С момента весёлой свадьбы месяц прошёл, октябрь наступил. Зоя Павловна, убрав урожай и закончив все дела, засобиралась к дочери, на «зимовку». Зашла она, чтобы попрощаться с соседями.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/a-ditiato-naguliannoe-4-675eff62d8fb625d81f97916
Простившись с Люсиными родителями, Зоя Павловна вышла из их дома. В это время сама Люся, переехавшая после свадьбы к мужу, шла к родителям. С Зоей Павловной она встретилась во дворе своего дома.
- Люся, я перед отъездом в доме прибиралась, - сказала женщина, в упор глядя на Люсю. – Вот, на чердаке я нашла, - Зоя Павловна протянула Люсе брошь, которую ей подарил Аркаша. – Не теряй больше...
Люся молчала, залившись краской с ног до головы.
- Я тебя осуждаю, конечно, Люся, нехорошо ты поступила по отношению к Мите, очень нехорошо… - строго сказала Зоя Павловна. – Но ты не переживай – я никому не расскажу, это дело твоё. Я догадывалась, что племянник мой тебе глянулся ещё тогда, когда ты совсем девчонкой была. Так ведь?
- Глянулся… - тихо прошептала Люся, низко наклонив голову.
- Ох, Аркашка… - покачала головой Зоя Павловна. – На следующий год ему уже «тридцатник» стукнет, а он всё никак не остепенится. Давно мы с его матерью толкуем ему, что пора бы о собственной семье подумать, а он – ни в какую. Только и знает, что девчатам головы кружит, пользуясь своей красотой. Ты, Люська, на Аркашку не надейся…
- Я и не надеюсь. У меня муж есть, - ответила Люся, щёки которой продолжали гореть огнём.
- Вот и живи со своим Митей дружно и счастливо. Хороший Митька парень…
- Да, очень хороший… Что же я натворила? – закрыла лицо руками Люся, ей хотелось сквозь землю от стыда провалиться.
- А если Аркашка тебя ещё раз поманит? – хитро прищурилась соседка.
- Нет, что вы, Зоя Павловна? – воскликнула Люся. – Нет! Не пойду я с ним! Клянусь!
- Ладно, вижу, что совесть тебя мучит…
- Очень мучит, Зоя Павловна.
Соседка ещё раз пообещала, что никому не расскажет о найденной на чердаке брошке и распрощалась, оставив стоять Люсю посреди двора в полной задумчивости и тревоге.
В начале мая, через восемь месяцев после свадьбы, Люся родила девочку. Здоровенькая, красивая, голубоглазая, белокожая девочка, с тоненькими, шелковистыми волосиками цвета спелой пшеницы. Назвали её Анечкой – так Митя захотел.
Дотошные селяне, посчитав сроки, стали перешёптываться на каждом углу:
- Свадебку-то они в сентябре справили, а девчушка уже в мае родилась – всего восемь месяцев получается! Митькина ли это девчушка?
- От чего же не Митькина? Он же в это время уже из армии вернулся. Да и вроде бы Люська ни в чём таком замечена никогда не была, все два года она Митьку ждала, даже на танцы не бегала.
Одна, самая дотошная селянка, на этом не успокоилась и при первой же возможности обратилась к Митиной матери:
- А не настораживает ли тебя, Клавдия, что Люська родила через восемь месяцев после свадьбы?
- А чему тут настораживаться, Нина? Люська, считай, два года, пока Митя служил, у меня под присмотром была. Люська – девка честная, к тому же, Митька признался мне, что за месяц до свадьбы было у них с Люськой... ну, это самое... не дотерпели они до свадьбы. Что поделаешь – молодость! – ответила Клавдия уверенно, хотя червячок сомнений её точил с тех пор, как она впервые увидела свою внучку.
- Ну, хорошо, Клавдия, раз ты уверена в своей снохе.
- Нина, вы бы слухи не пускали про моего сына и его жену. Ни к чему это…
- Да какие слухи, Клавдия? Мы просто с бабами посчитали и удивились, что восемь месяцев вышло! Думали, может, недоношенным дитя родилось, но ты ведь сама Зинке сказала, что в срок Люська родила… Вот молодёжь! Прям не терпится им!
Разговор с односельчанкой породил ещё бОльшие сомнения в душе Клавдии. До сих пор она нарадоваться не могла на сноху: и ждала Люся её Митьку честно, и из себя крепкая, ладно скроенная, и уважительная, и трудолюбивая, и хозяюшка отменная. О такой жене для своего сына любая мать может только мечтать.
Первый холодок пробежал после появления в доме Анечки. Слишком не похожа была девочка на смуглого, кареглазого и темноволосого Митю. С Люсей особого сходства тоже не наблюдалось.
Девочка была совсем маленькой, поэтому на гуляли с ней только во дворе дома, к тому же, произошла заминка с покупкой коляски для малышки.
«Сколько будет сплетен и пересудов, когда народ рассмотрит Анечку, - ужасалась Клавдия. – Может, подрастёт немного девчушка – и потемнеет…» - надеялась она.
