Но видать, что кто-то сверху не хотел допустить этого разговора, боясь, тем самым, разрушить идиллию, которая сейчас воцарилась в семье. Всех все устраивало: мама постепенно втягивалась в домашние дела, вспоминала по крупицам моменты из своей жизни. Но все чаще она стала жаловаться на головную боль, которая, по ее словам, словно разрывала ее голову изнутри.В такие моменты она пила обезболивающее и ложилась на диван, пытаясь уснуть. Дети старались не шуметь и делали все дела по дому сами.
Вера забыла, когда последний раз проводила время с Юлькой, После учебы она спешила домой. Обедала и, немного отдохнув, делала уроки. Потом шла на кухню и занималась приготовлением ужина. Между детьми были распределены обязанности, и каждый без лишних слов делал то, что ему вменялось. Юрка, которому чаще других приходилось мыть за всеми посуду, иногда пытался возмущаться, но Вера в такие моменты была непреклонна:
– Я готовлю, Галя убирается, а тебе всего навсего надо помыть посуду, а потом иди и делай, что хочешь.
Но когда Дарья чувствовала себя хорошо, она все дела по дому старалась делать сама, пытаясь облегчить жизнь детей.
В тот день, когда Дашка хотела услышать от дочери всю правду о своей прежней жизни, на пороге предстала бабушка Людмила – мать Дарьи. Она приехала из своей деревни, где они с дедом “ доживали свои дни” как часто она говорила, сморкаясь в большой платок, который доставала из многочисленных складок своего длинного платья.
Еще она любила напоминать им, что в ее жилах течет цыганская кровь, и что ее дед по материнской линии был цыганом. Бабушка Люда действительно была похожа на цыганку: смуглая с длинной черной косой, которую она все чаще сворачивала в култышку и прятала под цветастым платком. Ее черные пронзительные глаза прожигали насквозь, словно черные угли. А еще она обладала одним даром - умела читать судьбу по руке и гадать на картах. Она говорила, что этот дар ей точно передался от матери, которая в их деревне была знаменитой гадалкой.
– Верка, все свои знания я передам тебе, готовься. Ты тоже глазастая, маленькая была, так все меня просила научить гадать, да только не хотела я раньше, а сейчас думаю, почему бы нет, ведь лишняя копейка никому не помешает.
– Да какая копейка, - в такие моменты Дашка начинала возмущаться, не желая слушать вранье матери. Уж она-то знала, что родители никогда не жили богато, и деньгами с ней редко кто рассчитывался за ее предсказания, чаще несли натур продукт: сало, молоко, яйца, изредка мясо или курятину. – Ты Верку в это не тяни, нам одной гадалки хватает! – Дарья зло сверкала глазами в сторону матери.
Но бабушка была тверда в своем намерении, и при встрече со старшей внучкой внушала ей, что та обладает даром.
– Смотри, смотри,– она брала руку Веры и водя карандашом по линиям, расположенным на ладони, объясняла ей название и обозначение каждой.– Жить ты будешь долго, видишь, какая линия жизни у тебя длинная. А вот мужей у тебя будет много и детки будут. Вере было очень интересно слушать то, о чем говорила бабушка, она словно книгу жизни ее читала, раскрывая все подробности ее будущего.
– Мама, хватит уже, ты мне тоже в свое время говорила, что мужей у меня будет трое, – Дарья усмехалась.– Но вот насчет детей не ошиблась, да и про двойню сказала правильно.
Бабушка расплывалась в улыбке:
– Я много чего тебе говорила, и если бы ты прислушивалась ко мне, то жила бы теперь, как принцесса. Но ты ведь относилась всегда скептически к моему гаданию, вот теперь не жалуйся на свою судьбу. А насчет мужей – у тебя еще все впереди.
Вера любила бабушку, с ней никогда не было скучно и если бы она не жила в далекой глухой деревне, то давно бы перебралась жить к ней. А еще бабуля, так ласково она ее называла, очень вкусно готовила. В их деревенском доме всегда пахло свежеиспеченным хлебом, ванильными булочками и травяным чаем. Как только зацветали травы, они с дедом отправлялись в луга для их сбора.
Весь чердак был увешан мешочками и пучками различных трав и растений, которые ждали своего часа. Она знала предназначение каждой былинки и травинки, применяя их как для чая, так и для лечения различных заболеваний.
Деревенские иногда заходили к ней в избу, чтобы попросить что-нибудь для лечения того или иного недуга.
– Людмила, ты бы дала мне травку от живота, что-то так скрутило, разогнуться не могу, – спрашивала соседка Тамара, которая часто захаживала к ней в гости погонять чаи и перемыть косточки местным.
