Волнительным оказалось 1 сентября. Причём, не для детей, а для их отца. Уж очень не хотелось Сергею, чтобы его дочери были под воспитанием и обучением Салима Закирова. За Алёшку он был спокоен, ибо тот уже шёл твёрдо за Христом, а в школе – в седьмой класс.
– Роза, Даша, доченьки! Пожалуйста, родные мои, не слушайте проповедей Салима. Не враждуйте ни с кем, но и не поддавайтесь их призыву. Бойтесь быть завербованными, ибо вы потеряете и честь и свободу. Вы ещё очень юны, но этим поганцам того и надо. Вы не поддавайтесь. Роза, прошу тебя, держи Расула на расстоянии, ты идёшь уже в пятый класс. Не хихикай с ним. Даша, у твоей учительницы глаза горят, как бы обратить в свою веру тех, кто слаб духом. Ты слушай, но не бери в голову, знай, что их же шейх, Саид Чиркейский, против насилия. Ещё только второй класс у тебя будет, а эта мадам уже готова всех поставить на колени. Алёша, родной мой, следи за сёстрами, по возможности. – идя в школу на линейку, делал наставления отец. Он нёс в руках три букета цветов.
– Папа, да всё будет хорошо! Не нервничай. С нами Бог. У нас много хороших учителей, есть к кому подойти и с кем поговорить. – рассудительно сказал Алёшка.
– Да ничего Расул мне не сделает! – с возмущением сказала Роза, идя слегка позади.
– А чего это ты так реагируешь? Я переживаю за тебя, очень. Чем это он так тебе нравится? – спросил отец.
– Красивенький! – засмеялась Даша.
– Молчи, дyра! Не нравится он мне! – резко сказала Роза Даше.
Тем временем, они подошли уже к школе. Двухэтажное здание учебного заведения напоминало каменный барак. Местами отсутствовали в окнах стёкла, ремонта, после проведения КТО, ещё не было. Трещины от результатов подземных толчков паутиной расползались по фасаду здания. Зрелище не из приятных. Дети, родители и учителя толпились на площадке у школы. Родители возмущались, и было чем: опасно учиться в аварийном помещении.
– А вдруг развалится? Я не хочу, чтобы мои дети погибли! – кричала одна из матерей.
– Сделайте ремонт! Давайте мы деньгами скинемся? – предложил Сергей, прибывшему на день знаний, главе села.
– Бесполезно. У меня уже есть распоряжение о сносе этого строения. Я договорился, что все наши дети будут учиться в соседнем селе. Директор их школы не против. – ответил тот.
– Слава Богу! – облегчённо вздохнул Панкратов. Потом он подошёл к учителям, которые являлись классными руководителями его детей и вручил им букеты цветов.
– У кого есть машина, езжайте в соседнее село N, остальные ждите здесь, подъедут две или три маршрутки. Мест должно хватить, не так уж и много тех, у кого нет машины. – сказал глава селения к собравшимся.
*****
Учеников в классах другой школы прибыло, раза в два или чуть больше. И из привычных 6-8, их стало 12-18.
Расул Закиров сел за одну парту с Розой. Однако, учитель, к которому в класс они попали, рассадил их. Мальчики сидели по одной стороне, а девочки по другой. Строгий математик, седой дедушка Ильяс Халилович Магомедов, был по совместительству и директором школы. Занимал этот пост уже давно. Почётный гражданин всего района, патриот, ученик (мюрид) шейха Саида-афанди, с уважением относившийся к человеку любой нации и религии.
После того, как дети познакомились с учителями и друг с другом и обговорили расписание уроков, все стали расходиться по домам. Сергей подошёл к Магомедову поговорить о своих опасениях по поводу Розы и Расула, переживая за дочь. Ильяс Халилович слушал его внимательно. А потом сказал ему:
– Сергей Олегович, дорогой, ты не волнуйся. Про Закировых я много знаю. У нас в селе живёт его брат, тоже тот ещё ублюдoк. Управа найдётся на них, обязательно найдётся. Я найду. Найду, верь мне.
*****
Сидя в маршрутке, Сергей думал о том, как бы ему приобрести машину и мысленно считал деньги, которых упрямо не хватало.
*****
Дома их встретила грустная Омела, сидевшая одна перед телевизором.
– А где мама? – спросил с прихода Алёшка.
– Как вы только скрылись за поворотом, она оделась, собрала что-то в свою сумочку и быстро ушла, сказав мне, чтобы ела хлеб и фрукты, да воду пила, пока вы не вернётесь. Больше ничего не сказала. – вздохнула Омела.
Сергей решил позвонить ей, но: "Абонент находится вне зоны действия сети".
День уже близился к завершению, солнце скрылось за горным хребтом, стало прохладнее.
Отец и сын приготовили ужин. Кушали все молча. Матери всё ещё не было.
– Восемь вечера... – нарушила тишину Даша.
И тут, отец тихонько начал петь:
– Тихо падает звезда,
Ты пропала, но куда?
Что с тобою, где ты есть?
Там, где тёща, там, где тесть...
Может быть ты и не там,
Но вернись, я денег дам...
Где ты, милая звезда?
Подевалася куда? ...
– Папа! Да ты ещё и поэт у нас?! – восторженно произнесла Роза.
– Все Сергеи – немного Есенин... – отстранённо сказал отец.
– Завтра уже в школу. Учиться надо. – глядя на Розу и Дашу, сказал Алёшка.
– Тебе бы только читать, да учиться! – возмутилась Роза.
– То папа у нас пропадает, то мама. А я спать пойду, устала. – зевая, сказала Омела, вставая из-за стола.
*****
Ночью, когда все дети уже уснули, Сергей вышел из дома и сел под виноградом. Его грозди наливались, и уже совсем скоро созреют. Небо затянулось тучами, за которыми скрылись звёзды. Редкие фонари, как светлые точки в бесконечной темноте, вместе с умиротворяющим пением сверчков, создавали состояние спокойствия. Но, Сергей пытался дозвониться до жены. У него получилось позвонить тёще, но та спросонья ответила:
– Нет её у нас, и не было, и не звонила. Да и как она успеет-то до нас добраться, раз утром только из дома ушла? Никак. Где вы, а где мы? Как близко – от Дагестана до Ульяновска?! Менее, чем за сутки! Ну, ты дал! Спать ложись, вернётся.
– Душа не на месте. Она пятым беременна. – не без гордости, сказал Сергей.
– У неё в Махачкале подруги есть, может быть у них она? Правда я номеров и адресов не знаю. Спать хочу, мне на работу надо, ничего с ней не случится. – предположила тёща.
– Ладно, спи. – и Сергей отключил разговор.
Встал с лавочки, прошёлся по двору, затем, вышел на улицу и ему в ноги кинулась Феня. Она начала громко мяукать и куда-то повела Сергея.
– Куда ты? Что там? – спрашивал Сергей кошку.
Они пришли к реке. Шли вдоль неё ещё порядка двести метров, по каменистому берегу. И тут, на большом плоском камне... без чувств, лежала Лидия.
Продолжение следует...