Одним из наиболее популярных клише в арсенале буржуазных критиков является утверждение, что марксизм — это "догма". Это обвинение часто используется для дискредитации марксистской теории, представляя её как застывший и непригодный для анализа современных реалий набор идей. Но если присмотреться, то за этой риторикой скрывается не что иное, как неспособность (или нежелание) оппонентов честно разобраться в сути марксистского подхода.
Марксизм, вопреки буржуазным карикатурам, является живой и развивающейся теорией, основанной на научном подходе. Его ключевая методология — диалектический материализм — предполагает анализ реальности в её изменчивости и развитии. Это не свод предписаний, а инструмент для понимания мира и преобразования его на благо большинства.
Ирония же обвинений в "догматизме" заключается в том, что чаще всего именно буржуазная идеология является наглядным примером застывших догм. Она упорно цепляется за постулаты, оправдывающие статус-кво: "свобода рынка", "невидимая рука" и "демократия, как вершина прогресса". Все эти понятия трактуются как аксиомы, даже если эмпирическая реальность их опровергает. Попробуй только усомниться в святости частной собственности — и тебя тут же заклеймят "утопистом" или "ретроградом".
Обвинения в догматизме, таким образом, — это попытка перетянуть внимание с актуальной критики капиталистической системы на спор с мнимой "устарелостью" марксизма. Но как показывает история, марксизм продолжает оставаться теорией, которая способна не только объяснять мир, но и вдохновлять на его изменение. И это, пожалуй, самая страшная "угроза" для тех, кто на деле защищает свои привилегии под прикрытием лозунгов о "рациональности" и "прогрессе".