Митя очень мечтал о сыне, но и от второй дочки тоже бы не отказался.
- Люсенька, через год подойдёт срок квартиру нам получать. Если родится у нас сыночек, то мы получим целую «трёшку», а не "двушку"!
- Я бы и рада, Митя, подарить тебе сыночка, да видишь – не выходит, - отводила в сторону взгляд Люся.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/a-ditiato-naguliannoe-5-67605d8bd3a60a56ca95117f
Незадолго до шестилетия Анечки семья получила отдельную квартиру в заводской новостройке, «двушку». Со вторым ребёнком, как ни надеялся Митя, за этот год так и не сложилось.
На новоселье приехали деревенские родственники – родители Люси и мать Мити.
Люсина свекровь не упустила возможности в очередной раз попрекнуть сноху в отсутствии внука, да и Люсина мать поддержала сваху.
- Одно дитя – не дитя, два дитя – пол дитя, а вот три дитя – это уже, считай, целое дитя, - произнесла она известную поговорку.
- Вот и я о том же, - согласился с тёщей Митя. - Очень я сыночка жду, а если бы сыновья-близнецы у нас родились, я бы был самым счастливым отцом на свете!
- Люська, ты давай, не тяни, - не унималась мать. – Годы твои идут, двадцать семь тебе уже минуло. Когда же ты второго и третьего рожать собираешься?
- Уж не знаю, что ты, Люська, всё хандришь? – скривилась свекровь, которая со временем испытывала к снохе всё меньше и меньше симпатий. – Вон, вы теперь в каких хоромах живёте. Всё у вас в квартире есть – и вода, и газ. Грех жаловаться. И грех в таких условиях ещё детишек не нарожать.
Люся молчала, она так и не решилась за шесть лет с момента рождения Анечки сказать родственникам неприятную правду: ещё в роддоме, почти сразу после рождения дочки, узнала она, что детей у неё больше не будет. Люсю очень мучило, что она не сможет подарить Мите долгожданного сыночка. Мучило едва ли не больше, чем та, единственная измена с Аркашей. А про Аркашу Люся позабыла, для неё давно существовали только муж и доченька.
Люсе часто приходилось слышать укоры от свекрови за непохожесть Анечки на родню.
- Вот сыночек мой младший доченьку со своей женой родил, так Иришенька наша – ну, вылитый отец. Ну, просто копия! Гляжу я на неё и сразу вспоминаю своего сыночка маленьким – вот, как они похожи. А Анечка у нас в кого пошла? Девочка она, конечно, красивая, но ни одной чёрточки ни от тебя, ни от Мити не взяла. Боюсь я, не подменили ли детишек в роддоме? Вдруг Анечка - чужая нам, а нашу кровиночку воспитывает кто-то другой?
Клавдия так забила голову сыну, что Митя всерьёз думал о том, чтобы разыскать женщин, которые рожали в один день с Люсей, и посмотреть на их детишек – вдруг увидит он свою дочку, так похожую на него: темноволосую, кареглазую, с кожей, которая даже на мартовском солнце вмиг приобретает смуглый оттенок.
В свои планы Митя решил не посвящать Люсю, знал, что она будет против. Скажет что-то вроде:
- Анечку мы целых шесть лет воспитывали, даже если и по крови она нам не родная, всё равно роднее неё никого для меня нет на свете.
Пока Митя раздумывал, с чего начать поиски дочки, в деревню прилетело печальное известие: Зоя Павловна, которая этим летом не смогла приехать в родные края по состоянию здоровья, умерла в квартире дочери.
Через два месяца после смерти Зои Павловны в деревню нагрянула её дочь, Надежда, чтобы решить вопрос с домом. Именно от Надежды и пошёл слух, который стал роковым для совместной жизни Люси и Мити.
- Как там твой двоюродный братец поживает? – спросила у Надежды бывшая одноклассница, Нина. – Он, когда был здесь, всех баб с ума свёл. Возле вашего дома бабы так и крутились, словно пчёлы на мёд слетались.
- Ничего в Аркаше не изменилось, он всё так же продолжает сводить баб с ума. Одну за другой, - усмехнулась Надежда. - Женат он был, двух детишек с женой родил, но недолго они прожили, развелись. Тяготила Аркашу семейная жизнь, свободы ему хотелось. А мужику-то тридцать шесть лет уже, пора бы уже успокоиться. И когда он только остепенится?
- Что ж, мужик он красивый. Такие, наверное, не для семьи.
- Мать мне рассказывала, что он даже здесь, в деревне, успел с кем-то покуролесить. На чердаке её дома в любовь Аркашка с кем-то играл, представляешь, Нина?! Мать там брошку нашла – вот какая жаркая встреча там была.
- Брошку, говоришь? – задумалась Нина.
- Да-да, брошку. Вроде бы Аркашка эту брошку своей полюбовнице сам и подарил.
- Брошку… - продолжала повторять Нина. – Не припомню, чтобы кто-то из деревенских баб брошки носил. Перед кем нам красоваться-то?
