Глава 52
С тех пор как Катя принесла Глебу план договора о мирном сосуществовании в виде свиных отбивных, приготовленных умелыми и главное добрыми руками владелицы «Счастливого яблока», у молодых людей, волею судьбы оказавшихся соседями по бизнесу, дела пошли на лад. Никто из них не избегал друг друга, и они наконец договорились о парковке. Возможно, Катя по-прежнему и загораживала немного витрину веломагазина, но это не значило, что само заведение перестали замечать те, кто оказывался на улице Ленина. Да и сам Глеб наконец-то понял, что мастер-классы Кати не вредили его бизнесу, а наоборот, привлекали людей в квартал, который они могли бы для себя и не открыть.
Хотя, если быть честной с собой, Катя скучала по их жарким спорам. Ей нравилось быть милой, но когда дело касалось Глеба, она предпочитала быть плохой девчонкой. Было что-то в том, как его глаза темнели и нижняя губа кривилась, когда они спорили. Откровенно говоря, это девушку серьёзно заводило, и она сама не знала почему. Мастерица скучала по этому, и ещё больше тосковала по ощущению его губ на своих. Сосед не целовал её с того памятного утра уже пару недель, и Катя чувствовала себя, как алкоголик, нуждающийся в выпивке.
Вот и сегодня она проигнорировала искушение зайти в веломагазин и продолжила свой путь в кондитерскую «Сладкая мечта». У неё был обеденный перерыв с Пелагеей, который она не собиралась отменять. С тех пор как Пелагея и Артём поженились, увидеться с ней становилось всё труднее поймать. Не то чтобы Катя могла её винить в этом. Если бы она сама была новобрачной, то, наверное, тоже проводила бы всё свободное время с мужем.
Кондитерская была всего в нескольких шагах по улице Ленина, и Катя шла не спеша, вдыхая воздух конца июля. Было немного влажнее, чем ей нравилось, но одна только мысль о длинной зиме с её снегами и морозами заставляла девушку с открытыми объятиями приветствовать жаркую липкую жару. Холодное время года мастерица откровенно не любила. Требовалось намного больше газа, чтобы поддерживать необходимую температуру в горниле, а главное – намного сокращался поток посетителей. Особенно туристов.
Катя вошла в кондитерскую, украшенную в розовых и белых тонах, и закрыла глаза, чтобы насладиться всеми соблазнительными ароматами. Она была настроена на свой любимый капкейк «Смерть от шоколада» с нежным бисквитом и глазурью, но аромат кокоса и ананаса, витавший в воздухе, заставил Катю передумать.
Пелагея стояла спиной к прилавку, когда Катя подошла. Руки владелицы «Сладкой мечты» лежали на поверхности из нержавеющей стали. Казалось, она делала глубокие вдохи.
– Ты в порядке? – спросила гостья, и Пелагея обернулась. Её длинная коса качнулась вместе с ней.
– Привет. Я даже не слышала, как ты вошла.
У Пелагеи всегда была широкая улыбка на лице, но сегодня она лишилась своего обычного блеска. Её карие глаза были тусклыми, а лицо, обычно сияющее здоровьем, приобрело нездоровый серый оттенок.
– Что случилось? – насторожилась Катя.
Пелагея махнула рукой.
– Твой брат настоял на том, чтобы поесть в новом ресторане в Москве, куда мы ездили во время свадебного путешествия, и едва никак не уляжется.
– Это нехорошо. Хочешь, я схожу за чем-нибудь в аптеку? – спросила гостья.
– Со мной всё будет в порядке. Это проходит волнами.
– Ты уверена?
– Всё хорошо, – Пелагея насильно улыбнулась. – Так что ты хочешь сегодня? Твоё обычное? – девушка выпрямилась. Она всё ещё выглядела нездоровой, но что-то вроде лёгкого расстройства желудка её бы не остановило.
Катя улыбнулась в ответ, указывая на стеклянную витрину с ассортиментом специальных капкейков.
– Хотела, пока не вошла сюда, и капкейк «Пина колада» не начал звать меня по имени, – пошутила девушка.
– Хороший выбор. На самом деле эти сделала Лиза, и я должна сказать, что они почти такие же хорошие, как мои.
