«Изображая жертву» – фильм, который принёс Кириллу Серебренникову известность в киноманской среде. Это сейчас Серебренников – всемирно известный режиссёр с кучей наград на самых престижных мировых фестивалях, а тогда, в далёком 2006 году, о нём вне театральной среды знал мало кто. И вот он решается на небольшие деньги поставить фильм по пьесе братьев Пресняковых, с которыми он уже работал в театре, с достаточно известными актёрами, в числе которых Фёдор Добронравов и Лия Ахеджакова. Тут и пошли первые серьёзные премии – и «Ника», и призы фестиваля «Кинотавр», номинации на «Золотого орла». О Серебренникове заговорили все.
Читайте также наш более короткий материал об этом фильме:
Пять причин смотреть «Изображая жертву»
О чём фильм?
Главный герой – Валя, молодой человек, отчаянно не желающий ничего делать. Он работает в милиции, изображая жертв преступлений на следственных экспериментах. У него есть девушка, которую он, судя по всему, не сильно любит, и мать, к которой он тоже сильных чувств не питает. Работает он тяп-ляп, как, впрочем, и остальные члены следственной команды. Сценарий ведёт нас сквозь череду следственных экспериментов, больше похожих на фарс, чем на реальные расследования, изредка прерываясь на сцены личной жизни, которая у героев столь же бессмысленна, сколь бессмысленны эти следственные эксперименты.
О чём на самом деле фильм?
Смысловое ядро фильма, отражённое в названии – экранизация тезиса «вся жизнь – театр, а люди в нём актёры». Причём экранизация в откровенно негативном ключе. Герои, будто ополчившись на Настоящее, с дьявольским упорством пытаются сфальсицифировать реальность. Фальсификация, подмена, осатанелая игра в жизнь – вот чем занимаются герои на протяжении всего фильма. Главный герой преуспел в этом больше всего, сделав игру своей профессией. Причём он подменяет самое настоящее, что человек может в своей жизни испытать – смерть. Ведь, оказываясь перед лицом смерти, человек наиболее ярко понимает, что он – живёт, осознаёт свою бытийность, самость, действительно становится целостной личностью. Изображая жертву в «следственных экспериментах», больше напоминающих трикстерские абсурдистские спектакли, герой, ухмыляясь и явно скучая, относится к смерти максимально несерьёзно, превращая её в нелепую игру. Он становится двойником смерти – нелепым, лишённым драматизма доппельгангером с демоническим смешком на устах и в клоунском фригийском колпаке злого волшебника, роль которого здесь исполняет кепка с символикой дорожного знака. Но если смерть нелепа, то нелепа и жизнь, как её антитеза. Из отрицания смерти, её драматизма и важности, следует и отрицание жизни как таковой. Нельзя полноценно, аутентично жить и ощущать мир во всей его полноте, если смерть предстаёт в сознании как бессмысленная, незначительная шутка. Пара жизнь-смерть – самая ослепительная, контрастная из всего, что можно наблюдать. Лишаясь смерти, лишаемся и жизни.
Понимает ли это герой? Точно чувствует. Ибо его жизнь вне работы – такой же театр абсурда, как и на работе. Он не способен любить, он не способен действовать. Всё вокруг себя он пытается фальсифицировать, причём весьма успешно. Солнечную, прямую диурническую логику Настоящего мира «А = А», «Б = Б», не знающую и не терпящую хитростей, он окружает сетью ночных уловок и эвфемизаций. Показательная сцена: мать предлагает главному герою, Ване, сходить за хлебом, а он вместо этого заговаривает ей зубы историями про то, что хлеба может не быть, а лаваш – отравлен. Другая сцена: изображая со своей девушкой секс, он использует некоторые практики, по его выражению, не для усиления ощущений, а наоборот, для приглушения. В обоих случаях он применяет главное оружие против реальности – антитезу. Хлеб (символ жизни) отравлен и несёт смерть, секс должен быть максимально бесчувственным. Здесь работает то, что социолог Жильбер Дюран называл мистическим ноктюрном – приглушение, сглаживание, перевёртывание противоречий, ведущее в итоге к невозможности Быть.
Остальные герои не отстают. Один из преступников, по всей видимости, наговаривает на себя, придумывая нелепую историю о том, как он 5 минут плавал под водой, не всплывая. Мать героя и её новый бойфренд изображают счастливую семейную жизнь. Показателен эпизод в японском ресторане, в котором Лия Ахеджакова изображает японку. Японская кухня здесь как торжество царства симулякров – вокруг лишь символы без содержания, и ничто здесь не имеет прямого значения. Люди лишь изображают, что что-то понимают в японской кухне и культуре, внезапно ставшей модной в начале нулевых – и то же самое можно сказать и о всём мире в целом. Люди изображают, что понимают что-то. Что понимают ценность жизни и смерти. Не понимают – и понимать не хотят, превращая бытие в нелепый театр фальсификаций. И в этом главная трагедия, которую фильм вскрывает.
Что из этого следует?
Один из героев, капитан милиции и непосредственный начальник изображающего жертву Вани, в финале взрывается в бессильном протесте против превращения жизни в бездарный театр. Триггером становится лёгкость, с которой преступник «пульнул» (по его выражению) в своего бывшего одноклассника. Люди, не умеющие и не желающие жить по-настоящему, погрязшие в игре и сетях обмана, накидываемых ими на реальность, и к смерти относятся как к чему-то незначительному. Для капитана это видится чем-то ужасным: ведь эти люди вокруг нас, они водят самолёты, они работают врачами. Что с этим делать – фильм, как и капитан, не знает.
Меняются поколения, старшие не понимают младших и наоборот. Но фильм «Изображая жертву» говорит, что на самом деле – никто никого не понимает и понимать не желает, и дело вовсе не в поколенческом разрыве. Просто кто-то более талантливый манипулятор и умеет лишать символы значений, а кто-то менее. Но в сетях постправды, в которых уже не важно то, как дела обстоят «на самом деле», а важно лишь то, как и с какой целью обрывки реальности перетасованы между собой в сознании людей, окажутся все. И манипулируемые, и сами манипуляторы. Все – в болоте небытия. И с этим надо что-то делать.
Моя оценка: 7.2/10
КиноПоиск: 7.2/10
IMDb: 7.1/10