Фрося услышала приглашение и побежала внутрь. Обняла сестру, поцеловала, но Мотя особой радости не проявила. Стояла с деревянной ложкой и даже не подняла руку, чтобы обнять сестру. Семён пошёл следом. Комнатка показалась даже меньше, чем у тёщи. Было чисто, но нищета сквозила из всех углов. Два столба красовались посреди комнаты, подпирая прогнувшиеся балки.
Глава 184
После обеда народ расползся по шалашам и кустикам. Было жарко. Семён решил сходить к роднику, всё-таки у воды было прохладнее. Сел у ручейка, разулся и поставил ноги в прохладную воду. Потом лёг, закинув руки за голову. Немного задремал. Проснулся от того, что кто-то осторожно подошёл к нему и сел рядом. Приоткрыл один глаз. Рядом сидела Нина Аркадьевна и задумчиво смотрела на прозрачную булькающую воду ручейка, берущего начало в роднике.
- Ты не подумай, Сеня, - тихо проговорила женщина, - не подумай обо мне плохо. Я знаю, что ты женат и разрушать твою семью не собираюсь. Просто мне нужен ребёнок. Ты для этой цели подходишь. Молодой, сильный, красивый. Никто о нашем договоре не узнает. Мы с тобой больше никогда не встретимся.
Нина замолчала, а потом закрыла лицо руками и заплакала.
Семён сел и отрицательно покачал головой. Обулся, встал и ушёл к костру. Посидел под навесом у стола и вдруг увидел свою сумку. Она висела на столбике у сигнального рельса. Взял яблочко и с удовольствием укусил. Поел яблок с хлебом. Как и говорила тёща, ему стало легче.
- Тёща у меня много знает. Вот ведь заранее предупредила, чтобы не ввязывался в авантюры. Так ещё и палкой погрозила. Видно, наслышана, как тут народ трудится. Ну, Нина! Хороша! Если бы не был женат, женился бы без разговоров.
В станицу вечером с покоса шли пешком, но только по другой дороге. Здесь не пришлось подниматься вверх. Семён шёл в компании Веры и пожилой учительницы Анны Сергеевны. Он забрал у них грабли и нёс на плече.
- А Вы знаете, что была у нас здесь артель по добыче золота? – спросила Анна Сергеевна. – Золото мыли и очень даже хорошо намывали.
- Слышал.
- Да, да. Артель была, а потом все работники оказались врагами народа. Вот как так можно? Жили в своё удовольствие и гадили своей стране, - загорячилась учительница.
Вера посмотрела округлившимися глазами на Семёна и закричала:
- Посмотрите, посмотрите! Заяц! Там заяц побежал!
- Верочка, ну, что ты кричишь?! Пусть себе бежит тот заяц. О чём это я? Давайте пойдём вот сюда. Так будет ближе.
И правда. Вскоре среди пышной зелени садов появились соломенные крыши. Семён распрощался с женщинами и повернул на свою улицу. Конечно, он, как истинный рыцарь, собирался проводить их домой, но дамы запротестовали. Настаивать не стал. Устал за целый день. Да и соскучился.
***
Фрося нагрела чугун воды. Семён вынес корыто на улицу и хорошо обмылся.
- Ну, чо, завтра опять пидэшь у колхос? – спросила за ужином Таисия.
- Сегодня хорошо поработали. Завтра колхозники будут возить своё сено по домам. Поэтому завтра я дома.
- Гальку бачив? – строго спросила Таисия, когда уже пили чай.
- Видел.
- Чо казала?
- Осенью поедет к мужу на границу, - ответил Семён и обнял Фросю. – Как ты тут, маленькая моя?
- Вещи перебирала, хотела кое-что выбросить, так мама раскричалась и не разрешила.
- Сеня, ты зачем столько усёго Фроське купуишь? Кажна тряпочка грошив стое, а вона выкидать та раздавать собралась. Хай лижить. Воно йисты ны просэ. Може наступэ такэ урэмя, что будэм ради радёхоньки каждой одёжки. Обувки мало прывис. У другий рас, як будышь йихать, стару обувку суда вызы.
Семён посмотрел на тёщу, кивнул головой, а сам подумал:
- Если будет этот следующий раз.
На следующий день прямо с утра Фрося с Семёном взяли рыбки, круп, в магазине купили хлеба и пошли к Моте. Семён хотел ехать, но Фрося только головой покрутила и икнула.
- Фросенька, не надо. Пошли пешочком.
Таисия хмуро наблюдала за сборами, потом принесла и сунула в руку Семёна узел с солью.
- Бис сахарю обийдуца, а бис соли ны як.
***
Мотя была дома. В жару чувствовала она себя очень плохо. Готовила на плитке молочную кашу. Клавдия принесла молока. С Яшкой Мотя помирилась. Так что после ареста Егора не осталась совсем одна. Сестра Варвара, брат Яшка с женой Клавдией, да Михаил с Авдотьей – родные Егора, стали для Моти верной опорой.
Со своими родственниками она и знаться не хотела, кроме крёстной Варвары. Но у крёстной были свои проблемы и особо помогать она не могла. Да и жили далеко, хоть и в одной станице.
Мотя увидела в окно, что по улице идут Фрося с Семёном. Выходить не стала. Просто распахнула дверь и крикнула:
- Заходите в хату. Я кашу варю, отойти не могу.
Фрося услышала приглашение и побежала внутрь. Обняла сестру, поцеловала, но Мотя особой радости не проявила. Стояла с деревянной ложкой и даже не подняла руку, чтобы обнять сестру. Семён пошёл следом. Комнатка показалась даже меньше, чем у тёщи. Было чисто, но нищета сквозила из всех углов. Два столба красовались посреди комнаты, подпирая прогнувшиеся балки. Семён усмехнулся:
- Да, враг народа не барствовал.
