На следующий день Лариса решила занести продукты к новому знакомому еще до начала мытья подъездов. С одной стороны целый день в голову лезли мысли, что возможно у человека совсем кушать нечего, с другой – не хотелось оттягивать до последнего. Ведь пока она перемоет все полы, наступит поздний вечер. Нести продукты буквально перед сном было не очень вежливо.
Она быстро накормила сына ужином, потрепала его по вихрастой голове и, по пути на работу, зашла в магазин.
Выбирая продукты, она внимательно разглядывала полки, ассортимент и, главное, дату изготовления продуктов. Хотелось, чтобы все было максимально свежим и точно по списку.
«Интересно, кто ему в следующий раз принесет продукты? И вообще, если эта самая Нина Александровна так и не придет до нового года, кто ему что-то приготовит? Сам не справится. Хотя сказал, что решит все проблемы. Обратится к родственникам? Он про какое-то агентство говорил. Вроде как прислать кого-то обещали», - Лариса неспешно заполняла корзинку.
Наконец, продукты были куплены и она вышла на улицу.
Щеки обожгло морозом. Сегодня было холоднее, чем вчера. Прохожие торопились в тепло помещений, закутав носы в теплые шарфы.
Лариса прошла мимо дома, в котором должна была мыть полы. Сегодня по графику у нее было только два подъезда, она надеялась, что справится с этим быстро. Главное доставить продукты.
«Интересный мужчина. Сильный. И хорошо держится. Нисколько не стесняется своего положения. И дома все продумано. Эти поручни в коридоре, на кухне. Наверняка и в комнате тоже есть, они помогают ему передвигаться. Значит, он все-таки встает? Или просто придерживается за них, когда ездит. Двери достаточно широкие, как будто специально подогнанные для передвижения на коляске», - Лариса вспоминала события вчерашнего дня, стараясь внимательно смотреть под ноги. Под толстым слоем снега вполне мог притаиться ледовый сюрприз. И не каждому такой сюрприз придется по душе.
На третий этаж она поднялась, слегка запыхавшись. Уже подняв руку к дверному звонку, вспомнила, как чуть меньше суток назад она обессилено облокотилась на стену и желала только одного – не упасть.
Потом улыбнулась, вспомнила про чудесную мазь, которую дал ей хозяин квартиры. Мышцы хоть и болели с утра, но в течение дня пришли в норму. Как будто и не было вчерашнего напряжения.
Только руки… мышцы рук все еще болели и напоминали о их передвижении по лесенкам. Намазать мазью еще и руки, она просто не догадалась.
«Ничего, я же всегда себя считала сильной. Значит, и с этим справлюсь», - подумала она и решительно нажала кнопку звонка.
Совсем скоро она услышала из-за двери певучее: «Иду-иду» и сделала шаг назад от двери.
«Отвечает женщина. Может я не туда попала? Что-то перепутала?».
Додумать она не успела. Дверь распахнулась и на пороге показалась крепкая кругленькая женщина весьма почтенного возраста.
- Здравствуйте, - растерянно произнесла Лариса.
- Это вы? Я сразу догадалась. Как хорошо, что вы пришли. Заходите, - женщина посторонилась.
- Я, мне бы Владимира…, - Лариса ничего не понимала и с недоумением рассматривала женщину.
- Заходите, заходите. Володя мне все рассказал. Он сейчас там, в комнате, работает. А у меня пирог готов. Сейчас будем ужинать. Вы же Лариса?
Лариса кивнула и протянула женщине пакет с продуктами.
- Извините, но мне надо идти. Вот, я продукты принесла. Передайте, пожалуйста, Владимиру…, - она замолчала, лихорадочно вспоминая его отчество. Почему то до этой минуты он в ее голове отпечатался только как Владимир.
- Николаевичу. Его зовут Владимир Николаевич, - с улыбкой ответила женщина, - только он очень просил, чтобы вы прошли и дождались его. Я думаю, он скоро закончит. Проходите, мы будем рады.
Женщина открыла дверь шире, приглашая Ларису войти.
Лариса вошла. Сняла куртку и на полном автомате прошла за женщиной на кухню.
Там было тепло, вкусно пахло борщом и горячим пирогом.
- Присаживайтесь. Меня зовут Нина Александровна. Я помогаю Владимиру Николаевичу по хозяйству.
- Вам стало лучше? Вы выздоровели? – спросила Лариса, чтобы поддержать разговор.
- Да не так, чтобы совсем. Ноги ходят, уже хорошо. У меня же за него душа болит. Как он тут, что кушает, как справляется? Вот прибежала. Наготовила на два дня. А там может и вырвусь еще. Аккурат, перед новым годом. Салатик ему сделаю, пельмешек постряпаю. Новый год все-таки.
Нина Александровна была приветлива и доброжелательна. Она вела себя так, как будто сто лет знала Ларису. А Лариса все знала о ней и Владимире Николаевиче.
- Это же надо, учудил, за продуктами пошел? Да разве он один сможет. Хорошо, что вас встретил. Он сегодня мне рассказывает и сам удивляется. Как это вам удалось втащить его, да на коляске на третий этаж, - она понизила голос и часто погладывала на дверь комнаты, за которой слышался тихий разговор.
