Люся и рта никому раскрыть не давала, быстро ставила точку в разговорах, мол, а вам какое дело? Сошлись мы, или разошлись? Я к вам за советом не шла, вот и нечего мне указывать. Своей жизнью займитесь, а за моей следить не надо. Всё у меня хорошо. Дом, муж, ребёнок. Думаете сладко одной живётся? Дочке отец каждый день нужен, а не раз в месяц по выходным. Я может только ради дочки с ним и помирилась, вам откуда знать? Вот вы, Галина Тарасовна, что же хорошего видели? Детей в одиночку тянули, а где теперь те дети? Выросли, да разъехались, и остались вы одна на старости лет. А так бы с мужем жили, как положено.
Начало тут
Галина Тарасовна с усмешкой посмотрела на Люсю и сказала:
- Вот посмотришь на тебя, Люся, вроде умная ты женщина. А глубже копнешь- нет в тебе ни ума, ни уважения к себе. Откуда только самомнение такое? Кому твоя жизнь нужна- то, Люся? Живи, как знаешь. Только умные люди на чужих ошибках учатся, а глупые- на своих.
А по поводу того, что жить, как положено надо- кем положено- то, Люсенька? Я как- то не привычная жить по стандарту, всю жизнь своим умом живу, так, как мне видится, как мне лучше, а не как кто- то нам неведомый положить изволил. Мои дети да, выросли, разъехались, свои семьи у них. Только и твоя доченька всю жизнь маленькой не будет, тоже вырастет, да даст Бог, своей головой жить начнет. Только видишь ли, Люся, в чем тут дело? Мы с мужем- то бывшим не ахти хорошо жили, так же, как ты со своим Юркой. И гулял он от меня, и обижал. Разве жизнь это? Так, подобие одно. Только народ веселить той жизнью. Мы- то что, мы большие, взрослые, иногда и умные, сами вольны решать, как нам жить и что делать. И от советов отмахиваемся, и вещей очевидных не замечаем. А дети- да кто их спрашивает? Малы еще, чтобы решать что-то. Только то, как родители живут и на детях отражается, представляешь, Люся? Все они видят, все замечают, и понимают не меньше, чем взрослые. И привыкают к такой жизни, начинают думать, что это нормально, что так и должно быть. Потому что другой- то жизни и не знают ребятишки.
Я для себя решила, что не хочу, чтобы ребятишки мои видели, как папа их меня бьёт и унижает. Чтобы ссор наших не видели, и на скандалы чтобы не смотрели. Мне их спокойствие куда дороже вашего кем-то положенного. Без таких отцов детям гораздо лучше, Люда. Выросли они у меня, что сын, что дочка, и ни разу слова плохого не сказали о том, что без отца росли. Хорошему отцу если надо, он не будет конца месяца ждать, чтобы детей повидать. А плохому эти дети и под одной с ним крышей даром не сдались.
Люся тогда огрызнулась, мол, вам бы, Галина Тарасовна, не в бухгалтерии сидеть, а в психологи пойти, вон как говорите красиво, заслушаться можно. Только сколько уже поколений так живут, и ничего.
-Живут, Люся. И до нас сколько поколений так жило, и после нас сколько их еще будет. Только раньше нравы другие были, порядки строгие. А сейчас если что не нравится, уходи, никто слова не скажет. Пока терпят женщины, так и будет этот бег по замкнутому кругу.
-А при чем тут замкнутый круг, Галина Тарасовна? Ерунду вы какую- то говорите!
-Отчего же ерунду, Люся? Еще в XV веке Себастьян Брант сказал:
Ребенок учится тому,
Что видит у себя в дому,
Родители пример ему.
Кто при жене и детях груб,
Кому язык распутства люб,
Пусть помнит, что с лихвой получит
От них все то, чему их учит.
Мужья- пример для жен своих,
А дети учатся у них.
Коль видят нас и слышат дети,
Мы за слова свои в ответе.
И за слова...Легко толкнуть
Детей на нехороший путь.
Держи в приличии свой дом,
чтобы не каяться потом.
Люся закатила глаза и цокнула языком, мол, а это то тут каким боком?
-А вот каким: папа маму лупцует по чем зря? Ну и ладно, раз молчит мама, да терпит, значит так надо.
Пьет папа, маме не помогает, да на диване валяется, а мама весь дом на себе тянет? Значит ее устраивает. Значит, так можно.
