Давайте честно: Владимир Набоков — не первый писатель, которого вы выберете, чтобы согреться уютной рождественской историей. Его тексты — это скорее лабиринты, чем глоток горячего чая. И всё же рассказ «Рождество» удивительным образом объединяет в себе холод отчаяния и свет чудесного. Этот текст — не о празднике, и не о евангельской истории, а о том, как жизнь может расцвести в самый тёмный момент. Начнём с фактов. Герой рассказа, Слепцов, теряет сына под Рождество. Вместо привычной праздничной суеты он погружается в ледяное отчаяние. Пустота его жизни подчёркивается мелочами: холодный склеп, натопленный флигель, забытые дневники. Всё это звучит как элегия о безвозвратной утрате, где каждая деталь добавляет к портрету боли. Но здесь Набоков делает то, что умеет лучше всех: из этой серой и ледяной пустыни он рождает чудо. Когда из кокона, оставшегося от коллекции сына, вылупляется громадная бабочка, - рассказ превращается из трагедии в нечто почти метафизическое. Можно сказать, что э