— Марин, ты опять забыла вытереть пыль! — Андрей стоял посреди гостиной, сжимая в руках тряпку. Его голос звучал мягко, но в нём слышалась нотка раздражения.
— Неужели это так важно? — Марина подняла голову от ноутбука, где набирала очередной текст для работы. — Я сейчас допишу и всё сделаю. Две минуты — ничего страшного.
— Две минуты? Ты так же говорила про чашки на столе. А они простояли три дня!
Марина устало вздохнула, закрыв ноутбук. Андрей всегда был таким: порядок для него был почти религией. Она не раз пыталась объяснить, что капля неаккуратности не разрушит мир, но каждый раз получала в ответ монолог о дисциплине.
— Хорошо, Андрей, я всё поняла. Вот прямо сейчас пойду и всё сделаю. Смахну даже пыль с верхушек шкафов, если тебе станет легче.
— Не нужно так, — он прикрыл глаза, — просто хочется, чтобы в доме был порядок. Это же несложно.
— Андрей, я устала жить в доме, где порядок важнее всего на свете. Мы больше говорим о пыли, чем о чём-то действительно важном!
Её слова, кажется, задели его. Он замер на секунду, а затем, не сказав ни слова, направился в кухню. Открывая шкаф, Марина услышала звук стакана, который он ставил на место. Всё должно быть идеально — иначе Андрей чувствовал себя некомфортно.
Она вернулась к ноутбуку, но поток мыслей был нарушен. Марина прокручивала в голове недавние конфликты, а их становилось всё больше. Сначала это были мелочи: неправильно сложенные полотенца, забытая крышка на кастрюле. Потом дошло до расписания уборки, написанного Андреем и приклеенного к холодильнику. Всё это напоминало не дом, а строго организованный офис.
Через полчаса он вышел из кухни и присел напротив.
— Я поговорил с мамой сегодня.
Марина подняла взгляд. Тема мамы Андрея никогда не предвещала ничего хорошего.
— Она сказала, что они с папой приняли решение купить нам квартиру. Она будет нашей, понимаешь? Собственной. Не нужно будет больше снимать.
Эти слова, которые, казалось бы, должны были радовать, прозвучали для неё как приговор. Родители Андрея были вездесущей тенью в их жизни. Особенно его мать — Наталья Сергеевна, женщина с железным взглядом и мнением на любой счёт.
— А условия какие? — осторожно спросила Марина, прекрасно понимая, что просто так ничего не бывает.
— Какие условия? — он удивился, — Она просто хочет, чтобы квартира была красивой и ухоженной.
— Красивой и ухоженной, — повторила Марина с сарказмом, — Значит, они будут вмешиваться в наш быт. Твоя мама даже цвет занавесок захочет выбрать.
— Ты несправедлива. Она просто хочет помочь.
— Андрей, это не помощь. Это контроль. У нас уже есть ты, который следит за каждым пятном, теперь будет ещё и твоя мама?
Он замолчал, не находя что ответить.
— Марина, мы должны быть благодарны. Не всем так повезло.
— Повезло? — она вскочила с кресла. — Ты серьёзно думаешь, что это везение — ещё больше подчиняться твоим правилам и твоей семье?
Андрей выглядел обескураженным.
— Ты всё усложняешь, Марина.
— Нет, Андрей, ты усложняешь. Ты не видишь, как мне тяжело. Ты думаешь только о пыли, расписаниях и своей маме.
— Хватит! — его голос сорвался, и он резко встал. — Мы должны быть одной командой, а ты только жалуешься!
Она почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Но дать волю эмоциям сейчас означало проиграть.
— Ладно, Андрей. Делай как знаешь. Она схватила куртку и вышла из квартиры.
На улице было прохладно, но Марина шла быстро, не замечая ветра. Она чувствовала, как внутри всё кипит. Эти конфликты превратили её жизнь в сплошной стресс, а новость о квартире грозила окончательно разрушить её внутренний баланс.
