Будильник огласил комнату противной трелью. В ответ на это из-под толстого одеяла раздался голос.
— Грёбаная пятница, — Ульяна сонно застонала. — Я не хочу вставать. И работать.
Девушка выползла из-под одеяла. Первым же делом она отключила бивший по ушам будильник. После двухминутного осознания себя в пространстве начиналась утренняя рутина, и открывала её зарядка. Даже если не хотелось, всё равно приходилось делать.
— Проклятая спина. Остеохондроз к тридцати — это явно не то, что хочется проживать в своей жизни, — ворчала Ульяна во время ритмичных движений конечностями.
Сегодня приходилось двигаться несколько усерднее. Поздняя весна, как всегда. На улице тепло, батареи раскалённые. Только похолодало, и всё, отопительный сезон кончился. Но от привычки спать с открытой форточкой отказаться трудно. Наконец, преодолев боль, отчаяние и желание закопаться под одеяло дня так на три, Ульяна дошла до ванной.
— Интересно, сегодня со мной поговорит рептильный мозг или я снова просто буду глупо пялиться в зеркало?
В этот раз произошло именно второе. Из зеркала смотрело утомлённое лицо: круги под глазами, морщины, растрепанные каштановые волосы. Но от зеркала оторвала ещё одна мелодия, телефон в спальне неистово трезвонил. Ульяна даже оживилась на время, пока неслась ответить.
— Алло?
— О, ну привет. Проснулась? Всё нормально?
Этот жизнерадостный голос она могла где угодно узнать. Миша, или же, как его про себя называла, «хренов золотистый ретривер». Неунывающий, словно не от мира сего. Ульяне порой казалось, что, даже если его собаку грузовик переедет, он махнёт рукой и скажет: «Ну, бывает в жизни, что поделать».
— Миш, если ты хочешь пошутить, иди на хер, на всякий. Я уставшая и из-за этого злая как чёрт, — Ульяна уже пришла на кухню и ставила чайник.
— Не сердись, я просто беспокоюсь. В твоём состоянии одиночество на мозг очень сильно давит. Завтра всё в силе?
Из груди Ульяны вырвался тяжкий вздох:
— Даже если я скажу «нет», ты ж всё равно припрёшься под двери и будешь стучать, пока я не открою.
— Вот и славно. Пойдём с утра, но точное время только вечером скажу.
— Поняла, жду.
— Ладно, не буду задерживать, ещё созвонимся. Да, не забывай пить таблетки, Уль. Таблетки и пешие прогулки. До скорого.
— Да с тобой забудешь, — утомлённо произнесла она, сбрасывая звонок.
Девушке нравилось рабочее утро только по одной причине. После влитой чашки растворимого кофе с горстью препаратов вприкуску и завтрака из чего попалось в холодильнике следовала поездка на метро. А это значит, что можно поспать ещё лишние сорок минут. Правда, не всегда удавалось провести их спокойно.
— Девушка.
Ульяна встрепенулась от касания к плечу и растерянно оглядела набитый вагон.
— А? Кто здесь?
— Не храпите так громко, пожалуйста, — произнёс сосед слева.
— Извините.
— Я теперь тоже спать хочу, — расстроенно добавил он. — А ещё смену на заводе работать.
Ей ничего не оставалось, кроме как понимающе кивнуть. Иногда Ульяна сама задумывалась, а не бросить ли всю офисную волокиту и пойти обучиться на оператора ЧПУ. Это ей казалось гораздо спокойнее, чем постоянная нервотрёпка с отчётами, бумагами, проектами, презентациями. Только шум станка, настройки параметров, заводская ругань…
— Ульян. Ульян? Ульян, не спи, солнце уже давно встало.
От грёз её резко оторвали щелчки пальцами. Резко тряхнув головой, Ульяна всё же пришла в себя. Стол, выключенный монитор, десятки звонков, наполняющих огромное помещение с окнами во всю стену, лицо секретаря. Мысли о смене работы настолько её поглотили, что она и не заметила, как на автопилоте добралась до офиса.
— А, нет, я не сплю.
— Да, а в твоих мешках под глазами не поместится по картофелине, так и поверим, — произнёс секретарь, поджав губы. — Надо этого засланца срочно отыскать, который за соседним столом. Ещё и часа от рабочего дня не прошло, а он уже свинтил филонить.
Он держал под мышкой толстую папку. Скорее всего, с документацией для квартального отчёта, так как дата сдачи уже приближалась стремительными шагами. На основе этого Ульяна попыталась сложить два и два.
— Так Лёш, кинь папку на стол, я-то тут каким боком?