А Людмила и рада была послушать местные новости, сама-то она была не любительницей ходить по деревне, чтобы их собирать. Для этого ей хватало Тамары.
Вот и в этот раз при ее появлении Вера очень обрадовалась бабушке, кинувшись ей на шею:
– Бабушка, как же хорошо, что ты приехала!
– Да я сразу собиралась, как только ты мне позвонила и рассказала про беду, приключившуюся с Дашкой, да тут дед слег некстати, пришлось им заниматься. Как только на ноги стал вставать, я тут же к вам, а то скоро огороды пойдут, мне опять будет недосуг, – она подошла к зеркалу и провела ладонью по лицу, словно смахивая с него невидимую паутинку. – Так, а где Дашка? Она - то дома?
– Да, конечно, сейчас из душа выйдет. Ты пока проходи на кухню, скоро Юра с Галей придут, пойдем обедать.
На кухне бабушка подошла к стоящей на плите кастрюле и приоткрыла крышку:
– Так, чем вас мама кормит? – она заглянула туда, втянув запах носом. – Пахнет очень даже аппетитно. Дашка готовит или, как обычно, тебя к этому делу приобщает? Сколько помню, она тебя заставляла готовить, недосуг ей было этим заниматься. А как выпивать начала, да путаться с кем попало, то и вовсе на тебя все обязанности переложила, вплоть до воспитания двойняшек. Нет, я конечно люблю свою дочь, но себя считаю виновной в ее разболтанности, слишком много ей позволяла и баловала.
– Бабуль, сейчас мама очень изменилась, и я тебя прошу, умоляю, – она схватила ее руку, –не говори ей о прошлом: о том, какой образ жизни она вела до этой травмы. Я так боюсь, что она снова начнет пить и водить в дом своих дружков.
– Внученька, я думаю. что это теперь зависит от нее самой, рано или поздно, но она все узнает и вспомнит, не мы, так кто-то из ее бывшего окружения напомнит о себе. И это может быть еще хуже, лучше нам самим ей об этом рассказать.
Дарья, которая неслышно вышла из ванной, все это время стояла за закрытой дверью и слушала, о чем говорили ее близкие. После последних слов матери, она вошла на кухню с чалмой из полотенца на голове и замерла, с интересом рассматривая женщину, которую видела на фотографиях.
– Мама? – она во все глаза смотрела на нее, пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь эпизод из жизни, где присутствовала эта женщина, которая по всем признакам была ее матерью. Но память упрямо молчала, не выпуская прошлое из своего заточения.
Людмила подошла к дочери и обняла, прижав к груди.
– Доченька, ну как же так, ты не помнишь меня совсем? Не помнишь свою маму?– из ее глаз побежали слезы, оставляя на щеках мокрый след.
Дарья молчала, зажатая крепкими руками матери так сильно, что не могла повернуть голову. Потом слегка отстранилась от нее, пытаясь вырваться:
–Нет, помню тебя совсем молодой, когда я была ребенком, а вот поздние события словно обрывки иногда проскакивают, но в пазл пока не собираются.
Людмила отпустила дочь и села на стул, тяжело вздыхая:
– Ничего, я помогу тебе собрать пазл. Поживу у вас немного, повспоминаем вместе. Заставим твой мозг работать.
Вскоре пришли Юра и Галя, которые при виде бабушки, тут же бросились в ее объятия.
– Ну вот, мои цыплятки пришли. Ох! Как же я по вам скучала, думала, что не увижу больше никогда, – она с любовью смотрела на внуков. – Так, а теперь моем руки и обедать. Но сначала я выгружу подарки.
Людмила вышла в прихожую и принесла оттуда огромный баул. Вскоре на столе стояли банки с консервацией: маринованные грибочки, огурцы и помидоры. Тут же из глубин огромной сумки появилась курица и мясной окорок из свинины. Пакеты с конфетами и домашним печеньем, пироги – все было выгружено тут же.
– Хоть немного вас откормлю, – бабушка с тревогой посмотрела на внуков,– Совсем отощали, без слез не взглянешь.
– Да нормальные мы, – в один голос заявили младшенькие. – Ты всегда хочешь нас откормить,– Вера обняла бабушку, ласково прижавшись к ее щеке.
Потом все дружно стали накрывать на стол. Когда тарелки с борщом стояли на столе, все принялись за обед.
Ели молча, лишь Дарья изредка поглядывала на мать и замирала на секунду, как будто пытаясь что-то вспомнить.
