Тбилисскую улицу Иванэ Мачабели назвали так в 1991-м честь писателя и общественника, чья родина тогда как раз горела: Самачабло - это окрестности Цхинвала, а в обиходе у грузин - вся Южная Осетия. Когда же строились большинство домов на этой улице, она называлась Сергиевской.
Квартал ниже улицы Лермонтова примечателен, например, Азово-Донским банком и ещё одним домом магната Микаэля Арамянца (см. здесь), в подвале которого после "уплотнения", он умер в 1922 году в нищете.
Ещё - домом Шахлороянца, где на прошлом рубеже веков располагалась основанная ещё в 1864 году Кавказская археологическая комиссия. И - жил её руководитель, сын грузинки и шотландца Николай Марр, в Закавказье известный как археолог, вернувший из забвения Ванскую скалу, Ардануч и Ани, а в остальном мире - как "Лысенко от языкознания", придумавший "яфетическую теорию", согласно которой любой язык - сущность классовая, а в его основе - развившиеся разными путями выкрики первобытных трудящихся "сал!", "бен!", "йон!", "рош!". Причём первыми додумались свести их в язык, конечно, первобытные грузины! Собственно, это из-за него Сталин стал большим учёным, в языкознании познавшим толк: марризм на полном серьёзе господствовал в советской лингвистике всю его эпоху, пока в 1950 году Вождь лично не прибил его статьёй "Марксизм и вопросы языкознания".
По соседству находилась редакция "Мшак" ("Труженик") - как бы не главной в 1872-1920 годах армянской газеты, освещавшей в особенности мрачную жизнь армян на востоке Османской империи, которую лихорадило полвека до геноцида. В другой редакции журнала "Аргонавт" его главред и основатель, ростовский адвокат Иван Тхоржевский, оказавшись ещё и незаурядным переводчиком-самоучкой, открывал грузинских поэтов России и русских поэтов Грузии. Но все эти дома не слишком зрелищные.
Лишь дом Читахова (или Мирзоева) на углу улицы Лермонтова я обойти вниманием не могу: в 1900-03 тут жил с родителями гимназист Николай Гумилёв - его старший брат тогда болел чахоткой, и семья предпочла перебраться на солнечный юг. И вот здесь, в романтичной Грузии последний романтик русской поэзии написал своё исходное стихотворение "Я в лес бежал из городов...", в 1902 году опубликованное в газете "Тифлисский листок":
Чуть дальше стоит как бы утопленный вглубь квартала дом, кажется самый молодой в Сололаки - это дворец Лаврентия Берии, который глава Грузинской ССР построил в 1936-м для себя. Краеведению он более известен разрушениями - например, уже упомянутого Ванкского собора или гигантского караван-сарая Тамамшевых на площади Свободы.
Да и этот дом - зловещий: в том же 1936 в его ещё пахший свежей краской и древесиной подъезд зашёл Нестор Лакоба, глава Абхазии, приглашённый Берией на примирительный ужин после ссоры. Потом хозяева и гость пошли в театр, а со спектакля Нестор ушёл в антракте, ощутив дурноту, и в тот же вечер умер в гостинице в страшных мучениях: если даже Берия его не отравил - сложно думать что-то иное... Камнем преткновения же была судьба Абхазии, которую мегрел, как в эпоху средневековых войн двух приморских княжеств, хотел во что бы то ни стало затащить в свои владения.
Но главная достопримечательность этой улицы - вот. Едва влезает в кадр дворец в кои то веки не армянского, а собственно грузинского магната Давида Сараджишвили (1902-05). На этом месте стоял и дом его родителей, преуспевших купцов, отправивших сына учиться сперва в Петербург, а затем в Гейдельберг на химические факультеты.
В целях сугубо утилитарных: продолжив обучение во Франции у Жана Батиста Камю, Давид Захарьевич вернулся в Россию её единственным предпринимателем, точно знающим, как получать коньячный спирт и сколько держать его в дубовых бочках.
Сперва Сараджев построил три завода в Тифлисе - водочный (1885), ликёрный (1887) и коньячный (1888), а затем его империя расширилась на Ереван (1894), Кизляр (1895), Баку (1896), Владикавказ и даже Калараш (1895) в Молдавии. И само собой, как богач из народа наподобие азербайджанцев-нефтяников в Баку или фабрикантов-староверов в Подмосковье, Сараджишвили не мог не стать крупнейшим меценатом Тифлиса.
Возводить дворец на месте родительского дома он пригласил Карла Цаара, крупного немецкого архитектора, более ничем не отметившегося за пределами фатерлянда. В 1911 году Давид Захарьевич умер от рака, а потомки стали искать применение для роскошного, но не очень уютного здания. Так, в 1914 году здесь гостил сам Николай II, ну а в 1921 советская власть устроил во дворце Дом Писателей Грузии.
Где, конечно, успели побывать буквально все навещавшие Сакартвело "признанные" русские писатели (то есть - чуть менее, чем просто все), а трепетный Осип Мандельштам в 1921-м тут и вовсе полгода жил под опекой Тициана Табидзе (который спас его из застенков в Батуми), занимался переводами и написал одно из главных своих стихотворений "Умывался ночью на дворе", навеянное смертью Гумилёва. Дом Писателей действует и ныне, и внутрь можно беспрепятственно зайти - только не через главный вход, а через подворотню:
Парадное фойе выглядит так:
Модерновые интерьеры с их криволинейностью слегка напоминали московский дом Рябушинских:
И можно представить пышные банкеты с буржуа в тёмных фраках и их дамами в изящных платьях, где хозяин становился тамадой:
И тихие семейные застолья, на которых жена порой просила мужа хоть за обедом перестать думать о курсах акций:
А может - посиделки литераторов, при свечах и кутаясь в пальто читавших свежие стихи, теперь известные нам из школьных учебников. Часть залов заняты двойным музеем - литературным с судьбами и вещами грузинских писателей (по большей части - жертв репрессий):
И сараджевским фамильным с этикетками его коньяков:
Отдельная достопримечательность дома - напольная плитка: считается, что такой узор заказывали у "Виллрой и Бош" лишь дважды - сюда и на "Титаник":
Вот только самую красивую композицию я как-то забыл снять - она в центре "каменного ковра" террасы, у питьевого фонтана, из которого наверное и умывался ночью сраженный вестью о расстреле друга поэт Осип:
Терраса обращена в уютный двор, фактически кафе, похожий на огромную комнату:
Всё вместе - странный феномен Тбилиси: в одних республиках Союза нет и никогда не было такой роскоши, в других большевики её остервенело истребили.