В школе проходили поэму “Василий Теркин” - еще бы, патриотическая же вещь! Но у Твардовского есть не менее значимое продолжение, от которого чиновникам всегда как-то не удобно, поэтому проще сделать вид, что второй поэмы нет. Но классику надо читать, поэтому и поговорим сегодня о произведении “Теркин на том свете”.
Да, Василий был смертен. Недовоевал, попал на тот свет. Его встретил генерал-покойник. Кругом сплошь столы и формуляры. И все поделено на социалистическое загробье и капиталистическое. Ничего не меняется. Твардовский иронизирует над пропагандистскими штампами:
Там, во-первых, дисциплина
Против нашенской слаба.
И, пожалуйста, картина:
Тут – колонна, там – толпа.
Наш тот свет организован
С полной четкостью во всем:
Распланирован по зонам,
По отделам разнесен.
Теркин пытается определиться хоть куда-нибудь. Но бюрократия не спешит. И солдат ходит по кругам номенклатурного ада. Хочется напиться и отоспаться, но не получается.
Это сатира. И она, конечно, тесно связана со своим временем. Поэма написана позже, чем “книга про бойца”. Это уже “оттепель”. Стало можно чуть больше. И Теркин с автором говорят о чем-то прямо, о чем-то намеками.
Виноват, что холод жуткий
Жег тебя вторые сутки,
Что вблизи упал снаряд,
Разорвался – виноват.
Виноват, что на том свете
За живых мертвец в ответе.
И совсем ранее запретные темы всплывают:
...Там – рядами по годам
Шли в строю незримом
Колыма и Магадан,
Воркута с Нарымом.
Наведывается Теркин в редакцию “Гробгазеты”. Там сидит покойник и выискивает в тексте крамолу, читая его в разных направлениях. На лучших местах пристроены дураки. Хорошо, что это лишь на том свете так! Тоскливо Василию в мире мертвых. Встречает однополчанина, который погиб раньше него. Но тот уже пропитался местным казенным духом. Вот они беседуют:
– Кто же все-таки за гробом
Управляет тем Особым?
– Тот, кто в этот комбинат
Нас послал с тобою.
С чьим ты именем, солдат,
Пал на поле боя.
Сам не помнишь? Так печать
Донесет до внуков,
Что ты должен был кричать,
Встав с гранатой. Ну-ка?
Но Теркин-то помнит, что на самом деле на войне кричали не “За Сталина”, а другие слова, которые вообще-то не для печати. Вот и доносит она до внуков то, что политработники велели.
Однако большая поэзия, даже гранича с публицистикой, всегда немного выходит за рамки своей эпохи, оставаясь актуальной в разные времена. Теркин, как и люди его поколения, верил, что их война - последняя. Они ничего повторять не собирались, в отличие от кровожадных потомков.
Отгремел их край передний,
Мнится им в безгласной мгле,
Что была она последней,
Эта битва на земле;
Что иные поколенья
Всех пребудущих годов
Не пойдут на пополненье
Скорбной славы их рядов...
И даже когда речь идет о вполне конкретном вожде, появляются понятные уже только нашим современникам аналогии, поэтом не предусмотренные. Так кто виноват, что Россия ходит по замкнутому кругу?
Устроитель всех судеб,
Тою же порою
Он в Кремле при жизни склеп
Сам себе устроил.
Невдомек еще тебе,
Что живыми правит,
Но давно уж сам себе
Памятники ставит...
А иногда Твардовский использует такую лексику, что кажется, будто некоторые строки написаны буквально сегодня. Просто у слов появились иные значения. И это тоже качество высокой литературы.
– Что искать – у нас избыток
Дураков – хоть пруд пруди,
Да каких еще набитых -
Что в Системе, что в Сети...