- Ну, уж не знаю, мать не говорила мне, с кем тут Аркашка куролесил, а я особо и не интересовалась.
- Эх, жаль, что не интересовалась, Надя. Я теперь сгораю от любопытства – это что же за полюбовницу твой братец тут себе сыскал? Он вроде бы на местных красавиц не смотрел вовсе.
- Аркашка – он такой. Вроде бы не смотрит–не смотрит, а потом – бац и готово! – засмеялась Надежда.
- Люська! Люська Митрофанова! – воскликнула Нина, вспомнив. – У неё брошка была! Синяя такая, очень красивая. Я даже спрашивала у неё – где же она себе такую красоту достала, а она ответила: «Это подарок». Я-то подумала, что это подарок от её жениха Митьки, ведь он тогда из армии уже пришёл, а оказывается… Оказывается – от братца твоего! Во даёт девка! Совсем стыда нет!
Зоя Павловна своё обещание, данное Люсе, сдержала: она никому не рассказала из деревенских жителей о найденной на чердаке брошке. Рассказала она о брошке только своей дочери. Зоя Павловна не хотела подводить Люсю, просто она и предположить не могла, что Надя когда-нибудь приедет в деревню и расскажет о той находке.
Нина тем временем, распрощавшись с Надеждой, со всех ног бежала к своей приятельнице, чтобы скорее поделиться новостью. Конечно же, о брошке. Уже через час Люсю в деревне не обсуждал только ленивый, дошли слухи и до Клавдии.
На ближайшем автобусе примчалась Клавдия в город. В квартиру сына и снохи она влетела, как ураган.
- Я всё про тебя знаю… - из уст Клавдии посыпались грязные ругательства, обращённые к Люсе.
- Мама, какая муха тебя укусила? – бросился защищать жену Митя. – Ты чего набросилась на Люсю?
- А пусть она тебе всё расскажет! Пусть расскажет про Аркашу и про то, чем занималась с ним на чердаке!
- Ну же, говори! – прикрикнула она на сноху.
- Я всё расскажу Мите… - побледневшими губами произнесла Люся. – Только я не хочу, чтобы Анечка слышала наш разговор.
- Конечно, не нужно ребёнку слышать такое! Я схожу с Анечкой на прогулку. Только ты расскажешь Мите всю правду! Поняла меня? - Клавдия тыкала пальцем в грудь Люси.
- Я всё расскажу, как есть, мне теперь уже деваться некуда, - Люся понимала, что этот разговор, скорее всего, положит конец её браку.
Каясь и заливаясь слезами, рассказала Люся мужу о той единственной ночи с Аркашей. Рассказала она и о второй своей тайне, что тяготила и терзала её все эти годы – о том, что больше никогда не сможет стать матерью.
Люся была готова ко всему, даже была готова к тому, что муж поднимет на неё руку. Что ж поделать – заслужила. Митя слушал её молча, только слёзы в его глазах стояли.
Выслушав Люсю, он всё так же молча пошёл собирать свои вещи.
- Митя, я знаю, что ты не простишь меня, но прошу тебя: не молчи, скажи хоть слово! – умоляла Люся. – Твоё молчание меня убивает.
Митя продолжал молчать, словно потеряв дар речи.
Вернулись с прогулки Клавдия с Анечкой. Отсутствовали они больше часа, но для Люси это время пролетело, как одно мгновение.
- Анечка, иди в комнату, включи телевизор, - сказала ей Клавдия.
- Хорошо, бабушка, там сейчас мультики начнутся, - обрадовалась девочка и весело умчалась в комнату.
- Скажи честно: Анечка – не Митина дочь? – Клавдия не мигающим взглядом в упор смотрела на Люсю.
- Я не знаю… - Люся бессильно опустилась на стул.
- Конечно, не его. Совсем-то Анечка на Митю не похожа… - сомнений у Клавдии не оставалось. – Ты слышал, сынок? Ты шесть лет воспитывал чужого ребёнка!
Митя продолжал молчать, находясь в полном смятении. Он души не чаял в Анечке и очень любил Люсю, ещё час назад он верил жене, как самому себе. Люся по-своему тоже любила Митю, не так, как Аркашу когда-то, но любила, или может, просто привязалась по-бабьи…
Набрав полную грудь воздуха, Митя сказал:
- Я уезжаю к матери, в деревню. Сейчас же. Я не вернусь, Люся… Ты только Анечке ничего не говори. Скажи, что далеко-далеко я уехал, на работу.
- Ты даже не попрощаешься с ней, Митя?
- Нет, не стану. Ни к чему это прощание…
- Может, так и лучше будет… - ответила Люся, кусая губы.
Проплакала Люся до утра, а потом решила, что не стоит раскисать, нужно жить дальше, восстанавливая свою жизнь и по кирпичику строить фундамент будущего благополучия своей доченьки.
«Я обязательно следующим летом, перед школой, свожу Анечку на море» - поставила цель Люся, а к своим целям она всегда шла упорно и обычно добивалась их.