Начало:
Маленькая феечка лежала на мохнатой еловой лапке на самом верху пушистой красавицы и свесив точеную ножку, рассеянно ею покачивала. Она игралась маленьким янтарным камешком, то и дело поднося его к глазам, чтобы полюбоваться, как холодные лучи позднего солнца преломляются в его гранях, словно бы зажигая внутри искрящиеся лампочки. Но метнувшаяся совсем рядом белка испугала малышку, и камешек спикировал вниз, исчезнув в грязи. Феечка недовольно запыхтела, ее и без этого одолевала страшная скука! Сейчас все поголовно заняты нарядами для какой-то там человеческой девчонки, и малышке играть совершенно не с кем, теперь еще и такой славный камешек потерялся! Она уже собралась спуститься и поискать свою игрушку, как совсем рядом расслышала тяжелые шаги. В лесу никто так не передвигался, среди лесных жителей таких неуклюжих не было, а значит, сюда пожаловали чужаки! Феечка поспешила домой.
Павлин топал по тропинке поминутно поскальзываясь и чертыхаясь. Ему ужасно все это не нравилось! Его друг Муха точно так же пыхтел позади. Оба мужчины были сосредоточены на поиске следов оленей. Конечно, отстрел животных в это время года был строго запрещен во всем округе, но пару часов назад они взяли заказ на оленью голову. Цену давали приличную, да еще и надбавку за браконьерство. Порасспросив охотников, они выяснили, что в этих лесах водится какой-то особенный вид оленей. С ветвистыми рогами и шикарной шубой.
Они забрались уже довольно далеко в лес, но пока не увидели никаких следов особенно крупных оленей. Строго говоря, в этой грязи они вообще ничего еще не видели, кроме заячьих следов. И как только он об этом подумал, прямо на нос ему упала шишка. Он так подумал, что шишка. Но в следующую секунду рассмотрел, как ярко блеснул самоцвет, прежде чем погрузиться в грязь. Павлин упал на колени и стал шарить в грязи.
-Ты что, мозгами тронулся? - опасливо поинтересовался Муха.
Он вдргу вспомнил про местные байки, и страх морозом продрался по его позвоночнику. Охотники рассказывали, что эти леса кишат нечистью, Леший водит кругами, моровки соблазняют и заводят в болота, Лесовик устраивает на пути буреломы. Конечно, была и другая легенда. Гласившая, что тот, кто продерется через все эти заслоны и препятствия, выйдет в конце концов на поляну, где стоит терем, а в тереме том полным-полно сокровищ!
-Смотри! - Павлин вскинул вверх руку, с зажатым в пальцах драгоценным камешком.
И когда Муха увидел, что именно нашел его друг, он мигом позабыл про все страхи, и уверился в легенду больше прежнего. Иначе откуда в лесу, прямо в грязи, могут валяться такие сокровища?!
Они довольно быстро сговорились, и решив, что олень не так уж им и нужен, устремились в глубь леса, за сокровищами.
***
Богдана заставила Кощея вывесить на улицу все ковры и половички. Сама вооружилась черенком от метлы и принялась выколачивать из них пыль. Кощей пришел в ужас. Вся поляна мигом заполнилась клубами пыли. Он попытался подступиться к девушке, но только расчихался. Из глаз потекли слезы, а нос распух. Впервые за всю свою бессмертную жизнь Кощей почувствовал на себе силу аллергии. Он убрался в дом и поспешил умыться.
Богдана же ни о чем не подозревая, переходила от одного ковра к другому. Это был последний штрих в уборке дома. И тогда можно будет отдохнуть. Она украдкой бросила взгляд на сам дом, и сердце ее обрадовалось. Теперь он выглядел по другому. Раньше это был дряхлый старик, нынче же молодой крепкий великан. Окна его стали больше, сам он выпрямился и вытянулся вверх на целый этаж. Она смела надеяться, что пришлась тут ко двору.
Она отдалялась все дальше и дальше от дома, полностью погруженная в радостные мысли. Вчера гномы доставили целую корзину орехов и меда, и сегодня она планировала испечь печенье. Инедия инедией, а Кощей оказался тем еще сладкоежкой. Надо бы еще клюквы раздобыть, тогда и вовсе пирог получиться.
Она так задумалась, что совсем не заметила, как к дому подкрались две мужские тени.
Павлин и Муха подглядывали за домом уже полчаса. На вид тот не выглядел, как какая-то неприступная сокровищница. Строго говоря, дом вообще не выглядел так, будто в нем водятся хоть какие-нибудь ценности. Но когда во двор вышла девушка, они мигом переменили свое мнение. Одета красавица была неброско, в теплые самотканые шальвары и свитер грубой вязки, явно с мужского плеча, но стоило им только взглянуть на эти белоснежные волосы и стройный стан, как в ушах у них так и прозвучал звон монет. Такие девицы явно стоили дорого.
Они сговорились, и в следующее мгновение напали. Один зажал рот, чтобы не закричала. Другой споро сорвал половик, и закрутил в нее бедняжку. В следующее мгновение они уже неслись прочь.
***
Кощей умылся, прочихался и с опаской выглянул во двор. Пыль больше не стояла столбом, и он осмелился выглянуть на крыльцо. Привычно осмотрелся по сторонам, но белой макушки нигде не заметил.
Он удивленно спустился вниз, прошел вдоль нестройного ряда раскачивающихся на ветру ковров и снова осмотрелся. Наверное, опять ее кто-нибудь отвлек. Рядом с ней постоянно кто-то крутиться! То феечки галдят, то Моровки сплетки пересказывают. Гномьи дети вообще шастают по дому как по своему собственному! Никакого спасу от них нет! Мыши они и есть мыши! Редко каким вечером удается посидеть вдвоем в тишине за какой-нибудь общей книгой или шахматами! В конце-то концов, это чья гостья?!
Он привычно ворчал что-то себе под нос, как взгляд вдруг остановился на черенке, которым девушка выколачивала ковры. Он почему-то валялся в грязи. А рядом натоптано множество следов... Маленькие и узкие, явно принадлежащие Богдане. И рядом другие, большие и глубокие. Он проследил за цепочкой, уходящей к деревьям и собрался уже устремиться по ним, как из кустов выскочили два пестрых гнома.
-Похитили!! - запричитал "зеленый".
-Украли!! - вторил ему "фиолетовый"
-Ну что ты стоишь, туда, туда унесли!!
Они верещали что-то еще, перекрикивая друг друга, а потом неожиданно разревелись. Горько и громко, словно случилось что-то страшное. Непоправимое. Впрочем, такое и случилось. Страшное. И непоправимое. Кощей не стал тратить время, чтобы утешить детей. Он бросился в лес, по следам. В груди клокотала ярость. Внутренний его зверь утробно рычал и требовал немедленно вернуть свое. И растерзать тех, кто осмелился покуситься... Людишки никогда ему не нравились. От них никогда не было ничего хорошего. Проклиная весь человеческий род, он как-то упускал из виду, что Богдана тоже принадлежала к нему. Подспудно он давно считал ее такой же лесной жительницей, как и остальные. Он считал ее своей.
Продолжение