На печке произошло какое-то шевеление, и из-за занавески выглянула девочка.
- Ой, - пискнула она и спряталась.
- Каша готова, - бодро сообщила Мотя. – Пошли во двор. Там у нас есть столик и скамейка, посидим. А дети пока встанут. Люба, вставайте уже. Да причешись.
Вышли. Даже дышать стало легче. Сёстры разговаривали, а Семён прошёлся по саду и огороду. Всё было прополото, сорняки под деревьями скошены. Картошка окучена и уже выбрасывала цветочки. В саду на груше висела коса. Ручеёк струился через огород, собирался в небольшое озерцо во дворе. Это Семёну очень понравилось. На речку не надо бегать с вёдрами. Черпай воду и пользуйся.
Вскоре сёстры присоединились к нему.
- Ты прости меня, Сеня, что я прошлый раз так приняла вас, - сказала Мотя. Вроде бы с сожалением сказала, а смотрела равнодушно, губы поджала и стала очень похожа на Таисию, когда та была чем-то недовольна.
- Огород у нас большой. Дети маленькие. Хорошо, что братья Жоркины помогают. Это Мишка картошки насадил. Осенью половину себе заберёт. Ну, да ничего. Нам хватит. Яшка бурьяны в саду косит. Обещал осенью с урожаем разобраться. У них-то и свой сад есть, но там уже все деревья старые. Нам эту хату свёкор из-за сада и купил. А что нам сад, когда есть нечего и хата на голову скоро упадёт? – сказала Мотя и улыбнулась. Улыбка получилась кривая.
Семёну стало жаль эту молодую женщину, бывшую когда-то очень красивой: голубые глаза, густые светлые волосы, белая кожа. Сейчас же перед ним стояла толстая баба в длинной широкой юбке и кофте навыпуск. В стоптанных чувяках огромного размера. Отёкшие ноги были похожи на столбы.
Мотя видела, что зять смотрит на неё сочувственно и всё больше злилась. Хотелось обозвать этих городских бездельников разными словами и прогнать с глаз долой.
Вернулись к столику под грушей.
- Извините, гости дорогие, но мне нечем вас угостить. Кашу детям сварила. А себе есть вчерашняя картошка в мундирах. Если хотите, могу принести.
- Нянька, да не волнуйся ты так. Мы принесли гостинцев тебе и детям, - сказала Фрося. – Зови их. Где они?
- Люба, Вася, идите сюда. Тётя Фрося гостинцев вам принесла.
Из хаты чинно вышли, держась за руки, Люба и Вася.
- Здравствуйте, - сказала Люба. А Вася ничего не сказал. Он посмотрел голубыми глазами на Фросю, на Семёна и спрятался за сестру.
- Не обращайте на Ваську внимания. Он ещё толком не говорит, - сказала Мотя.
Фрося принялась доставать из огромной заплечной сумки гостинцы.
Мотя наблюдала за сестрой, а когда та вытащила узел с солью и сказала, что это мамка соль передала, недовольство Моти вырвалось наружу.
- Всё возьму, а соль несите обратно. Не нужно мне её подачек.
Фрося удивлённо заморгала глазами. Семён напрягся. Желание Таисии примириться с дочерью упёрлось в характер Моти.
- Нечего на меня глаза вылуплять, - сказала сестра неприятным голосом. – А то и всё забирайте и марш отсюда.
Дети заплакали.
Фрося зыркнула на сестру, сгребла со стола конфеты и пряники в подол своего нарядного платья и побежала в хату.
- Люба, Вася, пошли со мной.
Как только дети вошли в сени, Фрося накинула крючок. В комнате высыпала всё на стол и махнула рукой:
- Ешьте, мать не отберёт.
Мотя подёргала дверь и крикнула:
- Пошутила я. Открывай. Соль не возьму, а всё пусть остаётся.
Фрося открыла. Мотя прошла в комнату, глянула на испуганных детей и приказала:
- По прянику и конфетке возьмите, а то пусть лежит.
***
Семён не захотел оставаться обедать. Уж очень злой и негостеприимной показалась ему Мотя. Он понимал, что беременность, одиночество, страх за будущее детей сделали её такой. Но ведь Фрося в этом не была виновата. А Мотя вела себя так, будто именно Фрося виновата во всех её горестях. А его и вообще слушать не хотела.
- Нянька, а от Егора есть вести? – напоследок спросила Фрося.
- Письма присылает. Уже 3 было. Работает в шахте, нефть добывает. Денег ему не платят, зато есть место, где спать и кормят 3 раза в день. Попал он в Коми. Много там таких, как он, врагов. Есть зубной врач из Лабинской. Он уже там давно и жена к нему переехала. Зубник этот и письма пишет Жорке и читает то, что я напишу. Жорка мой не хотел учиться по молодости. Вот так и остался безграмотным. Я хоть 3 класса, да закончила, -рассказала Мотя.
- Любе в этом году в школу, - вспомнила Фрося.
- В этом году не пойдёт. Васька маленький, да и я рожу зимой. Пускай дома помогает. На следующий год пойдёт. Ничего страшного не случится, если годик ещё дома побудет. У меня опять двойня. Господи, за что мне такое наказание?
Посидели ещё немного, и Семён засобирался домой.
Мотя даже и не расстроилась. Тяжело ей было сидеть. Хотелось прилечь, а как при гостях приляжешь. А ещё хотелось развернуть пакеты и пакетики, посмотреть, что же там такого вкусного принесла сестра.
Дети вышли на улицу. Фрося попрощалась с ними, обняла, расцеловала в щёчки, измазанные пряниками. Семён наблюдал за женой и радовался. Своих детей жёнушка будет любить.