Я хотел повеситься, поэтому веселился больше всех. Повеситься -совсем не образное выражение, а вполне себе конкретный план. Отмечу Новый год, а дома заберусь на табуретку с петлей на шее...
Мне ничего другого не оставалось и, если честно, не хотелось. Моя жизнь шла откос, чего-то хорошего я от наступающего нового года не ждал и подозревал, что он будет еще хуже и страшнее, чем тот, который я сейчас провожал с улыбкой до ушей. Я был разорен, жена от меня ушла и забрала детей, на мне висели огромные долги, с которыми я никогда в жизни расплатиться бы не смог. В лучшем случае стану бомжом. Уж лучше помереть. И Новый год - самое подходящее для этого время. Найдут меня не сразу, так что никому праздники не испорчу. Деньги на похороны я оставлю возле табуретки. Для этого я собрал все оставшиеся крохи, на самый дешевый гроб хватит...
Сжав вилку, я окидывал взором праздничный стол - чего бы такого вкусного ухватить напоследок. Я не ел с утра - дома у меня еды не было. А вот у сестры, которая позвала к себе отметить Новый год, деликатесов было море.
Я потянулся к блюду с бужениной, но тут меня по руке кто-то стукнул. С удивлением я обнаружил, что рядом со мной сидит старушка в белом кружевном платочке. Я специально уселся с самого краю, на углу, чтобы быть подалыше от всех остальных. Но бабулька как-то умудрилась втиснуться. Я даже не понимал, каким образом она тут очутилась, потому что никакой старушки среди гостей не было. Может быть, она подошла позже, и ее подсадили ко мне?
-Не нужно тебе это есть, - строго сказала она, - другим оставь, тебе другая еда сейчас требуется.
-А здесь другого и нет, - растерянно ответил я.
-Почему же нет? Вот твоя еда, вкуснее для тебя сейчас ничего не будет, - старушка пододвинула мне большой ломоть белого хлеба, щедро намазанного сливочным маслом.
При виде этого хлебушка, такого пышного, ароматного, с корочкой, у меня и в самом деле слюнки потекли. Я впился в кусок, поражаясь своему аппетиту. «М-м, как же вкусно», - жуя, промычал я.
-А то как же, - ласково улыбнулась старушка, - в хлебе - сила, чтобы жить, а маслице - оно для умягчения души. У тебя душа, милок, совсем огрубела, затвердела. Потом она достала неизвестно откуда большое куриное яйцо, сваренное вкрутую. -И вот это тебе тоже требуется, - произнесла она, протягивая угощение мне, - скушай. Яйцо - это жизнь. У яйца был очень интересный вкус и громадный желток очень насыщенного, чуть ли не оранжевого цвета.
-Как вас зовут?— спросил я.
-Надежда Васильевна, - кивнула головой она, - уже больше ста лет меня так кличут. Ее последняя фраза меня почему-то развеселила.
-А что мне выпить-то, Надежда Васильевна? - подмигнул я ей. - Ведь закусь я съел раньше, надо горло смочить.
- Водички попей, - сощурилась старушка, - и непременно живой испей, чтобы заново жить захотелось.
Я решил, что бабуля не в себе, все-таки, ей сто лет, и подыграл:
-Так где же я возьму живую водичку, - сказал я, - вы только посмотрите, что на столе стоит. Шампанское, вино, минералка, морс. Может, мне компота выпить?
- Не нужен он тебе, - махнула рукой Надежда Васильевна. - Пойдем, напою тебя.
Мы поднялись из-за стола. Надежда Васильевна чуть ли не за ручку привела меня к крану на кухне.
-Вот - из него и пей, - сказала она.
-Прямо из крана? - оторопел я.
-Из него самого, - кивнула старушка и открыла кран.
Я не поверил глазам, когда увидел, что потекла вода с золотистыми искорками! Она была кристально-прозрачной, и такой голубой, какой бывает небо в самый ясный день. Искорки, точно живые, вспыхивали в ней яркими всполохами.
-Этого не может быть, - прошептал я, глядя на чудесную воду.
-В новогоднюю ночь все может быть. Чудеса случаются! - улыбнулась , Надежда Васильевна, - пей. Я стал черпать воду руками и пить, наслаждаясь неземными вкусом. Мне его и не описать, какая-то божественная сладость. Такую воду, наверное, ангелы пьюту себя в райских кущах.
Никаких не мог напиться. Вместе с водой в меня вливалось желание жить. Я вдруг подумал, что справлюсь, выкарабкаюсь как-нибудь, с женой помирюсь, смогу начать все сначала. Я же сильный, мне совсем не обязательно вешаться...
Как только эта мысль возникла у меня в голове, вода прекратила течь из крана. Я туда-сюда вентиль повернул, хлынул поток, но это была уже обычная вода, отдающая хлоркой, а не райской сладостью. Я обернулся к Надежде Васильевне, но ее не обнаружил. Пошел искать добрую старушку среди гостей. Однако за столом сидели все, кроме нее.
Тогда я обратился к сестре:
-Наташа, а;ты не знаешь, куда делась Надежда Васильевна?
- Какая еще Надежда Васильевна? — изумилась сестра.
-Ну, старушка в белом платочке, она еще рядом со мной сидела, вон же ее стул стоит, — тоже удивился я.
-Никаких бабушек я не приглашала, — ответила Наталья, — нас всего восемь человек, и все они на месте. Сестра с подозрением сощурилась:
-Ты что, перепил, Костя?
Я в растерянности посмотрел на девятый стул, который стоял возле моего, на крошки, которые остались от куска хлеба с маслом и на скорлупу от яйца...
-Пожалуй, пойду домой, — сказал я, — кажется, я уже напраздновался. Сестра была со мной согласна. Она поправила на моей шее шарф, чмокнула в щеку со словами:
-Все будет хорошо, Костя, вот увидишь. Чудеса случаются.
Да, именно так. Случаются! С этой мыслью я вернулся домой. И когда включил свет, первое, что увидел, - это табуретку. Я присел на нее и рассмеялся. Ну и дурак же я, вешаться собрался. Сейчас мне это свое желание казалось очень смешным. Прямо детский сад какой-то. Я посмотрел на конверт с деньгами, приготовленными на свои похороны. И вдруг заметил, что надпись совсем другая. Я еще несколько часов написал: "На мой гроб". Теперь там была фраза: «Деньги на жизнь, я буду жить и жить хорошо». Что за чертовщина? Я нисколько не сомневался, что это - дело рук Надежды Васильевны, кем бы она ни была. И как тут в ангелов не поверить?
3а окном взрывались петарды, а в моей душе воцарились мир и покой. Наверное, волшебное масло постаралось. Деньги, переставшие быть «похоронными», я вскоре пустил в дело. Удивительно, но - мне их ровнехонько хватило, чтобы приобрести несколько акций. Они оказались прибыльными, принесли немаленькие дивиденды. А те, в свою очередь, принесли еще. Так я выкарабкался из долгов и смог начать все сначала. С женой помирился, она меня простила.
Однажды позвонила сестра и сказала: -Помнишь, когда мы Новый год отмечали, ты про какую-то Надежду Васильевну спрашивал? Так вот, оказывается, это наша прапрапрабабушка, Надежда Васильевна Седова. Мне мама про нее рассказала. Но она никак не могла быть на нашем празднике, как понимаешь.
Очень даже понимаю. И знаю, что она была и угощала меня хлебом с маслом, яйцом и поила райской водичкой, чтобы я жил и поминал ее добрым словом.