Родной берег 111
Улицы Нью-Йорка с самого утра были такими же серыми и неприветливыми, как небо. Ветер проникал под одежду, а скрип трамвайных тормозов и гул человеческих голосов сливались в бесконечную душную какофонию. Настя и Кира шли по тротуару, совершенно не понимая, куда податься дальше.
В руках у Насти была старая сумка, в которой лежали две булочки — их утренний завтрак из приюта. Чай, который они там пили, был едва тёплым, но его сладковатый привкус всё ещё ощущался на языке.
— Не можем же мы всегда ходить по приютам, — пробормотала Кира, поправляя платок, который ветер то и дело пытался сорвать.
— Но нас никто нигде не ждет, — тихо ответила Настя, туже запахивая полы своей кофты.
Кира бросила на неё взгляд. Её упрямый характер и раздражительность часто сталкивались с осторожностью Насти. Но сегодня даже она не находила слов, чтобы подбодрить подругу. Они брели без цели, при случае отдыхали на скамейке, но чем дальше шло время, тем каждый шаг казался тяжелее.
- Что будем делать? - спросила Кира, остановившись и повернувшись к Насте.
— Пока не найдём что-нибудь, — ответила та, но в её голосе было больше печали, чем уверенности.
Кира хотела что-то возразить, но вдруг замерла. Воздух прорезал мягкий, глубокий звук — колокольный звон, чистый и спокойный.
Настя подняла голову.
— Слышишь? — тихо спросила она.
Настя кивнула. На фоне грохота трамваев и шума толпы, этот звук казался чем-то живым. Девчонки переглянулись, а затем одновременно повернули головы в сторону звона.
На перекрёстке между узкими улочками стояла церковь. Небольшая, белоснежная, словно не тронутая грязью наступившей осени. Высокий крест возвышался на фоне неба.
— Это… церковь, — прошептала Настя.
Кира пожала плечами, но в её глазах мелькнул интерес.
— Пойдём? — предложила Настя, сделав шаг к калитке.
Кира остановилась, её взгляд скользнул к двери, от которой веяло чем-то непонятным, почти пугающим.
— Зачем? — бросила она, но голос её звучал неуверенно.
— Там, наверное, тепло, — Настя попыталась улыбнуться, хотя знала, что её лицо отражает усталость.
Кира помедлила, а потом махнула рукой:
— Ну, пошли.
Они вошли через скрипучую дверь, от порога всматриваясь в пустоту помещения. Здесь пахло воском и сухими досками, в полумраке горели свечи. Воздух был наполнен тишиной, которая сразу успокаивала.
— Смотри, — шепнула Настя, указывая куда-то в бок.
Там стояли скамьи, на которых сидели несколько человек, склонив головы. Один из них был в длинной чёрной рясе и с бородой. Это был священник.
—- Пойдем поговорим? — предложила Настя робким голосом.
Кира покачала головой.
— Нет, мы просто постоим. Я не… я не умею разговаривать с такими людьми.
- И я не умею, - прошептала Настя и сделала шаг вперёд. Кира пошла за ней, напряжённая, как натянутая струна.
— Простите… — робко произнесла Настя, когда они подошли.
Священник посмотрел в глаза девушки, его лицо озарила мягкая, тёплая улыбка. Он поднялся.
— Добрый день, — сказал он по-русски, и этот звук обрушился на девушек словно тёплая волна.
Настя растерялась, глядя на него. Она не ожидала услышать родную речь. Кира, напротив, насторожилась ещё больше, внимательно вглядываясь в лицо священника.
— Вы… вы говорите по-русски? — прошептала Настя.
— Да, — ответил он, слегка кивнув. — Не бойтесь. Это ваш дом, так же, как и мой.
Эти слова задели что-то внутри Насти. Она почувствовала, как к горлу подступает комок. Прижав ладонь к губам, она попыталась объяснить свое появление.
— Мы… просто проходили мимо, — заговорила Кира. Её голос был неуверенным. — Решили зайти. Погреться.
— Значит, вы пришли туда, куда нужно, — мягко ответил священник. — Здесь тепло. И вы не одни.
Эти слова повисли в воздухе, словно не требуя ответа. Настя осторожно села на скамью, чувствуя, что ноги не держат. Известие было настолько неожиданным и таким радостным, что она не могла сдержать слез. С её плеч свалился невидимый груз. Кира осталась стоять, прижимая к груди узелок с булочками.
— А вы здесь… давно? — вдруг спросила Настя.
— Уже двадцать лет, — ответил священник. — Здесь много русских. Все они когда-то пришли сюда, как и вы.
Кира бросила недоверчивый взгляд.
— И что, всем помогаете? — спросила она.
— Тем, кто нуждается, — спокойно ответил он. — Вы тоже в чём-то нуждаетесь, верно?
Кира не ответила, лишь опустила глаза. Настя посмотрела на священника, потом на подругу. Она очень хотела верить в то, что они нашли место, где можно остановиться.
Какое -то время тишину ничто не нарушало. Свечи у алтаря горели ровным, мягким светом, наполняя помещение покоем. Настя сидела на скамье, её руки лежали на коленях. Рядом стояла Кира, выпрямившись и скрестив руки на груди. Её взгляд был настороженным, как у человека, который не привык доверять, особенно в незнакомых местах.
Священник, стоявший напротив, держал в руках только что зажжённую свечу. Его добродушное, но усталое лицо, казалось, носило на себе следы пережитых бурь.
- Отец Михаил, - священник нарушил тишину, спокойно представился. - А вы кто будете?
Настя подняла глаза, её голос прозвучал тихо, почти неслышно:
- Меня зовут Настя. А это Кира.
- Мы просто проходили мимо, - быстро добавила Кира. - Услышали колокола и зашли… посмотреть.