- Лариса, вы сильно торопитесь?
- Не так чтобы совсем сильно, но у меня работа. А дома ждет сын. Николка. Ему девять лет и он там один, вернее с Васенькой. Это кот наш, - почему то быстро и легко Лариса рассказала все это Нине Александровне.
- Почти тезка нашему Владимиру Николаевичу. По отцовской линии, - улыбнулась Нина Александровна, - а муж, на работе?
- Мы вдвоем живем, нет у меня никакого мужа. Поэтому и бегаю с одной работы на другую, деньги зарабатываю.
- Вот все, вроде бы закончил, - Нина Александровна прервала рассказ Ларисы и повернула голову в сторону комнаты, - сейчас приедет. И будем ужинать.
- Нет, нет, мне идти надо, - Лариса встала.
- Добрый вечер. Сначала хлеб, а потом зрелища, - Владимир плавно въезжал на кухню на своей коляске, - вместо хлеба – ужин, вместо зрелищ – ваши полы, милая Лариса.
- Спасибо, но я не хочу ужинать. Мы с Николкой, то есть с сыном, поужинали уже.
- Тогда кофе. Вы же не откажетесь от чашечки кофе. Особенно, если его вам же и сварить придется, - засмеялся Владимир.
Почему то от его смеха, внимания к ее персоне и теплой душевной обстановки Ларисе стало так спокойно и хорошо, что она кивнула головой и сделала шаг к столу, чтобы взять турку.
- И все-таки я бы посоветовала начать с борща. А вот пирог, так и быть, можно и с кофе, - заулыбалась Нина Александровна, - только знаете что, я вас, пожалуй, покину. Борщ готов, пирог тоже. В холодильнике котлеты и пюре на завтра. Морс остывает на подоконнике. На завтра, тебе Володенька, всего хватит. А сегодня побегу. Темно уже, домой надо.
- А ужин? Кто обещал со мной поужинать? Я и на борщ то согласился из-за того, что кто-то обещания давал, - Владимир говорил мягко, в голосе звучали шутливые нотки, но смотрел он на Нину Александровну очень серьезно и внимательно.
- Ничего, я обещания давала, я и назад забрала. Что с нас с пенсионеров взять? Это тебе не твои мужики, - улыбаясь, Нина Александровна быстро-быстро собрала свою сумку, проверила наличие кошелька, телефона, ключей и пошла к выходу.
Владимир поехал за ней. Ларисе ничего не оставалось, как достать знакомую пачку с кофе, налить в турку воды и поставить ее на огонь.
- До свидания, Лариса. Проследите, чтобы Володя сначала борщ поел. Я на вас надеюсь, - крикнула Нина Александровна из коридора.
От неожиданности Лариса и сказать ничего не успела, она только услышала, как хлопнула входная дверь. На несколько минут в квартире поселилась тишина.
Потом на кухню вернулся Владимир.
- Ну что ж, борщ так борщ. Хитрая старушка, ей бы только меня накормить, - бодро проговорил он и подъехал к столу, - вы же поужинаете со мной.
Лариса улыбнулась.
- Я поухаживаю за вами, а попью только кофе. Мы действительно с сыном уже поужинали.
Под руководством Владимира она быстро накрыла стол, положила столовые приборы и налила в тарелку густого наваристого борща.
Аромат расплылся по всей кухне. Она невольно сглотнула слюну и отвернулась. Кушать она не хотела, просто аромат вкусной еды невольно расшевелил вкусовые рецепторы.
- Приятного аппетита, - пожелала она Володе и повернулась к плите, чтобы сварить кофе.
Через секунду она услышала, как звякнула ложка о тарелку. Непонятное тепло разлилось у Ларисы внутри. Как будто это она готовила и теперь угощает хорошего человека. Готовить Лариса всегда любила. И не только любила, еще и умела. Когда-то мама пророчила ей судьбу великого шеф-повара. А она стала простой медсестрой. Не по желанию, а по указке судьбы.
Тяжело заболела мама и долгих семь лет она ухаживала за ней, тренируясь делать уколы, ставить капельницы и лечить пролежни. Она и учиться в медицинский колледж пошла, только потому что не хватало знаний и навыков. Тогда она очень надеялась, что мама вот-вот выздоровеет.
Лариса погрузилась в свои мысли и не слышала, как Владимир тихо окликнул ее. И только когда он подъехал, осторожно взял ее за руку, она вздрогнула и повернулась.
- Я вас напугал? Простите. Наверное, о работе задумались? Я спасибо хотел сказать. Борщ я весь съел, если что, будете свидетелем. А как насчет кофе?
- Все готово, - она налила Владимиру крепкий напиток в его синюю чашку с вензелями и положила на тарелочку несколько кусков пирога.
- Присоединяйтесь. Теперь вы сдержите свое слово. Обещали со мной кофе попить.
Лариса достала вторую кружку.
- Вы сказали, что ужинали с сыном. Расскажите, какой он?
