Можно ли предать родного человека ради денег? А если этот человек уже предал тебя? Где грань между справедливостью и местью?
Эти вопросы не давали мне покоя последние несколько дней. Я сидела на кухне, механически помешивая давно остывший чай, и снова прокручивала в голове недавний разговор с сестрой.
Звонок раздался в понедельник вечером. На экране высветилось “Лена”. Мы не общались уже года три, с тех самых пор, как не поделили мамину квартиру.
— Привет, Наташа, — голос сестры звучал непривычно мягко. — Как дела?
Я напряглась. Лена никогда не звонила просто поболтать.
— Нормально. Что случилось?
— Ох, сразу к делу... — она театрально вздохнула. — Ладно. Помнишь мамину двушку?
Еще бы не помнить. Та самая квартира, из-за которой мы рассорились. Мама оставила её мне по завещанию, и Лена до сих пор не может этого простить.
— Помню, конечно. И что?
— Продай её.
— Что?! — я чуть не поперхнулась чаем. — С какой стати?
— С такой, что я знаю твой маленький секрет, — в голосе сестры появились стальные нотки. — Помнишь того нотариуса?
Сердце пропустило удар. Я крепче сжала телефон.
— Какого нотариуса?
— Не прикидывайся дурочкой. Того самого, который оформлял мамино завещание. Я всё знаю, Наташа. Всё.
Во рту пересохло. Три года назад, когда мама была уже совсем плоха, я действительно попросила знакомого нотариуса помочь с завещанием. Он согласился... за определенную сумму. Технически это было незаконно, но мама и правда хотела оставить квартиру мне — я ухаживала за ней последние годы, пока Лена металась по заграницам со своим очередным ухажером.
— Лена, ты не понимаешь...
— Всё я прекрасно понимаю! — перебила она. — У тебя неделя на размышления. Либо ты продаешь квартиру и делишь деньги со мной, либо я иду в прокуратуру. Выбирай.
Короткие гудки повисли в воздухе. Я сидела, оглушенная, пытаясь осознать произошедшее. Как она узнала? Кто мог рассказать?
*****
От размышлений меня отвлек звонок в дверь. На пороге стояла соседка, баба Вера — божий одуванчик с пятого этажа.
— Наташенька, у тебя всё в порядке? — она с тревогой заглянула мне в лицо. — Я слышала, как ты тут разговаривала... громко так.
Я через силу улыбнулась:
— Всё хорошо, баб Вер. Просто... с сестрой поругались.
— А, с Леночкой? — старушка покачала головой. — Она тут вчера была, кстати. Всё про тебя расспрашивала.
Меня будто кипятком окатило:
— Что? Когда?
— Да вчера днём. Сидели, чай пили. Такая вежливая стала, прямо не узнать. Всё про маму вспоминала, про то, как вы квартиру делили...
Я прислонилась к дверному косяку. Вот оно что. Лена готовилась к атаке, собирала информацию. Но откуда она узнала про нотариуса?
Следующие несколько дней превратились в пытку. Я не могла спать, есть, нормально работать. Перед глазами стояло лицо матери в последние дни — измученное, но спокойное. Она верила, что поступает правильно.
“Наташенька, ты же знаешь свою сестру”, — говорила она тогда. — “Если квартира достанется ей, она её тут же продаст и спустит деньги на очередного альфонса. А тебе нужен свой угол...”
Вечером пятницы раздался новый звонок.
— Ну что, надумала? — голос Лены сочился ядом. — Учти, у меня есть доказательства. Представляешь, как интересно будет прокурору узнать, что завещание подделано?
— Оно не подделано! — я почти кричала. — Мама сама хотела...
— Да неважно, чего она хотела! — рявкнула сестра. — Важно, что ты заплатила нотариусу. А это, милая моя, уголовная статья. И для тебя, и для него.
Я молчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Даю тебе ещё три дня, — смилостивилась Лена. — А потом... сама понимаешь.
*****
В воскресенье я решилась позвонить тому самому нотариусу, Михаилу Степановичу. Он долго не брал трубку, а когда ответил, голос звучал странно:
— Наталья? Я как раз хотел с вами связаться...
— Что случилось?
— Ко мне приходила ваша сестра, — он помолчал. — С диктофоном.
Колени подкосились, и я опустилась на диван:
— Откуда она узнала про вас?
— Понимаете... — он откашлялся. — У меня была практикантка. Очень любопытная девочка. Видимо, что-то заметила в документах...
“Любопытная девочка”. Я закрыла глаза. Конечно. Лена всегда умела находить нужных людей.
— И что теперь?
— Простите, Наталья, но я вынужден думать о своей репутации. Если дело дойдет до проверки...
— Понимаю, — я устало потерла виски. — Спасибо, что предупредили.
Утром понедельника я приняла решение. Позвонила риэлтору, начала готовить документы на продажу. А что делать? Тюрьма в мои планы не входила.
Лена ликовала:
— Вот видишь, как хорошо всё складывается! Продадим твою конуру, разделим деньги по-братски...
— По-сестрински, — мрачно поправила я.
— Да какая разница! Главное — справедливость восторжествует.
Справедливость. Я горько усмехнулась. Интересно, где была эта справедливость, когда я просиживала ночи у маминой постели? Когда меняла белье, готовила еду, возила по врачам? Когда отпрашивалась с работы, чтобы сводить её на очередной прием?
А Лена в это время...
*****
Воспоминания накрыли меня волной. Вот мама звонит среди ночи — сердце прихватило. Я мчусь через весь город, вызываю скорую. А Лена не берет трубку — она на Мальдивах с очередным “перспективным бизнесменом”.
Вот я отпрашиваюсь с работы, чтобы отвезти маму на химиотерапию. А Лена присылает фотки из Дубая — “Представляешь, он подарил мне колье!”
Вот я сижу в больничном коридоре, вцепившись в телефон, жду результатов операции. Звоню сестре — “Извини, дорогая, у меня важная встреча. Потом перезвоню!”
Она так и не перезвонила. Ни тогда, ни потом. Даже на похороны прилетела в последний момент — загорелая, с новым колечком на пальце.
И теперь она говорит о справедливости?
Я достала из шкафа старую коробку с фотографиями. Вот мы с Леной маленькие — обнимаемся, смеемся. Вот я держу её за руку в первый школьный день. Вот она плачет у меня на плече после первого разрыва с парнем...
Куда всё это делось? Когда моя младшая сестренка превратилась в эту жадную, мелочную женщину?
Зазвонил телефон. Риэлтор:
— Наталья Сергеевна, есть покупатели. Хотят смотреть квартиру завтра.
— Хорошо, — я сглотнула комок в горле. — Во сколько?
— В два часа. Устроит?
— Да, конечно.
Я положила трубку и снова посмотрела на фотографии. На одном из снимков мама обнимала нас обеих — счастливая, еще здоровая. “Девочки мои”, — любила она говорить, — “Вы же родные души. Берегите друг друга”.
Родные души...
*****
Утром следующего дня я приняла еще одно решение. Позвонила Лене:
— Приезжай к двум часам. Посмотришь на покупателей.
— Ой, как ты заботишься! — съязвила она. — Не волнуйся, я прослежу, чтобы ты не продешевила нашу квартирку.
Нашу. От этого слова меня передернуло.
Без пятнадцати два я уже была возле маминой квартиры. Лена появилась через пять минут — холеная, в дорогом костюме. Окинула меня презрительным взглядом:
— Могла бы и приодеться. Все-таки важная сделка намечается.
Я промолчала. В кармане лежал конверт, который должен был решить всё.
Риэлтор привела семейную пару — молодые, симпатичные. Она беременная, он предупредительно поддерживает её под локоть. Погуляли по квартире, посмотрели все углы. Лена кружила рядом, расхваливала “евроремонт” (который я делала на свои деньги) и “прекрасный вид из окна”.
Когда осмотр закончился, я попросила всех задержаться:
— У меня есть важное объявление.
Достала из кармана конверт, развернула бумаги:
— Это выписки из больницы. Здесь все даты маминых госпитализаций за последние два года. А это — распечатки звонков. Каждый раз, когда маме становилось плохо, я звонила тебе, Лена. И каждый раз ты находила причину не приехать.
Сестра побледнела:
— К чему это всё?
— А это, — я достала еще один лист, — справка о твоих перелетах за тот же период. Дубай, Мальдивы, Бали... Весело жилось, правда? Пока я сидела с умирающей матерью, ты развлекалась по курортам.
— Ты... ты следила за мной?!
— Нет. Просто собрала информацию. На всякий случай. И знаешь что? — я повернулась к риэлтору и покупателям. — Простите, но сделки не будет. Я не продаю квартиру.
— Что?! — Лена подскочила как ужаленная. — А как же...
— Как же твои угрозы? — я улыбнулась. — Иди, пиши заявление в прокуратуру. Только учти — все эти бумаги полетят следом. Пусть следователи разбираются, почему ты бросила мать умирать в одиночестве. И еще... — я достала последний козырь, — помнишь того “бизнесмена” из Эмиратов? Который подарил тебе колье? У меня есть интересная информация о его делах. Уверена, полиция будет в восторге.
Лена рухнула в кресло:
— Ты... ты не посмеешь...
— Посмею. Потому что я действительно твоя сестра. И я знаю тебя как облупленную.
...Вечером я снова сидела на кухне с остывшим чаем. На душе было муторно. Правильно ли я поступила? Может, надо было просто простить и забыть?
Телефон пискнул — сообщение от Лены: “Ты пожалеешь об этом”.
Я улыбнулась и написала в ответ: “Уже жалею. О том, что не сделала этого раньше”.
А как бы поступили вы? Стоит ли прощать предательство ради сохранения семейных уз? Или иногда нужно вычеркивать из жизни даже самых близких людей?
🎀Делитесь своим мнением, подписывайтесь на канал и читайте новые истории.
Вам могут понравиться: