л. Добычин опередил своё время.
"Город Эн" (1935)
Роман "Город Эн" - роман-воспитание, роман-взросление. Это окружающий мир глазами ребёнка восьмилетнего возраста. Город Эн - это город N. из "Мёртвых душ" Н.В. Гоголя, о котором мечтает мальчик, от лица которого и ведётся повествование. Ему ужасно нравится Чичиков.
Я взял книгу и читал, как Чичиков приехал в город Эн и всем понравился. Как заложили бричку и отправились к помещикам, и что там ели. Как Манилов полюбил его и, стоя на крыльце, мечтал, что государь узнает об их дружбе и пожалует их генералами.
Через родителей он знакомится с мальчиком Сержем, которому рассказывает свою мечту:
Я пожал Сержу руку: - Мы с тобой - как Манилов и Чичиков. - Он не читал про них. Я рассказал ему, как они подружились и как им хотелось жить вместе и вдвоём заниматься науками. Серж открыл шкаф и достал свои книги. Мы стали рассматривать их. - Вот Дон-Кихот, - показал мне Серж, - он был дурак.
Мальчик однажды увидел стройную девочку, Тусеньку Сиу, и она ему очень понравилась. Он часто думает о ней и старается её увидеть. Он даже по-своему переиначивает её имя и называет её про себя "Натали".
В это время идёт русско-японская война (1904-1905). Об этом мы узнаём в тексте по двум строчкам:
- Надо больше есть риса, - говорила теперь за обедом маман, - и тогда будешь сильным. Японцы едят один рис - и смотри, как они побеждают нас.
Политика вообще очень редко проявляет себя в тексте, чаще всего - в случайном разговоре, или каким-то событием на заднем фоне ("убили Плеве").
В этом году инженерша полюбила политику. Часто она принималась судить о ней, и тогда у меня и маман начинали слипаться глаза.
У сына телеграфистки (маман мальчугана работает на телеграфе) более важные мысли.
Озабоченный, я не заметил на улице учителя чистописания, и меня посадили за это в карцер на час. Я рыдал весь тот день, и маман подносила мне капли.
...
Учителя чистописания не было несколько дней. Он болел. Я желал ему смерти и молился, чтобы Бог посадил его в ад. Но он скоро явился. - "Иуда, - вывел он на доске, - целованием предал Иисуса Христа", - и мы начали списывать.
Всё повествование - это мир мещан глазами подростка, радости и огорчения, свадьбы и похороны, учёба и друзья, сдача экзаменов и хождение в гости друг к другу. Причём, мещан в не уничижительном смысловом оттенке, который придал этому термину Максим Горький. Неумолимо движется Большая История и перед ней - маленький человек, думающий о простых вещах, фиксирующий вокруг себя обыденную обстановку, с её смехом и слезами, обычностью... Где-то в это время возводится "Гидроцентраль" Мариэттой Шагинян, месится "Цемент" Фёдором Гладковым, планируется и организуется фадеевский "Разгром". А Л. Добычин не замечает Больших Людей, Больших Идей... Вскользь, впроброс, пунктиром...
Разбирая на канале сборник эссе Милана Кундеры "Встреча", я писал, что, по его мнению, из Ф.М. Достоевского можно "извлечь всю антологию смеха". Довольно интересный тезис. Но вот подросток Л. Добычина пишет письмо своему другу Сержу:
Я много читаю. Два раза уже я прочёл Достоевского. Чем он мне нравится, Серж, это тем, что в нём много смешного.
Добычин написал это за 90 лет до эссе М. Кундеры.
И ещё одно: в самом конца романа мы узнаём, что у подростка, оказывается, было плохое зрение. И вот он первый раз надевает очки - и мир видится иначе. Роман заканчивается. То есть всё, что прошло перед нами до самой последней страницы - это взгляд расфокусированным зрением. Но мы не знали этого. Мы узнали это в самом конце. "Хорошо, - думает читатель, - тут меня несколько надули. Всё, что представлялось - оказалось не то... Но хуже, или лучше? Так ведь это же можно проверить! Пусть наш рассказчик теперь своим вооружённым зрением посмотрит на предмет своих грёз: если разочаруется, то, значит, всё хуже, чем мы представляли, а если восхитится, то - и мир наш восхитителен и не всё так плохо!"
Я стал думать о том, что до этого всё, что я видел, я видел неправильно. Мне интересно бы было увидеть теперь Натали и узнать, какова она.
"Ну вот он критерий истины!" - восклицает читатель. Последние строки романа:
Но Натали далеко была. Лето она в этом году проводила в Одессе.
Может и мир вокруг нас - тоже нечто расфокусированное, а мы не в курсе?.. Думаю, у Л. Добычина вы найдёте ответы на многие вопросы. Или не найдёте... На то он и Добычин, чтобы внезапно появляться и столь же внезапно исчезать... Но всё же почитайте. А "будет хорошая погода - бросьте"...
Спасибо всем за столь долгое внимание! Подписывайтесь, если интересно)
До новых встреч! Всё будет хорошо!)