- Маленький. Нет, уже большой. Совсем недавно девять лет исполнилась. Помощник и опора. Он всегда со мной по вечерам ходит. То воду принесет, то пыль с подоконников вытирает. А сейчас морозы.
Она говорила коротко, стараясь не вдаваться в подробности. Понимала, что это только вопросы вежливости. Но Владимир уловил теплые нотки любви матери к своему ребенку, гордости за него.
- Вы сказали, что живете рядом. И работаете тоже в этих домах?
- Я днем в больнице работаю. В процедурном кабинете. По сменам из-за сына ходить не могу. Поэтому и нашла подработку на вечер. А дома рядом, так это удобно. В любой момент пошел, сделал свою работу и свободен.
- А сегодня в каком доме работаете?
Лариса назвала.
- Знаете, у меня к вам предложение. Не сочтите за бестактность. Давайте я еще раз вызову клиринговую компанию. Они помоют эти два подъезда. А вы пока посидите у меня. Отдохнете, расскажете про вашего сына. Да и мне компания не помешает. А то с телевизором не очень удобно беседовать. Будем пить кофе и разговаривать. Соглашайтесь?
Лариса смешалась. Она не знала, что ответить. Выходить снова на мороз, да еще мыть лестничные марши не очень приятное занятие, но и загружать своими проблемами человека ей тоже не хотелось.
Владимир выждал несколько минут и взял в руки телефон.
- Мне неловко, может, я все-таки пойду, - Лариса встала.
- Сидите, я сейчас, - Владимир уехал в комнату, закрыл за собой дверь и не появлялся минут пятнадцать. Лариса успела вымыть посуду, протереть раковину, навести порядок на столе. Помня о состоянии хозяина квартиры, она постаралась оставить все на своих местах, понимая, что он привык находить вещи там, где они всегда стоят.
- Все, вопрос решен. Отдыхайте. Можно перейти в комнату, если здесь неудобно.
- Вам сложно здесь сидеть? – спросила Лариса.
- Мое персональное кресло всегда со мной, сейчас главное, чтобы вам было удобно, - ответил он, придвигая себе чашку с остатками кофе.
- Кофе совсем остыл. Сварить горячий?
- Нет, этого достаточно. Две чашки подряд будет перебор. Это я раньше мог пить кофе чашку за чашкой. Потом утренняя пробежка, занятия в зале три раза в неделю и никаких заморочек со здоровьем.
Он замолчал. Она тоже не знала, что сказать. Сочувствовать или подбадривать. Обижать банальным сочувствием не хотелось, в подбадривании и поддержке он не особенно нуждался.
- Давно это было, вроде как не со мной и не в этой жизни.
Зазвонил телефон. Владимир взял трубку, извинился и опять уехал в комнату. Лариса услышала, как он с кем-то разговаривает. Громко, строго, почти на повышенных тонах. В речи мелькали слова о каких-то закупках, договорах, сметах, отчетах.
«Вот если бы я не видела его в инвалидном кресле, могла бы подумать, что это какой-то начальник распекает своих подчиненных. Командным голосом», - подумала Лариса и улыбнулась своим мыслям.
Она подошла к окну и выглянула во двор. Людей почти не было, одинокий собачник вышел на прогулку со своим четвероногим другом, мамочка быстро прошла к подъезду, толкая перед собой детскую коляску, парень с девушкой завернули за угол. За окном тихо опускались сумерки.
«Времени еще не так много, а на улице уже темно. Зима», - думала она, вглядываясь в очертания детских построек во дворе.
- Простите, я оставил вас. Это по работе, - Владимир тихо въехал на кухню.
- Вы работает? Удаленно?
- Если это так называется. Но иногда все-таки выезжаю на производство. Катаюсь там между людьми, наблюдаю, - сказал он и снова попытался улыбнуться. И снова мышцы лица не дали ему это сделать.
- А как же...
- Спускаюсь? – перебил он ее, - я же объяснял. Вызываю ребят, они меня везут туда и обратно. Ничего сложного. И вчера у меня все бы получились. Сначала почему то связи не было, а потом я телефон уронил.
- Какой же вы молодец, - невольно вырвалось у Ларисы.
- В чем? В том, что сам себя обслужить не могу?
- Нет, в том, что духом не падаете, не жалуетесь, - она еще что-то хотела сказать, но увидев его выражение лица, замолчала на полуслове.
- Не жалуюсь. А кому? Тех, кому я мог бы пожаловаться, нет со мной. Уже восемь лет. Другие просто не поймут. Вот и приходится держаться и не подавать виду. Жить. За себя и за них.
Он замолчал. Замер. Сидел так долго и тихо.
Она не мешала. Ждала. Поняла, что всколыхнула что-то страшное, трагичное и больное. Такое, которое никогда не забудется.
- Восемь лет назад, в такой же зимний день мы все погибли. Попали в ДТП и погибли. Только моя жена, дочь и родители погибли навсегда, а я выжил. Долго не мог понять зачем. Зачем выжил? Для кого? Для чего?
Он опять замолчал.
- Простите, я не хотела, - тихо сказала Лариса.