– Я это слышала, – произнесла помощница Пелагеи, выглянув из-за двери. Её тёмные волосы были собраны в высокий хвост. – Привет, Катя.
– Привет, – сказала гостья, махнув рукой.
– Ты не могла бы присмотреть здесь, чтобы я могла… – начала Пелагея, но Лиза подняла руку.
– Иди садись. Я сама всё сделаю.
Пелагея засмеялась, но это был не такой яркий смех, когда она обошла прилавок с капкейком «Пина колада». Катя взяла угощение у подруги и позволила ей вести. Обычно они садились снаружи в такой прекрасный день, как сегодня, но Катя не была уверена, что жара будет полезна для Пелагеи.
Владелица пекарни проигнорировала дверь и подошла к столику в дальнем левом углу, села. Катя последовала за ней и откусила свой капкейк, наслаждаясь каждым новым взрывом вкуса, пока устраивалась на стуле, а потом спросила:
– Как идёт замужняя жизнь?
Лицо Пелагеи озарилось, в глазах заиграли искорки, смывая тусклость.
– Это потрясающе.
– Вы уже решили, что будете делать с домом наследством?
Бабушка и дедушка Пелагеи купили жильё на Кубани, на Черноморском побережье с намерением проводить там только зимы, но с годами возвращались в родной Травнинск всё реже. Пелагея жила в их жилище до тех пор, пока не переехала в бревенчатый домик Артёма на берегу озера.
– Они не хотят его продавать, и я тоже не хочу. В этом доме столько воспоминаний, и я не могу даже подумать о том, чтобы продать его. Поэтому мы решили его сдавать. Деньги будем переправлять бабушке с дедушкой. Неплохая прибавка к пенсии. Ты не знаешь кого-нибудь, кто ищет жильё?
Катя подумала об этом мгновение. Она знала почти всех в Травнинске, но не могла вспомнить никого, кто нуждался бы в доме.
– Прости, никто на ум не приходит, но я распространю информацию. Может, размещу объявление в городском паблике.
– Я сказала об этом твоему брату, но он начал рассуждать, как участковый, что такие объявления – это просто приглашение к неприятностям. Мол, неизвестно ещё, что за люди окажутся арендаторами, а каждого проверять он не может…
Взгляд Кати метнулся вверх. Она любила Артёма до смерти, но иногда его защитная натура делала его совершенно неразумным.
– Вот же балбес, – сказала Катя, и Пелагея засмеялась.
– Ты это сказала, а не я.
– Я могу поговорить с ним, если хочешь. У меня с ним было более тридцати лет споров. Знаю подход к своему братцу, чтобы убедить его почти в чём угодно.
– Я ценю это, но справлюсь с ним сама, – на губах Пелагеи играла хитрая улыбка.
– Ты всё равно собираешься разместить объявление, да?
– Разумеется!
Катя подняла руку над столом, и Пелагея хлопнула её ладонью.
– Мой брат нашёл себе пару в тебе, и мне это нравится.
– Так… Что происходит с тобой?
– Ничего, – выпалила Катя слишком поспешно.
– Хочешь попробовать ещё раз?
Катя запихнула остатки капкейка в рот. Всё, лишь бы избежать разговора о красавчике, который преследовал её сны и заставлял дрожать от воспоминаний каждый раз, когда она его видела.
– Хорошая попытка, но тебе всё равно придётся проглотить, – заметила Пелагея насмешливо.
Катя вздохнула и продолжала жевать вкусняшку, пока та не кончилась.
– На самом деле ничего не происходит.
Пелагея наклонила голову, её бровь поднялась на новые высоты.
– Я знаю тебя с двенадцати лет, ты не можешь мне солгать. Кроме того, я вижу, как ты смотришь на Глеба.
– И как именно я на него смотрю? – прищурилась Катя, готовая отрицать всё, что скажет подруга.
– Как голодная собака на котлету.
– Неправда!
– Ещё какая правда!
– Неправда, – упрямо буркнула Катя, но её тон не имел той уверенности, которая была нужна для убедительного аргумента.
– Одну минуту ты его ненавидишь, а в следующую делишься с ним едой на моей свадьбе. Просто интересно, как ты относишься к нему сегодня, – хихикнула Пелагея.