— Так не в папке дело, папку я на стол положу, — И тут же секретарь небрежно бросил её поперёк соседской клавиатуры. — Начальник потребовал его на ковёр в течение двадцати минут. А у меня нет ни контактов, ни времени его искать, надо бежать в другой отдел и там всем раздавать по шапке. А то там совсем кошмар: половина увольняться собирается, а вторая половина сотрудников в честь этого на рабочем месте организовала кальянную зону. Ещё и говорят: «Ну а зачем нам париться, всё равно не успеем».
Утро Ульяны редко когда бывало добрым в будни. А тут оно грозилось совсем скатиться в бездну уныния, из которой она так долго выбиралась. Девушка всё-таки собрала мысли в кучу и после тяжёлого вздоха сказала:
— Эх, ебутся мыши в шахматном порядке. Ладно, поищу его. Наверняка опять в курилке хернёй страдает.
Курилкой тут обычно называли пятачок в подворотне со стороны чёрного хода. Туда часто сходились офисные работники, чтоб отлынивать от работы или поболтать в ожидании времени до обеда. Спуск на лифте, пролёт лестницы, и из-за знакомой двери засквозило ветром вперемешку с табачным дымом.. Да, и коллега тут, смолит вовсю. Кажется, его звали Денис. Или Иосиф?
— Ну привет, мужики. О чём тут разговариваете? — Ульяна уже привыкла к такому воздуху.
— Привет, Ульян. Да вот, мы тут обсуждаем, кто сколько раз на тебя дрочил.
Кружок мужиков в курилке разразился глупыми смешками. Лицо Ульяны после этих слов вытянулось и стало походить на африканскую маску.
— Просто восхитительно. На часах ещё девяти утра нет, а моё настроение уже в очке. Спасибо, блядь, большое за то, что я теперь буду знать, что мои коллеги — дегенераты конченные. А тебя, утырка такого, начальник у себя ждёт.
Подобные шутки ей и в обычном состоянии не нравились. Вдобавок ко всему ситуация окончательно добила остатки настроения. Девушке хотелось только злобно покурить и пнуть мусорное ведро. Второе было тут же исполнено по прибытии на рабочее место.
— Ох, бля. Почему именно сейчас, когда мне хреновее всего. Такая жизнь, что хоть за хуй держись.
Но печаль такого бытия в том, что из всех доступных есть только резиновый. А он — не самая крепкая опора.
После этого до обеда Ульяна старалась молчать, чтоб не сорваться на ком-то ни за что. Самочувствие стало скверным, голову начало стягивать, появилась слабость. Она уже подумывала, не отпроситься ли, но день сегодня был слишком важным.
— Всем сегодня что-то от меня надо, уже трижды скинули свежие правки. И заказчику резко понадобилось сервер поковырять до полного падения. Анус ему поковырять мало за кривые руки, — бормотала под нос девушка, прихлёбывая чай.
— Ульяна! — раздался голос секретаря.
— А? Что? На месте!
— Отлично, — подойдя к столу, секретарь с невозмутимым видом кинул ей в руки тонкую папку. — Тут ТЗ, надо проект сдать через десять дней. Подробности на почте. Ну и так как срочно, сегодня остаёмся сверхурочно.
От этой новости девушка повернула голову и посмотрела вниз, на сидение кресла. Выгнув спину, она уже смотрела на ягодицы.
— Что ты делаешь?
— Да так, прикидываю после такой новости, достану ли я зубами до вен на жопе или нет.
— Очень, сука, смешно, — Алексей сложил руки на груди. — Давай работай лучше, на обеде хоть в себя придёшь.
Обед. Ульяна обожала эту часть дня. Ведь во время неё можно спокойно помолчать и полчаса ни с кем не разговаривать. А еда в столовой хоть немного успокаивала и так на ладан дышащие нервы. Но не сегодня.
— А, ты тут? Привет. Я присяду? — и он сел, не дожидаясь ответа.
«Святой Отец, дай мне сил не пригвоздить вилкой его ладонь к столу, ибо я уже на грани», — девушка с трудом держала спокойную мину.
Этот кудрявый парнишка из рекламного отдела ей не слишком нравился. Не то что он был плохой, просто очень робкий и неловкий. В иное время Ульяну бы это даже позабавило. Но сейчас ей хотелось опереться на чьё-то плечо, а такое навряд ли выдержит. И ко всему на нём была рубашка светло-голубого цвета. Цвета, который поднимал в сознании очень болезненные воспоминания.
— Как день проходит?
— Нормально, — Ульяна старалась всем видом показать, что разрыть ямку в порции пюре ей интереснее разговора. — А чего спрашиваешь?
— Да вот, просто интересуюсь.
— Угу.
Образы носились в мозгу, словно рой разгневанных ос. Светло-голубые глаза, прикосновение к мускулистой руке, обрывки комплиментов. Предвкушение встречи, поездка в другой город, поворот ключа в замке. Чужие женские стоны в знакомой квартире. Удивлённые лица. Вилка в пальцах стала подрагивать. Рассудок истончился до предела.