Папа маме скандалы закатывает да словами разными плохими на нее говорит? Раз молчит мама и терпит, значит норма это.
Гуляет папа, а мама прощает его, да назад пускает, и в дом, и в постель? Значит, так положено кем- то неведомым.
Много ведь таких примеров наговорить можно, Люся. А дети что? Дети, они как губка, впитывают все, что видят, запоминают, а потом повторяют ошибки родителей. И получается, что мальчик, который жил в такой атмосфере с рождения, не видит ничего зазорного в том, чтобы поднять руку на женщину, обидеть ее, оскорбить, унизить. Потому, что папа родной так всю жизнь делал.
И вырастает этот мальчик, который в детстве был хорошеньким послушным ребенком, маме песенки пел, да открытки мастерил, и понимает, что он- мужик, а те, кто мамами становятся, просто бабы, от которых проку нет, и уважать их не за что. И начинает этот мальчик пить, жену свою, которую полюбил когда- то оскорбляет,, унижает, бьет да поколачивает.
А жена эта что же? А жена, Люсенька, она ведь тоже когда- то маленькая была. И возможно жила в семье, где папа маму не уважал и за человека не считал. Пил, бил, гулял от нее направо и налево. А мама этого папу прощала, и назад принимала.
И девочка эта, так же, как когда- то ее мама, начинает мужа прощать, придумывать отговорки, что все это из-за детей, ради детей, и для детей. Вот он замкнутый круг, Люся. И то, что ради дочки ты его простила- глупости это все. Ты ее- то спросила, нужен ей такой папа?
А что толку говорить, когда Люся для себя всё решила? Муж у неё, семья, дочка. Только если глубже копнуть, муж- то бывший, и семья- одно название.
Очень быстро Юрка освоился, оперился, понял, что раз простила его Люська, то и не денется теперь никуда. Стал он опять на жену бывшую покрикивать, руки распускать, опять ревности свои показывать начал, мол, куда наряжаешься, да для кого красишься. Стали люди добрые Люсе сообщать, что видели его в компании с дамочками, мол, гуляет он от тебя.
Как же жалела сейчас Люда, что дала она тогда слабину, простила Юрку, и приняла его назад! Ведь не прости она его тогда, наверное всё бы было по другому. Да что теперь говорить об этом?
Когда поняла Люда, что беременна, отношения у них опять были не ахти, и всё шло к тому, что опять разбегутся они. Юрка гулял не то, чтобы в открытую, но особо не скрывался, только посмеивался.
Мать Люсина, когда узнала, что дочка в положении, только пальцем у виска покрутила, мол, ты то ли совсем? Дуй в больницу, пока не поздно, а то будешь с двумя потом куковать.
Люська блаженно улыбаясь отвечала матери, что грех это, даже думать о таком грешно, мол, Бог просто так ребеночка не дает. Раз появился он, значит надо рожать. Юрка сына хочет, вдруг мальчик будет? Родится сын, а там глядишь, и с Юрой у нас все наладится.
Мать Люськина хохотала до слез, глядя на свою дочь.
-Люсь, а при чем тут Бог- то? Вроде ночами ты с Юркой в игры постельные играешь, а Бога зачем- то приплела. Грех в твоем случае рожать не подумавши, Людка. Ни одна баба еще мужика к себе ребенком не привязала. Захочет уйти- уйдет. Кому рожать собралась? Зачем? Вы и одной девке ума дать не можете, а все туда же, сына Юрке подавай. Наследник, чё уж тут! А наследовать- то что он будет? Дом, что под капитал купили? Диван, на который папа тёток чужих водит? Пульт от телевизора? Крышечки пивные, что батька в коробку складывает?
Крышки металлические от бутылок Юрка и правда в коробку большую складывал, все хотел какую- то мозаику на заборе сделать, да все руки никак не доходили. И переставлялась эта коробка с крышками с места на место, постоянно пополнялась новыми крышечками, и очень раздражала Люду.
-Не начинай, мам. Я взрослый человек, и сама решу, что мне делать. Я к тебе не за советом шла, просто радостью поделилась, что бабушкой ты скоро будешь.
-Вот те раз! Вы плодитесь без ума, а мне счастье? Вот уж осчастливила ты меня, Люська! Взрослая она! Взрослые люди головами думают, а не энным местом, из которого дети выходят. Вот помяни мое слово, Люся, ничего хорошего из этого не выйдет.
Продолжение ниже по ссылке
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.