– Было бы намного лучше, если бы он перестал относиться ко мне как к другу и поцеловал бы снова… – проворчала Катя.
– Снова?! – воскликнула собеседница.
– Ой… А я тебе разве не рассказала об этом?
– Нет!
– Наверное, из-за суматохи со свадьбой забыла, – сказала Катя.
– Перестань тянуть время и рассказывай уже, что там между вами случилось, – с любознательностью первооткрывателя целого континента произнесла Пелагея.
Катя не знала, сколько она хотела рассказать, но в итоге поняла, что ей нужно поделиться этим с кем-то. Что нужно получить внешнее мнение обо всём, поскольку она сходила с ума, анализируя каждую мелочь. Пелагея скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, пока Катя заканчивала рассказывать о том утре в офисе Глеба.
– Он что, вот так взял и просто ушёл? – спросила владелица пекарни.
Катя кивнула.
– Позже он сказал мне, что сожалеет. Не о… ну, ты знаешь… а о том, что ушёл.
– Ничего себе…
Катя изучала лицо Пелагеи, которое обычно было так легко прочитать, но сейчас она не имела ни малейшего понятия, что происходит в голове подруги.
– Мне трудно расшифровать это «ничего себе». Не могла бы ты уточнить?
– Я не представляла, что всё так запуталось между вами. Я немного удивлена и пытаюсь всё осмыслить.
– Да мы оба запутались, – пробормотала Катя, проводя пальцем по бумаге от капкейка, чтобы собрать последние крошки глазури.
– Тебе он нравится?
– Иногда.
Бровь Пелагеи изогнулась.
– Большую часть времени, – уточнила Катя.
– Тогда действуй. Что ты теряешь?
– Свои мозги.
Пелагея засмеялась.
– Это произойдёт в любом случае. Я думаю, ты больше боишься потерять своё сердце.
Катя пожелала, чтобы рядом оказался ещё один капкейк, который она могла бы запихнуть в рот. Она была великолепна в обсуждении чужих проблем, но когда дело доходило до её собственных, предпочитала их не затрагивать. Было легче притворяться, что её не пугает связь, которую она чувствовала с Глебом, когда не говорила об этом.
Девушка пожала плечами.
– Может быть.
Пелагея протянула руку через стол и взяла ладонь Кати в свою, ободряюще сжав её.
– Не думай об этом. Подумай, какой трагедией было бы никогда не отдать своё сердце.
– Так говорит девушка, которая отдала своё сердце в семнадцать лет.
– Да, но также говорит девушка, которая вынесла годы боли из-за этого. Но знаешь что? Я бы сделала это снова – вытерпела каждую боль и муку, потому что никогда не была счастливее, – слёзы наполнили глаза Пелагеи, и она быстро потянулась к переднику за салфеткой. – Извини, у меня ПМС; всё вызывает эмоции.
Катя засмеялась, радуясь отклонению от всей тяжести их разговора.
Дверь открылась, и вошёл Артём в своей чёрной форме участкового. Он посмотрел на девушек, и его глаза сузились от беспокойства, когда увидел, как Пелагея вытирает глаза.
– Почему ты плачешь? – спросил Артём, поспешив к супруге. Он взял её подбородок в руки и провёл большим пальцем под веками.
– Это ничего. Со мной всё в порядке, – ответила она.
– Я виновата, – сказала Катя. – Сказала ей, что капкейки Лизы лучше, чем её.
Артём повернулся, и его глаза расширились от недоверия.
– Ну и за каким лешим ты это сделала?
Катя встала со стула, хватая обёртку.
– Тот факт, что ты веришь мне, смешон. Ничьи капкейки не лучше, чем у Пелагеи.
– Я это слышала, – сказала Лиза из-за прилавка.
– Без обид.
Помощница подмигнула Кате.
– Ясный перец.
– Извини, что заставила тебя плакать и убежала, но мне нужно вернуться в студию, – сказала Катя.
– Не волнуйся. Просто подумай о том, что я сказала.
– Я подумаю.
– А что ты ей сказала? – спросил Артём.
– Извини, старший брат. Женские секреты. Что означает, она не может тебе сказать, – Катя похлопала Артёма по груди и помахала Пелагее, прежде чем пойти к двери и засмеяться, потому что она знала, как только что свела с ума своего любопытного брата.