---
— Ну, что скажешь? Вижу, ты недовольна, — Андрей стоял на кухне с чашкой чая. Его голос звучал мягче, но в нём всё равно угадывались напряжение и укор.
Марина молчала. Она пыталась подобрать слова, чтобы не вызвать очередной спор. Глубоко вдохнув, она произнесла:
— Ты понимаешь, что это не просто про квартиру? Это про нас. Ощущение, будто теперь я буду жить в твоём мире правил и твоей мамы.
Андрей нахмурился.
— Марин, мне кажется, ты слишком зацикливаешься на моей маме. Она просто хочет нам помочь. В чём проблема?
Она попыталась объяснить:
— Это не только про неё. Это про всё. Мне кажется, что у меня всё меньше пространства, где я могу быть собой. Ты же сам видел: я привыкла к уютному хаосу. Для меня дом — это место, где я могу расслабиться, а не думать о том, чтобы тряпка лежала строго под углом.
Андрей отпил глоток чая, потом задумчиво сказал:
— Ты хочешь сказать, что я лишаю тебя свободы?
— А разве не так? Каждый день я чувствую себя словно на экзамене. Ты постоянно что-то проверяешь, напоминаешь. А теперь ещё и эта квартира, где всё должно быть идеально…
— Марина, я просто хочу, чтобы у нас был дом, которым можно гордиться, — он произнёс это с неожиданной теплотой, но добавил: — И потом, это же мой дом. Я хотел бы видеть его таким, каким представляю.
Её охватила волна обиды. Андрей всегда подчёркивал, что они партнёры, но теперь звучало иначе: мой дом. Она почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Поняла, — коротко ответила она, чтобы скрыть, как эти слова задели её.
Андрей, похоже, не заметил её реакцию. Он продолжил говорить о планах: обои, мебель, как лучше распределить комнаты. Она лишь кивала, думая о том, насколько всё это похоже на заранее прописанный сценарий, в котором ей уже отведена роль.
Она вспомнила разговор с подругами на прошлой неделе. Света советовала ей не молчать и поговорить всерьёз, а Ира пошутила: Если он так с тряпками, представляешь, что будет с детьми? Он график кормления составит. Тогда они все смеялись, но сейчас ей было не до смеха.
Марина поднялась из-за стола, чтобы уйти в комнату. Андрей вдруг сказал:
— Ты знаешь, я уверен, что в новой квартире у нас всё наладится. Это же новый старт, да?
Она остановилась в дверях. Хотелось верить в его слова, но внутри нарастал страх: а будет ли этот новый старт её стартом?
---
— Марина, пойдём, я кое-что покажу, — голос Андрея прозвучал спокойно, но едва уловимая нервозность всё же скользнула в интонациях.
Она нехотя оторвалась от ноутбука. Такие слова от него слышались редко, и обычно за ними скрывалось что-то важное. Андрей молча повёл её в спальню, где на кровати лежал большой конверт.
— Это что? — Марина прищурилась, её голос стал настороженным.
— Договор на новую квартиру, — он улыбнулся, но во взгляде мелькнуло что-то странное, неуловимое. — Хотел показать тебе, чтобы ты не подумала, что я что-то скрываю. Всё чисто, всё прозрачно.
Марина взяла конверт. Внутри лежали документы: адрес, план квартиры, копия договора. Она быстро пробежала глазами страницы, но вдруг замерла.
— Андрей… Здесь указано, что собственники — твои родители, — её голос звучал ровно, но взгляд потемнел.
Он замер на мгновение, потом как будто заставил себя расслабиться.
— Ну, это формальность. Они платят, поэтому логично, что квартира записана на них. Но это наш дом, Марин. Мы будем там жить, вместе.
Её сердце болезненно сжалось. Она ожидала что-то подобное, но услышать это вслух оказалось куда больнее.
— Ты называешь "нашим домом" то, что принадлежит твоей маме? — её голос сорвался.
