Двадцать пять лет... Светлана часто задумывалась о том, как быстро пролетело время. Каждый уголок их дома хранил свою историю: вот здесь, у окна, она кормила маленькую Иришку, пока Олег собирал на кухне их старенький стол. А там, в гостиной, они втроём наряжали первую в их семейной жизни ёлку — пусть искусственную, зато свою.
Она провела рукой по деревянным перилам лестницы — тёплым, чуть шершавым от времени. Олег сам их устанавливал, отказавшись от помощи мастеров. "Свой дом нужно строить своими руками", — говорил он тогда. И ведь правда: каждая доска, каждый гвоздь в этом доме помнил прикосновение его рук.
Вечерело. За окном накрапывал мелкий осенний дождь, капли тихо барабанили по карнизу. В такие вечера они обычно собирались на кухне — пили чай, говорили обо всём на свете. Но сегодня что-то было не так. Олег вернулся с работы непривычно молчаливым, будто носил в себе какую-то тяжёлую мысль.
— Нам надо поговорить, — сказал он наконец, отодвигая нетронутую чашку с остывшим чаем.
Светлана замерла. За двадцать пять лет брака она научилась читать его интонации как открытую книгу. Этот тон... Он не предвещал ничего хорошего.
— Помнишь Виктора? — Олег старательно избегал её взгляда. — Он предложил одно дело. Очень перспективное.
— Виктора? — переспросила Светлана. Как она могла забыть этого "друга детства", который уже однажды втянул их в историю с какими-то сомнительными инвестициями? — И что за дело?
Олег начал говорить — сначала осторожно, потом всё более воодушевлённо. О каких-то акциях, процентах, невероятных возможностях. Светлана слушала, и внутри у неё всё холодело. А потом он произнёс ту самую фразу:
— Нам придётся продать дом.
— Что?.. — она не поверила своим ушам. — Тот самый дом, который мы обещали оставить Ирине?
— Это временно! — Олег вскочил, начал ходить по кухне. — Через год-два мы сможем купить не один такой дом. Виктор всё просчитал...
Светлана смотрела на мужа и не узнавала его. Куда делся тот рассудительный человек, с которым они вместе поднимались с колен в девяностые? Который говорил, что главное богатство — это семья?
— Ты же сказал, что не будешь разрывать нашу семью из-за денег! — вырвалось у неё с отчаянием.
Он остановился, впервые за весь разговор посмотрел ей в глаза:
— Света, я делаю это ради нас. Ради нашего будущего. Представь: мы сможем путешествовать, помогать Ирине, нянчить внуков...
А она смотрела на него и думала: разве можно построить будущее, разрушив фундамент настоящего? Их дом — это не просто стены и крыша. Это их история, их крепость, их...
Входная дверь хлопнула — вернулась с работы Ирина. Светлана вздрогнула, вытерла набежавшие слёзы. Нет, она не позволит разрушить то, что они строили все эти годы. Не позволит.
Только вот как?
***
Что-то неуловимо изменилось в их доме. Светлана не могла точно сказать, когда это началось. Может быть, в тот вечер, когда Олег впервые не пришёл к ужину, сославшись на срочную работу? Или раньше — когда она случайно заметила, как он, вздрогнув, торопливо прячет телефон при её появлении?
Всё чаще их большая кухня, где раньше допоздна звучали разговоры и смех, пустовала по вечерам. Олег то задерживался на работе, то пропадал в гараже, бормоча что-то невнятное про поломку машины. А когда всё-таки появлялся дома, от него будто веяло холодом — словно между ними выросла невидимая стена.
В тот вечер Ирина влетела на кухню после работы — раскрасневшаяся, с мокрым от дождя зонтом. Бросила сумку на стул, и вдруг, закусив губу, тихо спросила:
— Мам... С папой что-то происходит, да? Я не узнаю его в последнее время.
Светлана только вздохнула, расставляя чашки для чая. Конечно, дочь тоже это заметила. Как не заметить, если отец, который раньше не пропускал ни одного семейного праздника, даже на день рождения внучки опоздал на два часа?
— Занят он, доченька. Дела у него важные...
— Какие дела могут быть важнее семьи? — Ирина хмурилась совсем как в детстве, когда что-то её сильно беспокоило. — Знаешь, я тут случайно увидела какие-то бумаги у него на столе...
Светлана замерла с чайником в руках:
— Какие бумаги?
— Документы на дом. И там было имя дяди Вити... — Ирина закусила губу. — Мам, они что, правда хотят продать наш дом?
Чайник дрогнул в руках Светланы. Горячие капли упали на стол, расплываясь тёмными пятнами на скатерти — той самой, с васильками, которую они с Олегом купили на их первую совместную зарплату.
— Мне нужно поговорить с Виктором, — решительно сказала Светлана, вытирая стол.
Найти Виктора оказалось несложно — он, как обычно, сидел в своём офисе в бизнес-центре на Ленина. Такой же самоуверенный, как и двадцать лет назад, когда уговорил их вложить все сбережения в какой-то сомнительный проект. Тогда они едва не остались без копейки...
