Ветеран Вьетнамской войны Трэвис Бикл никак не может приспособится к жизни в мирное время. Чтобы как-то сладить с бессонницей, он устраивается работать в такси. Но от неуютного мира за окном нет спасения даже в работе. И чем больше Трэвис пытается уйти от одиночества, тем сильнее в нём запирается...
То самое кино, которое Квентин Тарантино обещал самым первым показать своему ребёнку. То самое кино, в котором «да не умер он в конце» ещё до Райана Гослинга. То самое кино, которое вспоминают, когда говорят о фильмах, изменивших кинематограф. То кино, которое достаточно посмотреть, чтобы понять всё о природе новой волны 70-ых в Голливуде.
Наконец, оно касается Вьетнамской темы. Все шедевры, касавшиеся её, говорили не просто о войне во Вьетнаме как частности – а затрагивали общечеловеческие вопросы. Когда пересматриваешь «Таксиста» сейчас, даже поражаешься, насколько эклектичной оказалась эта лента (определённо, лучшая в творчестве Мартина Скорсезе). Поскольку совместными усилиями сценариста Пола Шредера и режиссёра Скорсезе получился не столько портрет человека, сколько портрет самой жизни, той эпохи.
Несколько медитативный сюжет раскрывает перед нами не то личную драму глубоко одинокого человека, неспособного приспособится к жизни – не то экзистенциальную притчу о утрате себя в процессе противостояния несправедливости жизни. То, что Бикл – ветеран Вьетнама – лишь черта поколения, один из режиссёрских намёков на те огромные цифры людей, которые вернувшись домой либо вышибли себе мозги, либо принялись стрелять по окружающим.
На первый план выходит отсутствие зрелости психики. Неприкаянная душа Трэвиса не находит себе места, мучаясь бессонницей. И вроде бы сверхурочная работа приносит доход – но герою нет никакого дела до американской мечты, его собственное жилище буквально символизирует упадок в душе. А в одном из самых значимых эпизодов фильма – в разговоре с Колдуном – таксист и сам проговаривает полное непонимание себя, напоминая затюканного подростка на сеансе психоанализа.
И вот как раз подобные мальчишеские манеры и взгляды вместе с определённым максимализмом очень сильно характеризуют Трэвиса как потерянного человека. В фильме словно разворачивается путь его вхождения во взрослую жизнь и разочарования. Видевший изнанку во Вьетнаме и по ночам, он всё больше и больше мучается от ощущения диссонанса. Мир при свете дня и на плакатах слишком контрастирует с собственным ночным обликом, не вызывающим ничего кроме чувства омерзения.
Парадокс заключается в том, что не способный встроиться в этот мир Трэвис - не какой-то там инородный элемент, а плоть от плоти этого самого мира. Как тут не вспомнить «Мертвеца» Джармуша, который лучше всего характеризует фраза - «отпуская реальность». А история таксиста - это как раз про «утопание в реальности».
Джармушевский герой по мере движения к финалу всё меньше цеплялся за приметы своей прошлой жизни. Трэвис же наоборот, стремится уйти от одиночества - и эти попытки только ещё сильнее ограждают его. Он ненавидит мир и всего его действия направлены на то, чтобы выкарабкаться. И вот эти инфантильные подёргивания в итоге оказывают прямо противоположный эффект, работая в Земном Аду как в зыбучем песке или болоте. В обманчиво благостном финале Бикл утратил все остатки индивидуальности.
Вчерашняя молодёжь, верившая в лозунги хиппи и рок-н-ролльную свободу, сегодня оказалась в полном разочаровании от окружающей действительности – и не знала, куда деваться прочь из этого ада. Пресмыкаться, примкнуть к этому дьявольскому зловонному цирку – или бежать прочь – но куда? Прочь из жизни? Суицидальная личность где-то на подсознательном уровне стоит на распутье - направить агрессию на себя - или на мир.
И может быть потом получится – если не самому – то следующему поколению (Айрис) построить что-то светлое на руинах прогнившего мира. Но финал горько возвращает нас в реальность, несмотря на кажущийся хэппи-энд. Таксист встречает и развозит старые знакомые лица, словно всё вернулось на круги своя. Неужели всё повторяется?
Но нет, перед самыми титрами, в последние десять секунд, Скорсезе даёт нам кадр, говорящий о том, что круг как раз замкнулся. Это было очень пессимистичное высказывание и по итогам Вьетнама – и по тому, что происходило в общественной жизни. Как говорят американцы – «damage is done» - и не надо притворяться, будто всё хорошо. Рано или поздно придётся расстаться с иллюзиями – и тогда станет очень печально. Это действительно необыкновенный по мощи, художественным средствам и объёмности высказывания фильм. Жаль, что таких высот ни Шредер, ни Скорсезе больше не достигли.
А что вы думаете о фильме? Поделитесь своим мнением в комментариях.