— Марина, это временно! — Андрей почти мгновенно перешёл на оборонительный тон. — Когда всё уляжется, они переоформят её на нас. Главное, что у нас будет место, где жить. Ты сейчас просто раздуваешь из мухи слона.
— Раздуваю? — её голос задрожал от гнева. — Андрей, это их дом, не наш! Они будут приходить, когда захотят, делать всё по-своему. Ты правда думаешь, что я готова так жить?
— Ты видишь проблему там, где её нет! — он повысил голос, раздражение прорвалось наружу. — Мои родители никогда не вмешиваются!
Она горько усмехнулась, вспоминая бесконечные комментарии Натальи Сергеевны о каждой мелочи — от выбора постельного белья до того, как складывать полотенца.
— Кстати, знаешь, что я сегодня видела? — вдруг спокойно спросила Марина, резко сменив тон.
Андрей нахмурился.
— Что ты видела?
— Твою маму. В хозяйственном магазине. Она выбирала шторы для нашей спальни. Знаешь, что она сказала, когда я подошла? — Марина сделала паузу, затем точно передала её слова: — "Эти идеально подойдут. Надеюсь, Марина не против, но ей всё равно не понять".
В комнате повисла напряжённая тишина. За окном взвизгнули тормоза, и звук неожиданно показался оглушительным. Андрей тяжело опустился на стул.
— Ты мне этого не говорила... — пробормотал он.
— А зачем? Ты бы всё равно нашёл оправдание. Тебе удобно не видеть очевидное, Андрей. Но мне так больше нельзя, — её голос был тихим, но в нём звучала твёрдость.
— Марина, ты всё усложняешь, — Андрей попытался говорить мягче, но в его словах проскальзывала усталость. — Она просто хотела помочь. Ты знаешь её.
— А ты знаешь меня? — Марина посмотрела ему прямо в глаза. — Ты хоть раз подумал о том, каково мне? Что я хочу дом, который будет только нашим? Без советов, без контроля, без лишних людей?
Он замолчал, обдумывая её слова. Потом тихо предложил:
— Хорошо. Давай поговорим с мамой. Вместе. Я уверен, она поймёт.
Она хмыкнула, почти не веря своим ушам.
— Думаешь, она внезапно согласится? Ты же знаешь, чем это закончится. Она убедит тебя, что я неблагодарная, что не ценю её помощь. И всё вернётся обратно.
Андрей снова замолчал. Его лицо стало жёстким.
— Марина, ты слишком драматизируешь. Это просто квартира, — его слова прозвучали как ледяной щелчок.
Она устало вздохнула, чувствуя, как всё внутри опустело.
— Нет, Андрей. Это не просто квартира. Это моя жизнь, которая больше мне не принадлежит.
Её слова застали его врасплох, повиснув в воздухе. Оба понимали: дело было не в квартире. Это был вопрос того, смогут ли они вообще идти дальше вместе — или их пути уже начали расходиться.
---
— Марин, мне кажется, мы зашли в тупик, — Андрей поставил на стол чашку с чаем, но руки его нервно подрагивали.
— Ты это только сейчас понял? — она посмотрела на него с лёгкой усмешкой, но в её голосе звучала усталость.
Он закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с мыслями, и произнёс:
— Я тут подумал… Может, это я неправ. Давай сделаем так: ты сама решишь, как должен выглядеть наш дом. Но при одном условии.
Марина удивилась. Условие от Андрея — это как вызов на дуэль. Но она ничего не сказала, жестом предложив продолжить.
— Неделя идеального порядка. Только неделя, по всем правилам. Если тебе это не подойдёт, я откажусь от своих привычек. Но если ты признаешь, что так жить легче, мы будем делать по-моему.
Её глаза сузились. Это было похоже на ловушку, но она не могла отступить.
— Считай, что договорились, — коротко ответила она, чувствуя прилив вызова.
---
С первого дня Андрей следил за каждым её движением. Если в комнате оставалась чашка или на столе оказывалась крошка, он тут же замечал это. Марина старалась. Она пылесосила каждый угол, раскладывала вещи по полкам, даже перестала оставлять ноутбук на диване. Но чувство внутренней пустоты росло с каждым днём.
На третий день она обнаружила, что не успевает закончить работу. Вместо написания текста она утюжила постельное бельё, чтобы оно правильно ложилось в шкаф.
— Так намного лучше, — заметил Андрей, пробегая пальцем по полке. — Видишь, как просто?
Она ничего не ответила. Просто кивнула, подавив желание бросить этот идеальный порядок к его ногам.
На шестой день случилось то, чего она не ожидала. Вернувшись с работы, Марина увидела, что её наброски, которые она хранила в ящике, исчезли. Она нашла их сложенными в коробку в прихожей.
— Что это? — её голос звенел.
Андрей выглянул из спальни.
— А, это. Я подумал, что они занимают слишком много места. Всё равно ты их давно не смотрела.
Она посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Ты решил за меня? — её голос стал опасно тихим.
— Марин, ты просто перегружаешь себя хламом. Я только хотел помочь, — Андрей говорил спокойно, но его слова резали по живому.
Она медленно подошла к коробке, подняла её и поставила на стол.
— Ты не понимаешь. Это мои вещи, мои воспоминания, моя жизнь! Как ты мог так поступить?
— Ты снова раздуваешь из мухи слона! Это всего лишь старые бумажки.
Её глаза наполнились слезами, но голос был твёрдым:
— Ты уничтожаешь всё, что делает меня мной. А теперь ещё хочешь, чтобы я чувствовала благодарность?
Он хотел что-то сказать, но раздался звонок в дверь.
Андрей пошёл открывать, и на пороге оказалась Наталья Сергеевна. Она стояла с коробкой, из которой торчали шторы и какие-то мелкие детали интерьера.
— Андрюша, я всё выбрала! Вот шторы, о которых мы говорили. А это в ванную — маленький коврик. Надеюсь, Марина поймёт, что это для вашего блага.
Марина почувствовала, как внутри поднимается буря. Она обошла Андрея, взяла шторы из рук его матери и резко бросила их обратно в коробку.
— Спасибо, но вы думаете мы сами до магазина не дойдем?, — произнесла она, чувствуя, как от её слов в комнате будто упало напряжение.
— Марина, ты ведёшь себя невежливо! — вспыхнула Наталья Сергеевна, глядя на неё ледяным взглядом.
— Невежливо — это покупать шторы в мой дом без моего согласия, — ответила она, глядя прямо в глаза свекрови.
Андрей наконец вмешался:
— Мама, может, мы сами выберем все?
— Сами? — свекровь фыркнула. — Ты посмотри, как с тобой разговаривают! И ты это терпишь?
Марина не выдержала.
— Андрей, это твоя семья, твои правила, твой мир. Но это не мой мир. Я устала. Устала доказывать, что имею право на свободу. Может, мне пора уйти.
Слова словно ударили его. Он опустил взгляд.
— Марина, подожди. Не делай этого, — его голос был тихим, почти умоляющим.
— Скажи, Андрей, ты сможешь выбрать нас, а не порядок? Смириться с тем, что дом — это живое пространство, а не выставочный зал?
Он долго молчал.
— Я… не знаю, — наконец выдавил он.
Её глаза наполнились слезами, но она больше не могла ждать. Она молча пошла в спальню, чтобы собрать вещи.
---
Марина молча собирала вещи, когда Андрей сел рядом, опустив взгляд.
— Я понял, как ошибался, — тихо произнёс он. — Хочу изменить всё, но не знаю, как.
— Андрей, ты действительно готов отпустить контроль? — её голос дрожал.
Он кивнул.
— Если ты останешься, я попробую.
В дверь позвонили. Наталья Сергеевна с порога заявила: Я тут с новыми шторами.
Андрей твёрдо ответил: Мама, уходи. Мы справимся сами.
Марина смотрела на него долго, затем улыбнулась:
— Хорошо. Попробуем.