— А, Светочка! — он расплылся в улыбке, увидев её на пороге. — Какими судьбами?
— Что ты задумал, Витя? — она села напротив, глядя ему прямо в глаза. — Зачем тебе наш дом?
Виктор откинулся в кресле, продолжая улыбаться:
— Олег сам принял решение. Я ему ничего не навязывал.
— Да неужели? — Светлана почувствовала, как внутри закипает злость. — А кто ему голову заморочил этими фантастическими прибылями? Ты же знаешь, что он всегда мечтал...
— О большом успехе? — перебил её Виктор. — Конечно, знаю. Мы с ним с детства об этом мечтали. Только вот он застрял в своей обычной жизни, а я...
— А ты решил его "спасти"? — она горько усмехнулась. — Как тогда, в девяносто седьмом?
Улыбка Виктора стала жёстче:
— Послушай, Света. Твой муж — взрослый человек. Он сам решает, как распоряжаться своим имуществом.
— Нашим имуществом, — поправила она. — Этот дом мы строили вместе.
Она вышла из офиса с тяжёлым сердцем. Всю дорогу домой в голове крутились воспоминания: молодой Олег, его горящие глаза, когда он говорил о будущем... "Мы всего добьёмся, Светка! Только вместе, слышишь?"
Вместе... А теперь что? Теперь он готов разрушить всё, что они создавали годами, ради призрачной мечты о богатстве?
Вечером, лёжа без сна, она вспоминала, как Олег когда-то говорил об их доме: "Это наша крепость, Света. Здесь вырастет наша дочь, а потом и внуки будут бегать..."
Интересно, помнит ли он сейчас эти слова? Или деньги застилают ему глаза настолько, что он не видит главного — того, что нельзя купить ни за какие миллионы?
***
В тот вечер дождь лил как из ведра. Светлана металась по дому, не находя себе места. Что-то подсказывало ей: нужно проверить кабинет Олега. Он никогда не запирал от неё дверь — до сегодняшнего дня.
Её взгляд упал на старую вазу на полке. Там, за ней, всегда лежал запасной ключ — "на всякий случай". Руки дрожали, когда она открывала дверь. В кабинете пахло сигаретами — странно, ведь Олег бросил курить много лет назад.
Она не хотела быть той, кто роется в чужих вещах. Но разве бывает "чужое" между мужем и женой? Особенно когда речь идёт о доме, где выросла их дочь...
Папки лежали на дне нижнего ящика стола, прикрытые старыми журналами. Светлана достала их, положила на стол. В свете настольной лампы буквы расплывались перед глазами — или это слёзы?
"Договор купли-продажи... Виктор Андреевич Соколов... полная передача прав собственности..."
Её будто окатило ледяной водой. Дата на документах — через неделю. Значит, всё уже решено. Всё подписано. И он даже не сказал ей...
Входная дверь хлопнула — вернулся Олег. Светлана слышала, как он отряхивает зонт, как скрипят половицы под его шагами. Сейчас он поднимется наверх и увидит свет в кабинете...
— Света? — его голос за спиной звучал растерянно. — Что ты здесь...
Она медленно повернулась, держа в руках документы:
— Это правда? Ты уже всё решил? Без меня?
Он застыл в дверях. В полумраке его лицо казалось чужим, незнакомым.
— Я хотел сказать... позже. Когда всё будет готово.
— Готово? — её голос сорвался. — Ты продаёшь наш дом этому... этому проходимцу, и говоришь мне об этом в последний момент?
— Да, я солгал тебе! — вдруг выкрикнул он. — Потому что знал — ты не поймёшь! — Ты... ты просто не понимаешь! — его голос сорвался, и в нём прорвалось что-то детское, беспомощное. — Всю жизнь копить на старость, считать копейки... Я так больше не могу! Хоть раз, хоть один раз рискнуть по-крупному!
Светлана смотрела на его искажённое лицо, на заострившиеся черты, и сердце сжималось от боли и жалости. Где тот мужчина, с которым они когда-то делили последний кусок хлеба? Который говорил: "Прорвёмся, Светка, главное – мы вместе"? В его глазах теперь горел какой-то чужой, лихорадочный огонь, будто в него вселился другой человек — голодный, ненасытный, готовый пожертвовать всем ради призрачной мечты. Куда делся её Олег? Тот, кто обещал всегда быть честным? Тот, кто говорил, что семья — это главное?
— А ты... ты понимаешь, чего хочу я? Чего хочет твоя дочь? — она с силой сжала бумаги. — Думаешь, нам нужны твои миллионы? Нам нужен наш дом. Наша семья. Ты!
— Света...
— Нет, — она подняла руку, останавливая его. — Теперь ты послушай. Я позвонила Ирине. Она говорила со своим другом-юристом. Знаешь, что он сказал? Эта сделка незаконна. Мы с дочерью прописаны здесь, а значит...
— Что? — он шагнул вперёд. — Ты пошла за спиной...
— За спиной? — она горько рассмеялась. — А как ещё мне было поступить? Ты же всё решил сам. Ну так и я решила: либо ты отменяешь сделку, либо...
