— Идите, — ответил врач, возвращаясь к своим записям.
— Только недавно я говорила ей ужасные вещи, чтобы она перестала ухаживать за папой. Как ты не понимаешь, он женат. А сегодня я так благодарна ей за то, что она была рядом с отцом.
Дверь палаты резко открылась, и Оля чуть не столкнулась с медсестрой, которая выходила, неся поднос с лекарствами.
— Что ты тут делаешь? — воскликнула Оля, направляясь к кровати, где лежал её отец с подключённой капельницей. Рядом с ним сидела секретарша, держа его руку и что-то тихо шептала с улыбкой.
— Это ты довела моего папу до сердечного приступа! Убирайся, чтобы я тебя больше никогда здесь не видела. - Заявила дочь, и её голос звучал хрипло, словно издалека.
— Извините, — прошептала Зина, вскочив со стула, и, обойдя Олю, покинула палату.
— Радость моя, — прошептал Иван Петрович, — как я рад, что ты рядом со мной. Ты нашла маму?
— Да, — ответила дочь.
— Почему она с тобой не приехала?
— Она, как и ты, сейчас находится в больнице, - обронила дочь.
— У неё всё в порядке?
— Папа, как человек может быть в порядке, если он лежит в больничной палате? — заметила расстроенная дочь.
— Прости, — прохрипел отец. — Ты такая красивая, стала очень похожа на свою мать.
— Врёшь, конечно, папа, — ответила, покраснев, Оля, — но мне очень приятно.
— Я никогда не вру, — сознался отец. — Твоя улыбка просто завораживает. Никогда не снимай её со своего лица. Хорошо?
Дверь в палату открылась, и вошла медсестра.
— Прошу вас, ведите себя немного тише, — обратилась она к Оле, не скрывая своего возмущения. — Это больница.
— Извините меня, пожалуйста, я не хотела, — ответила Оля. — Так вышло…
— Спасибо. — Немного смягчившись, ответила медсестра и, улыбнувшись, покинула палату.
— Папа, может быть, тебе нужно поспать, а я тебе мешаю? — спросила Оля.
— Какая же ты у меня ещё глупенькая, маленькая девочка. — Обиделся отец. — Разве может ребёнок мешать своему родителю? Как я рад, что ты вернулась. Ты не представляешь, какое счастье видеть тебя рядом и чувствовать прикосновение твоей ручки.
— Папа, я понимаю, что у тебя накопилось много вопросов о маме, — начала дочь издалека, ощущая нетерпение папы. — Давай, я тебе начну рассказывать о твоей жене и моей маме. Только не перебивай меня, пожалуйста. Хорошо?
— Хорошо.
Рассказ был долгим. Оля рассказала о том, как сослала свою мать в ссылку, умолчав о причине, своего поступка, о том, как Лиза приезжала в город, хоть издалека посмотреть на нас.
— Значит, тогда возле офиса, я слышал Лизин голос? — расстроился Иван Петрович и рукой прикрыл свои глаза. — Тогда она меня видела с женщиной?
— Да, папа, видела, — отметила дочь. — И потом пропала ещё на полтора года…
— У неё кто-то есть?
— Она одна, провела эти два года в одиночестве, мечтая вернуться домой к нам. — Заявила Оля. — Она своим затворничеством хотела искупить свою вину.
- Почему? Два года. - Отец виновато вздохнул и ласково провёл своею шершавой рукой по ручке дочери. - Я так виноват...
— Папа, мама просила меня передать тебе, что очень сильно любит тебя и просит у тебя прощение за то, что причинила тебе боль. Просит разрешение вернуться домой. Ты разрешишь её вернуться домой к нам?
— Оля, ты же знаешь ответ: я очень хочу, чтобы мама вернулась к нам домой. — Негромко ответил Иван Петрович, и у него в уголках глаз появились маленькие слезинки.
Оля, глядя на бледное лицо папы, внезапно залюбовалась отцом. Вспоминая свадебную фотографию своих родителей, где папа ещё выглядел худощавым юнцом, с годами он превратился в широкоплечего мужчину, наделённого особым очарованием. Его глаза по-прежнему излучали доброту и благородство. Голова почти вся была седа. У неё в груди заныло сердце. Она очень любила своего папу, но годы постепенно брали своё...