Алёшка с Омелой договорились, чтобы не подавать вида о том, что они всё знают. Особенно, сёстрам ничего не говорить, ибо непременно проболтаются.
*****
Прошло четыре дня. Как-то обычно и даже скучно. Погода стояла жаркая и сухая, абрикосы на крышах быстро сморщивались.
Алёшка встал раньше всех, помолился, управился со скотиной, довольные петухи кукарекали. Среди и прочего птичьего шума, он вдруг услышал на улице, как Абдулла Ибрагимов с кем-то громко разговаривает. Собеседник его говорил тихо, да ещё и бараны блеяли, и пастух чем-то возмущался. Алёшкино внимание привлекло то, что Ибрагимов говорил по-русски. И тут он не выдержал, любопытство взяло верх и, открыв дверь в воротах, вышел на улицу. Глаза его полезли на лоб, рот растянулся в улыбке, и он, как маленький ребёнок, побежал, размахивая руками, громко выкрикивая:
– Папа! Папа! Ты живой! Я люблю тебя! Папа!
– Лёшка! Да, куда ж я денусь? Мало ли, что я там говорил. Всё хорошо, сынуля! Слава Богу! – отец обнял сына, прижал к себе, покачиваясь из стороны в сторону.
– Ну, ты меня понял. Давайте, домой идите! – сказал Абдулла и сам пошёл в свои ворота, с треском закрыв их за собой.
Войдя к себе домой, Сергей пошёл сразу в душ, попросив Алёшку принести ему чистую одежду и полотенце. Сын с радостью выполнил поручение.
Проснулась Омела и шепнула брату:
– Что ты так радуешься? Он же yбiйца.
– Надо уметь прощать. Христос прощает нас тогда, когда мы прощаем грехи нашим ближним. Тем более, что дед был с террорiстами тесно связан, возможно, на его совести очень много невинных жертв. Ты меня понимаешь? – ответил и спросил Алёшка.
– Да, вроде бы понимаю. – кивнула Омела.
Лидия слышала, что муж вернулся домой. Она сидела на кровати, закусив губу, думала, что бы ещё придумать. Потом тяжело вздохнула, встала и медленно произнесла себе под нос: "Будь, что будет. Жила же как-то раньше".
Роза и Даша, когда проснулись, долго обнимались с отцом. Лидия приготовила завтрак, позвала к столу.
Когда же вся семья уже стала расходиться по своим делам, в дом, без стука, зашёл Салим Закиров. Он угрюмо посмотрел на Алёшку и сказал:
– Белок очень больной. Смысла нет лечить. Судороги, расстройство кишечника, местами шерсти нет совсем, хорошо, что не лишай. Мы его на радугу отправили, чтобы не страдал.
– Жаль... – опустил голову Алёшка.
– Более того скажу. Это молодая девушка его оставила у магазина, я хотел ей что-то сказать, но она быстро ушла вверх, а там и скрылась. Я был с тележкой, картошку вёз, и видел это. Когда вернулся, через полчаса где-то, его уже там не было. А Феню вашу я видел у реки вчера вечером.
– Ура! Жива наша Феня!!! – захлопала в ладоши Омела.
– Салим, слушай, дело есть, пойдём, поговорим? – предложил Сергей.
– Пойдём. – согласился Закиров, искоса взглянув на Панкратова.
Мужчины вышли во двор и сели на лавочке под виноградом.
– Может продашь мне парочку гусей? Белых, а? – спросил Сергей.
– Извини, не продам. Это твоей Омеле надо? Нет, не продам. – твёрдо сказал Салим.
– Неужели ты такой упрямый, что до сих пор не понял, что я православный христианин?! И это не изменится, хотя бы и ножом меня резали, или срeляли, или волкам на съедение бросили. Я за Христа всегда готов пострадать. Какие бы я грехи не совершал, но предательство – самое худое дело. Что-то живут другие, никто никому ничего не навязывает. Вот, Абдулла Ибрагимов – той же религии с тобой, но даже женившись на русской, не заставил её сменить веру. А ты хочешь этого от меня, чужого тебе человека. Ну, не глупость ли? – Сергей говорил ровно и спокойно, чем взбесил Салима.
– Я не намерен с тобой общаться вообще! Ты живёшь в моём посёлке, значит должен быть, как все: делать намаз, ходить в мечеть и читать Коран. – резко сказал Закиров, встал и ушёл, хлопнув дверью в воротах.
– Не, ну дверь-то не твоя! Полудурoк! – крикнул вслед Сергей.
*****
Спустя две недели ровной и относительно спокойной жизни, жители горного Дагестана уже собирали с крыш абрикосы. Кто-то сушил и персики, но у Панкратовых их не было столько. Они их ели свежими, сделали компот и повидло.
– Скоро уже в школу, надо бы вас собрать. – задумчиво произнёс Сергей за обедом.
– О чём задумался? Деньги у нас есть, с пасеки много дохода. Хорошо продали молодых козлов и баранов. Ты ещё что-то чинил кому-то. Я-то не на много нашила. Что такое? – спросила Лидия.
– Да причём тут деньги... Другое. Не переехали мы отсюда, а этот прохиндей Закиров стал директором нашей школы. Видите ли, больше некому. А у него педагогический институт за плечами. Как бы жизнь всю не испортил детям нашим. – размешивая сахар в чае с молоком, сказал Сергей.
– Я его не боюсь. И Розу с Дашей в обиду не дам. – сказал Алёшка. – Каждое утро, перед походом в школу, будем вместе молиться. Они же по пять раз молятся, а нам достаточно утром и вечером. Да, сеструхи?
– Да! – хором ответили Роза с Дашей.
– А я буду дома? – спросила Омела.
– Тебе рано ещё в школу. Садика у нас тут нет. Будешь маме помогать. К Самире больше не ходи. Вот, она к тебе придёт – ладно, а ты туда не ходи. – ответил ей отец.
– А она мне вчера сказала, что её брат Расул хочет в будущем жениться на Розе и она не против. – Омела посмотрела на сестру, а потом на отца.
– Я просто с ним дружу, как с одноклассником! – Роза покраснела и вышла из-за стола.
Даша засмеялась. Алёшка вздохнул. Сергей молча проводил её взглядом. Лидия же, в это время начавшая собирать со стола посуду, вдруг схватилась за живот. Её начало тошнить и мутить. Она ушла в туалет, потом в ванную. Потом вышла оттуда и позвала мужа.
– Что, две полоски? – спросил, шепнув на ухо жене, Сергей.
– Да. – Лидия улыбнулась, а на глазах её заблестели слёзы.
Муж обнял её, прижал к себе, поцеловал и сказал:
– Сын будет, ещё один сын. Не волнуйся, и любовь воскреснет. Как сказал Иисус Христос: "Ты не бойся, только веруй!". Я с тобой, родная.
Продолжение следует...