Если вообще мыслимо применять такие сильные слова при разговоре о живописи…
Но мне можно. Я в особом положении. Субъективном, правда. – Обсуждение произведений искусства (или претендующих на такое название) является, теперь можно сказать, не сильно преувеличивая, единственным содержанием моей жизни. И в такой – односторонней – жизни естественно применение сильных выражений. Я себе разрешаю. А другие, конечно, нет.
Мне вспоминается комичный случай неприятия меня другим.
Мне было предложено заехать по такому-то адресу, взять ещё одного старика, у таксиста, которого я найму, надо было взять талон о стоимости нашей поездки. Талон надо было предъявить устроителям научной конференции для оплаты (обратно по домам обещали развезти приготовленным автобусом). И со стариком этим мы, естественно, стали разговаривать ещё в такси и продолжили в зале заседания. Старик с упоением рассказывал, как он всё своё время, пока не спит, тратит на изготовление себе разнообразной еды, надеясь найти во мне, тоже старике, сочувствие. Чем-де нам, старикам, остаётся заниматься, кроме как уходом за собой и, в частности, своей едой. – Ну я слушал, а потом пришла очередь рассказать, как проходит моя стариковская жизнь. И я её описал как контрастно противоположную его жизни. Контраст был в экономии времени вплоть до минут на уходе за собой ради высвобождения времени для искусствоведения (из-за чего нам и предложили приехать на научную конференцию, чтоб публики в зале было побольше). – Я, наверно, его испугал своим образом жизни, и в первый же перерыв заседания он от меня удрал, и больше я его никогда не видел.
Кто читал меня много, заметил, что я то и дело ссылаюсь на историка искусства Киру Долинину. (Я бесконечно долго и въедливо читаю её большую книгу и почти всегда спорю. Статьями своими.) И последние месяцы спор что-то не удаётся. Наоборот, я поражаюсь и поражаюсь тонкости и верности её суждений.
И вот, наконец, вижу, что могу поспорить. В том и состоит долгожданная месть.
Но начну я с цитирования интернет-комментариев по такой ею упоминаемой картине:
Ваня Обломов: По ходу если любую мазню 5-тиклассника подписать Клод Моне, то все скажут ваааау, как круто.
Борис Черкашин: Самое интересное, что множество комментаторов этого сообщества представляют из себя банальное быдло, не имеющее понятия о живописи и вообще, об искусстве.
Ваня Обломов: Борис, Не менее интересный факт, что множество комментаторов этого сообщества думают, что они разбираются в живописи, считают себя ценителями, и делают вид, что они наслаждаются этой мазнёй.
Борис Черкашин: Ваня, ты бы, Ваня, сперва побывал бы в тех галереях, что и я, прочёл бы столько, сколько я, а потом бы уж вылезал на форум со своим мнением.
Che Polino: Мне нравятся некоторые работы импрессионистов, хотя в изобразительном искусстве не мастак. В споре выше Ваня Обломов выразил свой обывательский взгляд на что Борис Черкашин ему возразил. "Прочитай сколько я", "попробуй сам так нарисовать", "побывай в галереях как Я", "быдло". Не кажется ли вам Борис, что вы и есть настоящее быдло? Неспособность объяснить, отсутствие попыток доказать свою точку зрения, все ваши аргументы "Я, Я, Я" или "попробуй сам так нарисуй" выглядят крайне нелепо. В дискуссии Вам важна не истина, а чувство превосходства, надменность, хотя по факту вы с Ваней две крайности одной и той же сущности).
Соломон Воложин: Che, Вы правы. У этого Бориса возмутительное отсутствие аргументов, чего от Вани не требуется, потому что ему противно смотреть на то, что выглядит мазнёй. Я предлагаю такой аргумент. Моне нарисовал впечатление, что жена его отсутствует на холсте, присутствуя в названии. Я, например, открыв картинку, в первую секунду подумал на жену, что это дорожка садовая. Чем ценен сам факт изображения впечатления (как и сам стиль назван - impression)? Своеобразным реализмом. Общественная жизнь с наступлением империализма настолько ускорилась, что, собственно появился никогда до того не существовавший объект для изображения и выражения. Но в империализме было отрицательное - жуткая конкуренция. Моне полжизни голодал и не имел, чем заплатить за жильё (не хотели ж покупать его мазню). А он, тем не менее, не просто не впал в отчаяние, а хвалил абы какую жизнь (здесь - некое несуществование жены). Хвала - яркими красками. Для чего он их не смешивает. - Сплошная революция в живописи. Только не право собственности изменяется, а ви`дение и способ изображения этого. Только гению по плечу.
Другая вещь, упомянутая Кирой Долининой такая:
Текст Долининой такой:
««Большая набережная в Гавре» и «Женщина, сидящая в саду» из собрания Отто Кребса, которые хоть и написаны в самый разгар импрессионизма, в середине 1870‐х, но вполне могут послужить поводом к разговору об истоках фовизма» (http://loveread.ec/read_book.php?id=100990&p=32).
Надо знать, что такое фовизм, чтоб оценить, права Долинина или нет. Я не стану распространяться, что это такое. Откройте «Содержание канала», найдите Матисса и Марке, почитайте, и вы согласитесь, что фовистам удержать своё сокровенное от наикрайнейшего разочарования во всём Этом мире не удалось. И идеалом могло быть только бегство из Него аж в какое-то метафизическое иномрие, катарсически (через наоборот) выражаемое страшным натурокорёжением при изображении Этого мира. Страшным!
Чего в обеих картинах нет. Ну, разве что во второй совершенно не понятно, что за палки перечёркивают мачту корабля, что впереди справа. Он паровой, о чём свидетельствует труба. Такой же, наверно, как чуть дальше от него причален другой корабль с такой же трубой. И у того другого мачты без рей для парусов. Про те палки можно было б подумать, что реи для парусов, просто очень плохо нарисованные. Но, видимо, судя по всем другим кораблям, все, что парусные, не имеют труб, все, что с трубами, не имеют на мачтах рей.
Но всё объясняется очень просто:
«По неизвестной причине картина осталась незаконченной» (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B0%D1%8F_%D0%BD%D0%B0%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B6%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D0%B2_%D0%93%D0%B0%D0%B2%D1%80%D0%B5).
Это просто помарки, не удалённые с холста из-за незаконченности.
Надеюсь не будет особого возражения, если я напишу, что из формулы импрессионизма: «хвала абы какой жизни», - хвала и во второй картине выражается несмешиваемым голубым в небе и море, разбелённым жёлтым повсюду и иногда даже просто белилами. Всё очень весёленько по цвету. А суета на небе, воде и земле - это и есть абы какая жизнь.
Долинина пишет, что «в 1880-х он начал зарабатывать живописью…» (Там же). Это значит, что в 70-х, когда и сделаны обе картины, ещё длилась «бедность (полжизни он не знал, чем накормить семью и заплатить за дом)» (Там же).
Что из двухсоставной формулы идеостиля импрессионизма можно в таких условиях счесть подсознательным идеалом этого идеостиля? – Предположим, что то, что меньше бросается в глаза: в первой – абы какая жизнь, во второй – хвала.
Ну а умение идеала то быть в сознании, то прятаться в подсознании засвидетельствовано Пушкиным:
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен…
27 декабря 2024 г.