Ирина сидела за своим рабочим столом, пытаясь сосредоточиться на отчёте, но её мысли постоянно возвращались к странному разговору, который она случайно подслушала утром.
Её коллега Лариса с энтузиазмом делилась новостью с другим сотрудником:
— Говорят, Татьяна Ивановна собирает материалы на исследовательский центр Богдана. Думает, что там что-то не так с финансированием.
Ирина застыла, услышав имя мужа.
“Не может быть… Это какая-то ошибка,” — подумала она.
Но в глубине души она знала: её тётя, Татьяна Ивановна, заведующая кафедрой, профессор биологии, могла пойти на такое.
Когда Ирина вернулась домой, Богдан встретил её в прихожей, обняв её привычно одной рукой, другой всё ещё держа телефон.
— Ужин уже почти готов, — сказал он.
Но Ирина едва ли слышала его.
— Богдан, мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, бросив сумку на кресло.
— Серьёзно? Сейчас?
Она кивнула, и он, уловив её тревожный взгляд, убрал телефон.
— Что случилось?
— Сегодня на работе я услышала, что Татьяна Ивановна собирает материалы на твой центр.
Он нахмурился, но вместо удивления на его лице появилось раздражение.
— Ну, конечно, она. Кто же ещё?
— Ты знал?
— Не знал, но это не сюрприз, — сказал он, проходя на кухню. — Она никогда не скрывала, что её не устраивает, как я веду дела.
— Но зачем? — спросила Ирина, следуя за ним. — Это же семейные разборки. Почему она вмешивается в твою работу?
Он поставил сковороду на плиту, обернулся к ней и сказал:
— Потому что у неё не получается добиваться того, чего она хочет, и она считает, что моя репутация мешает ей.
На следующий день Ирина решила встретиться с Татьяной Ивановной. Тётя пригласила её в свой кабинет в университете, где каждый уголок дышал строгой академической атмосферой.
— Ирина, какая неожиданность, — сказала Татьяна, закрывая папку с бумагами. — Что привело тебя сюда?
Ирина села напротив неё, пытаясь выглядеть спокойно.
— Тётя Таня, я слышала, что ты собираешь информацию о центре Богдана.
На мгновение в глазах Татьяны мелькнуло удивление, но она быстро взяла себя в руки.
— Это правда.
— Но зачем?
— Потому что мне кажется, что там не всё так прозрачно, как кажется, — ответила она, сложив руки на столе. — Ты ведь знаешь, что наука — это честность.
— И ты решила, что именно Богдан нарушает эту честность?
Татьяна наклонилась вперёд, её лицо стало холодным.
— Ирина, не будь наивной. Успехи Богдана в последнее время слишком громкие, чтобы быть случайностью. Я просто хочу убедиться, что всё в порядке.
— Ты хочешь уничтожить его репутацию.
— Нет, — спокойно ответила она. — Я хочу справедливости.
Ирина почувствовала, как внутри неё растёт гнев.
— Но это разрушит нашу семью.
— Если ваша семья построена на нечестности, она разрушится сама, — парировала Татьяна.
Идя по университетскому коридору после разговора, Ирина пыталась справиться с накатившими эмоциями.
“Почему она так поступает? Разве мало того, что Богдан трудился, чтобы добиться своего? Почему она не может просто быть довольной своими успехами?”
Ирина вспомнила, как Татьяна Ивановна ещё в её детстве всегда искала способ показать, что она лучше других. Вечно сравнивала Ирину с её матерью:
“Надо работать больше, чтобы не быть как твоя мать — обычной домохозяйкой.”
Теперь та же критика была направлена на её мужа.
“Но я не позволю ей разрушить то, что мы с Богданом построили.”
На кухне царила напряжённая тишина. Ирина поставила кастрюлю на плиту, но забыла включить газ. Её руки машинально двигались, но мысли были полностью поглощены недавним разговором с тётей.
Богдан вошёл, положив телефон на стол.
— Ты поговорила с ней? — спросил он, открывая холодильник.
— Да, — кивнула Ирина, поворачиваясь к нему. — Она не отступит.
— Я так и думал, — вздохнул он. — Что она сказала?
— Она уверена, что поступает правильно. Думает, что ты используешь гранты не по назначению.
— Это бред, — отрезал он. — Пусть копает. У меня всё чисто.
Ирина опустила глаза.
— Ты уверен?
Богдан нахмурился.
— Ирина, ты правда думаешь, что я мог сделать что-то подобное?
— Нет! — быстро ответила она. — Я знаю, что ты честен. Но ты не представляешь, насколько она упряма.
Он подошёл ближе, его голос стал мягче.
— Слушай, пусть она делает, что хочет. Главное, чтобы ты не переживала.
— Это сложно, — прошептала Ирина.
Через несколько дней в центр Богдана пришёл запрос на проверку. Новость распространилась быстро: сотрудники шёпотом обсуждали, как это отразится на их работе.
Богдан выглядел спокойным, но Ирина знала, что его это задело.
— Это всё она, — сказал он вечером, листая бумаги. — Я готовлю полный отчёт. Пусть проверяют.