Она запнулась. Слова, которые она собиралась произнести, застряли в горле. Но отступать было некуда:
— Либо я подаю на развод.
Тишина, повисшая в комнате, казалась осязаемой. Где-то далеко прогремел гром — или это её сердце так громко стучало?
— Ты... ты не сделаешь этого, — неуверенно произнёс Олег.
— Сделаю, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что ты уже всё разрушил. Своей ложью. Своим предательством. Я больше не знаю, кто ты.
Она шагнула к двери, но вдруг остановилась:
— У тебя есть время до завтра. Решай: или семья, или твои миллионы с Виктором.
И вышла, оставив его одного в темноте кабинета. А может, в темноте его собственной души — той, что он продал за призрачную мечту о богатстве.
***
Утро выдалось промозглым. Светлана не сомкнула глаз, просидев всю ночь в комнате Ирины. Дочь обнимала её, гладила по плечам, а она всё смотрела в окно, где за голыми ветками клёна занимался серый рассвет.
— Мам, поехали ко мне, — в сотый раз повторяла Ирина. — Зачем тебе всё это? Найдём хорошего адвоката...
Светлана только качала головой. Внутри была пустота — та особенная пустота, которая бывает после долгого плача, когда уже не осталось ни слёз, ни сил.
Телефон зазвонил около девяти. Номер Виктора. Светлана медленно провела пальцем по экрану:
— Да?
— Светлана Михайловна... — голос Виктора звучал непривычно растерянно. — Тут такое дело... В общем, я выхожу из сделки.
Она молчала, чувствуя, как сердце начинает стучать где-то в горле.
— Понимаете, я всё обдумал... — он откашлялся. — Олег мне сейчас звонил. Сказал, что если я не верну документы, вы подадите в суд. А мне проблемы с законом ни к чему. Так что...
— Спасибо, Витя, — тихо перебила она. — Ты всё правильно решил.
Ирина, сидевшая рядом, крепко сжала её руку. В этот момент внизу хлопнула входная дверь.
Шаги на лестнице. Медленные, тяжёлые — совсем не похожие на его обычную стремительную походку. Светлана встала. Почему-то вспомнилось, как много лет назад она точно так же ждала его с ночной смены, вслушиваясь в эти шаги на лестнице...
Олег остановился в дверях. Осунувшийся, с покрасневшими глазами — похоже, он тоже не спал эту ночь.
— Витя звонил? — спросил он хрипло.
Она кивнула.
— Я... — он провёл рукой по лицу, словно стирая что-то. — Я всю ночь думал. Ходил по городу, как дурак. Мимо нашей первой квартиры прошёл, помнишь? Где крыша текла...
Светлана помнила. Крохотная однушка на пятом этаже, где они начинали свою семейную жизнь. Где Ирина сделала свои первые шаги...
— А потом я понял, — он шагнул в комнату, достал из кармана смятый конверт. — Вот. Это все наши сбережения. Я их снял вчера, хотел Виктору отдать как предоплату, но... — он положил конверт на стол. — Теперь они ваши. Твои и Ирины.
— Пап... — начала было дочь, но он остановил её жестом.
— Подожди. Дай договорить, — он посмотрел на Светлану, и в его глазах она наконец увидела того, прежнего Олега. — Знаешь, что я понял этой ночью? Что всю жизнь гнался за какой-то... мечтой. Думал, вот разбогатею — и всё будет по-другому. А на самом деле... — он сглотнул. — На самом деле всё, о чём я мечтал, у меня уже было. Есть. Если ты... если вы меня простите.
В комнате повисла тишина. Только ветер шумел за окном, раскачивая голые ветки клёна.
— Мы всё ещё можем это исправить, — тихо сказал он. — Если ты позволишь.
Светлана смотрела на мужа — осунувшегося, постаревшего за эту ночь, но такого родного. Двадцать пять лет... Разве можно перечеркнуть их одним решением?
— Сначала пообещай, — её голос дрогнул. — Пообещай, что больше никогда...
— Обещаю, — он шагнул к ней. — Клянусь чем хочешь. Я больше никогда не буду принимать важных решений без тебя. Без вас.
Ирина всхлипнула и вдруг бросилась к отцу, обняла его — как в детстве, когда он возвращался с долгой командировки. Светлана смотрела на них и чувствовала, как что-то оттаивает в груди, как сквозь пустоту и боль пробивается что-то тёплое, живое...
— Мам, — Ирина протянула ей руку. — Иди к нам.
И она шагнула к ним. Потому что поняла: иногда нужно пройти через боль и предательство, чтобы заново научиться доверять. Чтобы понять: настоящий дом — это не стены и крыша. Это люди, которые готовы прощать и начинать сначала. Снова и снова.
-----------------
Дорогие читатели, может и в вашей жизни были такие непростые моменты выбора? Поделитесь в комментариях – иногда так важно знать, что ты не один проходишь через сложные времена.
Буду благодарна за лайк и подписку – впереди ещё много историй, которые находят отклик в сердце.
-----------------
Также рекомендую прочитать: