Родной берег 112
Отец Михаил внимательно посмотрел на обеих девушек. Его взгляд задержался на Насте — её бледное лицо, потухшие глаза и скромная манера держаться рассказали ему больше, чем слова.
- Русские? — спросил он, хотя ответ был очевиден.
- Да, — ответила Настя.
- Давно здесь?
- Недавно, — вмешалась Кира. - Но мы живём плохо. У нас ни работы, ни документов… ничего.
Священник кивнул, его лицо стало задумчивым.
- Вам тяжело, это понятно. Но Господь не оставит.
Кира фыркнула, но промолчала. Настя, словно боясь посмотреть отцу Михаилу в глаза, продолжала изучать узоры на деревянной скамье.
- Ты страдаешь, девочка? — тихо спросил отец Михаил, обращаясь к Насте.
Она вздрогнула, но не ответила. Лишь крепче сжала пальцы.
- Я тебя понимаю, — мягко сказал он, присаживаясь рядом.
Настя подняла взгляд. В её глазах читался удивлённый вопрос: как он может понять?
Михаил устало улыбнулся.
— После революции я потерял всё. Дом, семью, родных… Всё, что было мне дорого. Меня защищала только вера и Божье слово.
— Как это… потеряли всё? — тихо спросила Настя.
— Я бежал из России, — сказал он, — Сначала в Европу, потом сюда. Уже 25 лет живу в Америке, но... так и не привык.
Кира, которая всё это время молчала, вдруг нахмурилась.
— Тогда почему вы остались?
Михаил взглянул на неё, и его глаза загорелись мягким, тёплым светом.
— Потому что мне некуда возвращаться. Родина считает меня своим врагом. Но здесь, на чужбине, я тоже не стал своим.
Кира хмыкнула.
- Нам в школе говорили, что религия – опиум.
Отец Михаил улыбнулся — не обиженно, с пониманием. Что взять с человека, которому в голову забили такую ересь.
Он снова посмотрел на Настю.
— А ты? Во что ты веришь, девочка?
Настя замерла. Она долго молчала, а затем тихо ответила:
— Я… не знаю.
Отец Михаил кивнул, его голос стал мягче:
— Это нормально. Но вера — это не только молитвы. Это то, как ты живёшь. Что ты выбираешь. Вера в себя, в добро, в людей — всё это тоже вера.
Настя задумалась, опустив голову. Кира дернула плечами, словно не желая больше слушать проповеди.
— Мы зашли сюда потому, что дверь была открыта, — сказала она. — Нам нужно место, где можно передохнуть.
Отец Михаил посмотрел на неё долгим взглядом, а затем опять улыбнулся.
— Место найдётся. Но не только для отдыха. Если вы останетесь, работы хватит на вас обеих. И ты, Кира, научишься не только брать, но и отдавать.
Кира нахмурилась, но ничего не ответила. Настя вдруг улыбнулась — робко, почти незаметно. В её глазах мелькнул слабый проблеск тепла. Отец Михаил увидел это и кивнул.
— Хорошо. Сейчас я провожу вас туда, где можно отдохнуть. Пойдемте, девочки, — сказал он. — А завтра мы начнём думать, как вам помочь.
Эти слова прозвучали просто, но для девушек они стали спасением.
Отец Михаил вышел из двери и обогнул церковь. За ней стояло небольшое, вытянутое, приземистое здание.
Дверь оказалась незапертой, священник пропустил гостей вперёд.
Перед Настей и Кирой открылся узкий коридор с покатым потолком. Доски под ногами тихо скрипели, стены местами облупились, но здесь было тепло — намного теплее, чем снаружи.
- Здесь вы можете остановиться, — сказал отец Михаил, жестом приглашая их войти. — Простое место, но надёжное. Сюда приходят люди, попавшие в беду.
Настя и Кира переглянулись. Слова отца Михаила давали надежду.
— Вот здесь, — отец Михаил остановился у одной из дверей и приоткрыл её, — недавно жила семья. Муж, жена и двое детей. Им удалось найти работу и снять квартиру. Теперь эта комната свободна.
Он вошёл первым и щёлкнул выключателем. Настя замерла на пороге, Кира осторожно переступила порог и осмотрелась. Комната была маленькой, но опрятной: железные кровати с тёмным покрывалом, небольшой деревянный стол у окна, три стула. На полу — потрёпанный коврик, на стене — простая икона в тёмной рамке.
— Вы можете остаться здесь, — сказал о. Михаил, повернувшись к девушкам. — Условия скромные, но место тёплое и чистое.
— Здесь… хорошо, — пробормотала Настя. Она прижала к себе узелок с вещами, её голос дрогнул, чувствовалось, что она вот-вот расплачется.
— Я скажу Меланье, чтобы она вас накормила, — продолжил отец Михаил.
— Спасибо, — выдавила Кира, опуская взгляд.
На мгновение повисла тишина. Девушки выглядели измождёнными, словно дорога от церкви до этого здания отняла у них последние силы. Но когда слова священника о жилье и еде дошли до их сознания, что-то в их взгляде изменилось.
Кира, глядя на кровать, впервые за долгое время расслабила плечи. Настя робко провела ладонью по деревянной поверхности стола, словно проверяя, настоящая ли это мебель или очередная иллюзия.
— Вы устали, — мягко заметил отец Михаил. — Отдохните. Завтра мы поговорим о том, что вам делать дальше.
- Спасибо вам большое. Вы нас спасли, — быстро сказала Кира.
Отец Михаил улыбнулся. Его взгляд вновь остановился на Насте, которая так и не решилась присесть.
- Здесь безопасно, Настя, - тихо сказал он. - Вам больше не нужно бояться.
Она кивнула, но её пальцы всё ещё судорожно сжимали кофту. Отец Михаил больше ничего не сказал. Он тихо вышел, прикрыв за собой дверь.
Когда тишина стала почти осязаемой, Кира подошла к кровати, опустилась на неё.
— Ну что, вроде не так уж плохо? — сказала она, осматривая комнату.
— Здесь… уютно, — ответила Настя, наконец сев за стол. Она положила руки на деревянную поверхность и вдруг почувствовала тепло, словно это место уже начало согревать её изнутри.
- Только не расслабляйся. Это временно. Нам всё равно придётся придумать, что делать дальше, - тут же напомнила она.
— Но… здесь нас не выгонят, — тихо возразила Настя.
— Пока нет, — буркнула Кира.
Настя опустила голову. Для Киры это место, вероятно, было всего лишь короткой передышкой, ещё одним пунктом на их бесконечном пути. Но для Насти церковь стала настоящим подарком. Наконец-то у Насти появилось место, где она могла почувствовать себя в безопасности.
В коридоре послышались шаги, и дверь тихо приоткрылась. В комнату вошла женщина лет пятидесяти, с тёплыми карими глазами и дружелюбной улыбкой. Её тёмный фартук был повязан поверх простого платья.
- Здравствуйте. Я Меланья, — представилась она. — Вы, наверное, проголодались?
Настя и Кира во все глаза смотрели на женщину.
— Ну что, пошли. У меня как раз есть горячий суп на плите. Поедите, поспите, глядишь – и повеселеете.
Настя поднялась первой, Кира последовала за ней.
- Спасибо за милость, — пробормотала Кира себе под нос.
Меланья остановилась и, услышав её слова, тепло ответила:
— Это не милость, девочка. Это просто забота.
Настя посмотрела на подругу, потом на женщину. Впервые за долгое время на её лице появилась робкая, но искренняя улыбка.
В этот момент она почувствовала, что жизнь может быть не только борьбой, но и чем-то большим.