Лицо тети Веры на самом деле светилось счастьем. Казалось бы, грех-то какой - так ликовать по поводу смерти человека, но вот только этим гордым именем нашу бывшую односельчанку можно было назвать с трудом. Это, скорее, было настоящее исчадие ада, поскольку не нашлось ни одного знакомого, который бы искренне посочувствовал семье покойной. Некоторое облегчение, которое я в первые секунды испытала, уже совсем скоро сменилось острым чувством жалости к этой женщине, так бездарно прожившей свою жизнь и умершей в полном одиночестве. Впервые я увидела ее много лет назад. Мы только-только переехали из бывшей союзной республики и поначалу жили в доме двоюродной сестры, приютившей не только нашу семью, но и других родственников. Денег, вырученных от продажи жилья, с трудом хватило на домик в отдаленном от города селе. Положение осложнялось тем, что со дня на день должен был прийти контейнер, вещи из которого хотелось бы выгрузить уже в своем собственном дворе - у сестры и без нашего багажа во дворе было тесно. Машина зятя свернула на центральную улицу - и вдруг я заметила маленький, но очень симпатичный домик в тени раскидистых деревьев. Находился он в нескольких метрах от озера, в котором гордо плыли белоснежные лебеди. Открыла нам неопрятная тетка с пропитым лицом, зычно гаркнувшая:
-Кого тут черт принес?
Однако, узнав о цели визита, тут же сменила гнев на милость.
-Дом? Конечно, продаю, он мне и даром не нужен - одной-то! К тому же после смерти мужа хочу переехать в город, поближе к цивилизации. Да и жених у меня там уже есть, - похвасталась она.
Уже через неделю она переехала к своему Геннадию, а еще через несколько дней мы отправились к нотариусу оформлять куплю-продажу дома. Баба Рая гордо выползла на божий свет из видавшего виды «жигуленка» своего «бойфренда», а затем появился и он сам - неприятного вида мужчина с острым колючим взглядом.
Поставлены последние подписи, мы получили, наконец-таки, документы, а вот Раиса денег за дом в руках так и не подержала. Увесистая пачка тут же перекочевала в карман Геннадия. Покровительственно похлопав «подругу» по плечу, дед скорым шагом направился к своей машине, а вслед за ним, побитой собачонкой, потрусила Раиса. В этот момент мне стало ее искренне жалко. У нее могла быть совсем иная, более достойная жизнь. Соседи рассказывали, что покойный муж Раисы, дядя Миша, ее любил и не обижал. Первая жена его умерла и через несколько лет, помыкавшись бобылем в пустом доме, вдовец сошелся с разбитной Раисой из соседнего села.
Не знаю, быть может, первое время они и жили хорошо. Но потом Раиса стала все чаще прикладываться к бутылке. Увещевания супруга и призывы к трезвому образу жизни остались тщетными женщина теперь пила не только в праздники, но и в будни. Благо, в новом селе, куда она переехала, нашлись такие же непутевые подруги.
Как-то раз дядя Миша, заядлый рыбак, простудившись на озере, всерьез заболел. Раисе некогда было ухаживать за супругом вместе с товарками она отмечала очередной «праздник». Так и умер он в одиночестве, в своем закутке.
Неизвестно, как Раиске подфартило познакомиться с городским дедом, только приезжала она с ним в село гордая-гордая! Мол, вы меня тут за человека не считаете, а для других я очень даже в цене. Вот только дед почему-то не горел особым желанием поскорее забрать Раису в свой дом. Зато с каждым днем все более настаивал на продаже ее жилья.
Одурманенная его посулами о будущей счастливой семейной жизни, пожилая женщина с готовностью последовала его советам. Правда, цену, которую она заломила, в селе никто не давал - не было у людей таких денег. Вот в этот самый момент мы и постучались в ее калитку.
После получения денег баба Рая переехала в город - сбылась ее заветная мечта. Но о проданном доме не забыла: периодически наведывалась к нам и орала, что слишком мало выручила денег. Понятное дело, что средства ей были очень нужны, ведь гражданский муж не давал ни копейки.
Вот Раиса и пустилась на шантаж: стала приезжать и канючить, что, мол, и так нас практически озолотила.
Мало того, что дом продала, так еще и кучу «приданого» в сарае оставила. Доплатите за уголь (оказавшийся совершенно негодным), за дрова (трухлявые пни), за гардины (советского типа алюминиевые трубки с набалдашниками), ну и за прочий скарб. Иначе, мол, я найму «братков» и вас всех утопят в озере.
Пока были деньги, я исправно платила Раисе за ее барахло, но, когда они закончились, пришлось сказать вымогательнице решительное «нет». Мало того: в один из дней я решительно указала ей на дверь, пригрозив, что если она еще раз появится, то буду вынуждена обратиться в милицию.
Не успели мы толком обжиться на новом месте, как городской дед уже Раиску выгнал из дома. Денег за жилье он ей не вернул: сказал, что они ему самому нужнее - надо и свой собственный дом подлатать и машину отремонтировать. Вот и пришлось ей вернуться не солоно хлебавши к племяннице - в соседнее село. Прежде она эту родственницу и за человека не считала, всячески унижала и стыдила, что прижила троих детей «неизвестно от кого». А оказалась, что роднее человека и не осталось больше.
Очень много раз Раиса приходила в свой бывший дом, угрожала, вымогала деньги и сквернословила. В один из дней она вновь подошла к нашей калитке и бесцеремонно прошла во двор. Мой отец уже умер, я была на работе, а сын на учебе. Дома оставалась престарелая больная мама, которая передвигается с большим трудом, да и то при помощи трости. Раиса пыталась было прорваться в дом, но мама из последних сил вывела ее на улицу. Осознав, что денег стрясти не удастся, скандалистка едва ее не избила. Спасибо соседке с дочерью, которые в этот момент шли в магазин - они буквально отбили маму из рук Раисы. Пришлось писать заявление в милицию иного выхода я не видела. Десять лет человек методично врывался в нашу жизнь: угрожал, вымогал, клянчил, сквернословил. На некоторое время бабка оставила нас в покое - лечилась в психиатрической клинике (аукнулось, видимо, многолетнее пьянство). После пыталась вернуться обратно, к племяннице, но та ее не приняла.
Где жила все это время Раиса - одному Богу известно. А потом долетела весть, что она пьяная замерзла в степи. Племянница наотрез отказалась хоронить свою родственницу, ее погребением пришлось заняться работникам сельсовета. ..Немало лет прошло с тех пор. Глухая боль и обида сменились жалостью по этой заблудшей душе. Время от времени я прихожу в местную церковь и заказываю панихиду по усопшей рабе Божьей Раисе. Успокаиваю себя мыслью о том, что она не ведала, что творила. И мне ненадолго становится легче...