Ирина чувствовала себя беспомощной. Её мир, где работа и семья существовали порознь, рушился.
Елена, её подруга, встретилась с Ириной за чашкой кофе.
— Ну и как ты держишься? — спросила она, отставляя чашку на блюдце.
— Не очень, — призналась Ирина. — Кажется, что всё выходит из-под контроля.
— Ты пробовала ещё раз поговорить с тётей?
— Да, — ответила она. — Бесполезно. У неё только одно на уме — доказать свою правоту.
Елена задумалась.
— А ты уверена, что это только зависть? Может, дело в чём-то другом?
— Например?
— Может, она считает, что твоё место между ней и Богданом? Что ты должна выбирать?
Эти слова заставили Ирину замолчать.
“Между ними? Нет. Но разве я не чувствую себя так каждый день?”
На семейной встрече напряжение достигло своего пика. Татьяна Ивановна приехала чуть позже всех, как всегда эффектно и уверенно.
— Ну что, как там твой центр, Богдан? — начала она, садясь за стол.
— Лучше некуда, — спокойно ответил он, но в его голосе чувствовалась сталь.
— Правда? — с едва заметной усмешкой произнесла она. — А проверки тебя не беспокоят?
— Совсем нет, — отрезал он. — Мы открыты и готовы показать всё.
Ирина почувствовала, как её сердце начинает стучать быстрее.
— Тётя Таня, может, хватит? — наконец сказала она.
— Хватит? — удивлённо подняла брови Татьяна Ивановна. — Ты думаешь, я делаю это ради забавы?
— Мне кажется, это выходит за границы профессиональной этики, — ответила Ирина.
— Этики? — холодно усмехнулась Татьяна. — Этика — это не закрывать глаза на возможные нарушения, даже если это касается семьи.
Богдан встал из-за стола.
— Ирина, мы уходим, — сказал он, не глядя на тётю.
На обратном пути домой Ирина не могла избавиться от чувства, что их семья трещит по швам.
— Знаешь, — сказал Богдан, нарушив тишину, — мне жаль, что ты оказалась между нами.
— А мне жаль, что она не видит, как её действия рушат всё вокруг, — ответила Ирина.
— У неё нет цели что-то сохранить. Её цель — доказать, что она права.
Ирина задумалась.
“Но какой ценой? И если она пойдёт до конца, выстоит ли наша семья?”
Следующие дни превратились в напряжённое ожидание.
Ирина старалась отвлечь себя работой, но каждое новое сообщение от Богдана заставляло её сердце замирать. Проверка началась, и хотя её муж уверял, что всё в порядке, она знала, что это ударило по его репутации.
Однажды вечером, когда Богдан задерживался на работе, Ирина получила письмо от коллеги с заголовком: «Обсуждение на кафедре».
“Тётя Таня снова за своё,” — мелькнуло у неё в голове.
В письме был прикреплён документ — список вопросов, которые Татьяна Ивановна разослала членам грантового комитета. Они были сформулированы так, будто центр Богдана уже виноват.
“Она не просто проверяет, она настраивает людей против него,” — осознала Ирина.
Ирина приехала к тёте без звонка. Татьяна Ивановна встретила её с привычной уверенностью, но в её глазах мелькнуло удивление.
— Ты должна объяснить мне, что ты делаешь, — сказала Ирина, даже не снимая пальто.
— Объяснить? — переспросила тётя, садясь за стол. — Я пытаюсь добиться правды.
— Правда? — Ирина подошла ближе. — Твои вопросы сформулированы так, чтобы люди начали сомневаться в честности Богдана, даже если проверка ничего не найдёт.
— Ирина, ты драматизируешь.
— Нет, — ответила она твёрдо. — Ты разрушаешь его репутацию ради своей гордости.
Татьяна Ивановна встала, её лицо стало холодным.
— Ради гордости? Ты думаешь, что я просто завидую?
— А разве это не так?
— Ты никогда не понимала, каково это — работать всю жизнь и видеть, как твои проекты обходят стороной, а кто-то получает всё за счёт удачи.
— Это не удача, это труд, — перебила её Ирина.
— И ты это называешь трудом? Построить успешный центр, используя связи и деньги?
Ирина замолчала, потрясённая её словами.
— Если ты так думаешь, то это не про Богдана, это про тебя, — наконец сказала она.
На следующий день Ирина узнала, что Татьяна Ивановна вынесла конфликт на обсуждение в профессиональном сообществе. В сети появилась статья с намёками на скандал, и имя Богдана стало ассоциироваться с подозрениями.
Когда Ирина пришла домой, Богдан сидел за компьютером.
— Ты видела это? — спросил он, даже не обернувшись.
— Да, — тихо ответила она.
Он закрыл ноутбук и взглянул на неё.
— Я думал, что мы сможем пережить это, но если так продолжится…
— Мы сможем, — перебила его Ирина. — Она не сможет доказать то, чего нет.
— Но слухи уже запущены, — ответил он. — И люди скорее поверят им, чем будут разбираться в правде.
Ирина поделилась своими страхами с Еленой.
— Я не знаю, что делать, — сказала она, нервно вертя в руках чашку. — Она готова разрушить всё, лишь бы доказать свою правоту.
— Она всегда была такой, — заметила Елена. — Но почему ты думаешь, что можешь это остановить?
— Потому что она моя тётя, — ответила Ирина.
— А ты уверена, что для неё это что-то значит?
Эти слова больно ударили Ирину.
“Что, если Елена права? Что, если тёте важно только победить, а не сохранить семью?”
Через несколько недель комиссия вынесла свой вердикт: центр Богдана не нарушил условий использования грантов.
— Я же говорил, что всё в порядке, — сказал Богдан, облегчённо выдыхая.
Но радость была недолгой. В тот же день появилась новая статья, где подчёркивалось, что сам факт проверки ставит под сомнение прозрачность работы центра.
— Это всё она, — сказал Богдан. — Её цель была не доказать что-то, а оставить пятно.
Ирина молчала, понимая, что он прав.
В их доме всё чаще висела тишина. Богдан отдалялся, погружённый в восстановление репутации, а Ирина чувствовала себя между двумя фронтами.
Однажды вечером он сказал:
— Я не знаю, как мы будем дальше.
— О чём ты? — спросила она, с трудом подавляя волнение.
— Я не могу бороться с ней и одновременно сохранять семью. Это слишком.
Ирина не нашла, что ответить.
Богдан прочитал новость с каменным выражением лица. Ирина стояла рядом, чувствуя, как тревога врастает в неё корнями.
— Они даже не потрудились проверить факты, — наконец сказал он, откладывая газету. — Просто догадки, но их достаточно, чтобы разрушить всё.
— Мы можем как-то это остановить? — осторожно спросила она.
— Как? — его голос был резким. — Каждый раз, когда мы отвечаем, это только подливает масла в огонь.
— Может, нужно поговорить с редакцией? Или дать официальный комментарий?
— Они уже выбрали сторону, — сказал он, с трудом сдерживая гнев. — Им интереснее скандал, чем правда.
Ирина молчала, понимая, что его правота не приносит облегчения.
Этой же ночью Ирина решилась на последний разговор с Татьяной Ивановной. Она постучала в её дверь поздно вечером, и тётя встретила её в халате и с чашкой чая.
— Ты снова пришла меня уговаривать? — с легкой усмешкой спросила она.
— Нет, — твёрдо ответила Ирина. — Я пришла узнать, довольна ли ты тем, чего добилась.
Татьяна Ивановна села в кресло и указала ей на диван.
— Если ты думаешь, что я сделала это ради удовольствия, ты меня не знаешь.
— Ты разрушила не только его репутацию, но и мою семью, — сказала Ирина, садясь напротив.
Тётя наклонилась вперёд, её лицо выражало смесь усталости и раздражения.
— А кто сказал, что ваша семья была такой крепкой? Если всё рухнуло из-за проверки, может, дело не во мне?
Ирина замерла.
— Ты не можешь так говорить, — прошептала она.
— Могу, — холодно ответила Татьяна. — Ты хотела, чтобы я прекратила, но не задумалась, почему я это начала.
— Ты завидуешь ему, — наконец выпалила Ирина.
Татьяна Ивановна усмехнулась.
— Завидую? Возможно. Но главное, я хотела, чтобы люди видели, как несправедливо распределяются ресурсы. Ты думаешь, я ошиблась?
Ирина не нашла слов. Она встала и ушла, чувствуя, что никакие объяснения больше не имеют смысла.
Через неделю Богдан позвал её в кабинет. На столе лежала папка с документами.
— Это что? — спросила она, опасаясь ответа.
— Моя отставка, — сказал он ровным голосом.
— Что? Нет, ты не можешь!
— Ирина, — он посмотрел на неё устало, — я не могу больше бороться. Эта проверка и последующие слухи сделали мою работу невозможной.
— Но это несправедливо! Ты ничего не сделал!
— Несправедливость в том, что люди верят в то, что читают, — сказал он. — А я устал доказывать, что это не так.
Его слова прозвучали как приговор, и Ирина почувствовала, как мир вокруг рушится.
Богдан ушёл из центра, оставив его в руках нового руководства. Несмотря на то, что обвинения так и не были доказаны, его репутация была подмочена.
Ирина старалась поддерживать его, но понимала, что напряжение между ними стало непреодолимым.
Однажды вечером он сказал:
— Я не знаю, можем ли мы дальше быть вместе.
— Что ты хочешь сказать? — прошептала она.
— Каждый раз, глядя на тебя, я вижу её.
Ирина не смогла ответить. Она поняла, что их отношения разрушены не только действиями Татьяны Ивановны, но и этим невидимым грузом, который они не могли сбросить.
***
Богдан уехал в другой город, начав работать в другой сфере, вдали от науки. Ирина осталась одна, постепенно восстанавливая свою жизнь. Она больше не поддерживала связь с Татьяной Ивановной, но её образ часто всплывал в её мыслях.
“Иногда разрушение происходит не из-за фактов, а из-за того, что люди позволяют зависти управлять их жизнями,” — думала она, смотря на закат за окном своей квартиры.
Теперь она знала, что не всегда можно сохранить и семью, и мечты.