В тот день счастливый молодой отец привёз из города коляску.
- Гулять по улице с Анечкой буду только я! – строго постановила Клавдия.
- Почему, мам? – удивился Митя.
- Потому! – отрезала мать.
Клавдия знала, что Люся или Митя не станут отказывать людям, если те попросят посмотреть на ребёнка, а уж сама Клавдия легко могла пресечь подобные попытки со стороны любопытных односельчан.
Анечка подрастала, так и оставаясь ослепительной блондинкой с ярко-голубыми глазами.
«Значит, это всё-таки дочка Аркаши. Что же я натворила? Митя так любит Анечку. Нет, он не заслуживает такого жестокого обмана…» - плакала по ночам в подушку Люся.
Хоть Клавдия и нянчила свою первую внучку с огромным удовольствием, но её прекрасное отношение к снохе вдруг резко сошло на нет. Как ни ластилась к ней Люся, как ни старалась услужить – все было напрасно. То ли чувствовала Кладвия обман, то ли остались в её душе какие-то сомнения, но остыла она по отношению к снохе – и всё тут.
Анечке тем временем пять месяцев исполнилось, всё сложнее было скрывать её от любопытных глаз. У Мити вызывало откровенное раздражение то, что мать прячет Анечку от односельчан.
- Мам, ну и что, что светленькая? – недоумевал он. – Мало ли, может у нас в роду кто-нибудь светленьким был. Или у Люси.
- Лишние сплетни нам ни к чему! – резко отвечала мать. – Народ и так больше месяца судачил о том, что Люська через восемь месяцев после свадьбы родила!
Когда шли такие разговоры между свекровью и Митей, Люся густо заливалась краской и ей казалось, что правда вот-вот выплывет наружу.
В тот день Люся собиралась с Анечкой в райцентр, на плановый осмотр в больницу. Клавдия, которая всегда и везде была при ребёнке, как телохранитель, собралась поехать вместе с ними. Они неспешно шли в сторону автобусной остановки, Люся несла малышку на руках.
На остановке в ожидании автобуса уже стояли трое односельчанок.
- Не подходи к ним близко, нечего им дитя рассматривать, - зашипела на сноху Клавдия.
Сама Клавдия при этом подошла к односельчанкам и завела непринуждённую беседу, Люся с дочкой стояла чуть поодаль.
Внезапный порыв ветра сорвал с головы девочки шапку, оголив волосики пшеничного цвета. Уже на следующий день по всей деревне катилось:
- А дитя-то нагулянное! В кого ей такой светленькой быть?
- Светлых ребят у нас в деревне полно – и не угадаешь, с кем Люська согрешила.
- Может, с Петькой Зайцевым? Вроде бы нравилась она ему в школе ещё.
- Нет, вряд ли. Скорее всего, с Женькой Алёхиным.
- А, по-моему, девчушка с Васькой Никитиным лицом схожа.
Слухи и сплетни первой дошли до Клавдии.
- Доигралась! – рявкнула она на Люсю. – Вся деревня уже обсуждает, от кого ты дочку родила.
Люся хотела броситься свекрови в ноги и умолять о прощении, но в этот момент Клавдия сказала:
- Уезжать вам отсюда с Митькой нужно, не дадут вам здесь житья, так и будут ходить, пальцем показывать.
Люся вместе со свекровью всеми правдами и неправдами убедили Митю перебраться в райцентр. Митя согласился неохотно.
- Митенька, ты только подумай – это же город! – говорила Люся. – Там и работу полегче можно найти, там и культуры больше. А Анечка сможет в городе десятилетку окончить, сейчас без образования – никуда.
- Далась тебе эта культура, нашлась культурная, - хмурился он.
- Уезжайте! Тут и думать нечего! – сказала Клавдия. Мнение матери стало для Мити решающим фактором в пользу переезда.
После переезда Митя тосковал по деревне, по запаху свежескошенного сена, даже по ветке сирени, бившей в окно его комнаты, тосковал он и по студёной колодезной воде. Тосковала по родным местам и Люся, но в отличие от мужа она чётко знала – ей с Анечкой дороги назад нет.
Митя устроился на завод токарем, а Люся, когда дочке исполнилось полтора года, пошла нянечкой в заводской детский садик: работа в тепле, сама сыта, а главное – Анечка целый день под присмотром.
Жизнь потихоньку налаживалась, им дали семейную комнату в заводском общежитии, хорошую, большую, тёплую. Появились городские друзья и приятели, одним словом – грех жаловаться. Митя всё реже тосковал по деревне, у него появились новые интересы: он ходил с заводскими мужиками на футбол и в баню.
Люся новой жизни хоть и радовалась, но в отличие от мужа, ей хотелось большего, но не для себя, а для Анечки. В техникум Люся поступила, на заочное отделение, и стала учиться на бухгалтера, уж очень она надеялась выбиться в люди.