«Я просто хотела в спокойном одиночестве доесть куриную котлетку и дожить до конца рабочего дня. Я что, так много прошу? В чём я сейчас виновата?»
— Слушай, а может, сходим куда-ни…
И тут нервы сдали. Звонкий удар по столу, яростный взгляд. Конечно, сидящий напротив паренёк не был виноват в пережитом горе, но сейчас Ульяну пронзали отчаяние, горечь и жгучая злоба. Которым надо было куда-то выйти. Просто попался под руку.
— Ты заебал. Ты ко мне на работе подходишь, ты мне в соцсетях тупые вопросы задаёшь, пересылая шутки уровня «С днём жженой резины». Может, тебе ещё мой телефон дать, чтоб ты мне с утра такой позвонил и спросил: «Пойдём на свидание?» — а я тебе в ответ: «Пошёл на хуй»? Можно я пообедаю спокойно, человек, чьего имени я даже не помню?
Не дожидаясь ответа, Ульяна в секунду затолкала в себя остатки пюрешки и поднялась с подносом.
— Когда я уже сдохну, чтоб не видеть всего этого.
Крупные слёзы покатились по щекам. К счастью, в этот момент Ульяна уже успела развернуться и выйти из столовой.
***
Следующие несколько часов прошли с трудом. Поездка в полупустом метро и короткий поход в магазин выжали из Ульяны остатки каких-либо сил.
— Я дома, — произнесла она в пустую квартиру после пяти попыток вставить ключ в замочную скважину.
Как только входная дверь захлопнулась, Ульяна сползла вниз, прислонившись к двери спиной. Так она просидела в обнимку с пакетом минут десять, стараясь собраться с мыслями.
— Надо поспать. Надо поспать. Я так с ума сойду.
Умыться холодной водой, приготовить поесть и улечься в кровать. План был хорош, но на этапе приготовить его прервал звонок. На экране телефона отобразился знакомый номер.
— Алло?
— О, ответила. А я уж думал, что совсем уже не живёшь.
Порой Ульяна не знала, как реагировать на слова давнего знакомого. На задор сил нет, а ответить как-то надо. Так что сейчас решила сказать честно.
— Миш, у меня уебанская работа, ипотека на двадцать лет, мне изменили за пару месяцев до свадьбы, из-за чего я пережила микроинсульт и теперь глотаю антидепрессанты горстями. И на фоне всего этого охота стволом ружья нёбо почесать. Как ты думаешь, можно ли это жизнью назвать? — в конце тирады голос совсем ослаб и стал глухим.
— Ну если ты так самокритично шутишь, значит, ответ положительный. Я разузнал таки по времени. В одиннадцать утра буду.
— Завтра?
— Завтра.
От этого заключения мышцы стали заранее ныть. Прогулки с Михаилом означали только то, что он опять куда-то потащит пешком и будет искрить жизнелюбием. Впрочем, как раз этого качества сейчас не хватает.
— Чёрт с тобой, ладно. Давай. Как-нибудь восстану к одиннадцати.
— Может, встанешь?
— Нет. Восстану.
— Ну хорошо.
***
Из сна Ульяну вырвал громкий и уверенный стук в дверь. С ноющей спиной и проклятиями на языке она всё-таки выкатилась из постели. Шлёпанье босых ног по холодному паркету отдалось эхом по квартире. Взгляд в глазок позволил увидеть только чужой глаз. Зелёный. И это значило, что в комплекте с ним шли светлые короткие волосы и крепко сбитая фигура. Сегодня с пакетом.
— Доброе утро, чувырло! — задорно произнёс Михаил, как ему открыли.
— Хуль так рано? — Ульяна всё ещё пыталась разлепить сонные веки.
— Так на часах уже десять тридцать, Уль. Солнышко светит, птички поют, день, полный возможностей. Я ещё и жрат принёс.
Пакет с едой зашуршал от потрясываний в руке. После услышанного девушка резво стала растирать лицо руками.
— Ладно, проходи. Я пойду в себя приду, а ты на стол накрывай. Заодно успокоишься.
Она знала. Он не успокоится. Но это давало времени собраться с силами. Пешие прогулки уже как месяц отвергались апатией, посему Ульяна готовилась к адской боли в ногах к концу дня.
— А куда мы идём-то хотя бы? — бросила она, переодеваясь из спального.
— В Таврический. Одевайся поудобнее сразу. И таблетки прими.
Таврический. Резануло по слуху, как нож по пенопласту. Два часа пешим ходом. Из шкафа вытащен спортивный костюм. Девушка готовилась к худшему. И готовилась не зря.
Весь путь прошёл в состоянии от «Как красиво на улице, какой редкий солнечный день» до «Пристрелите меня, чтоб не мучалась». Ослабшие мышцы явно давали о себе знать. Благодаря собственной силе воли и силе матерных тирад, что Ульяна шептала под нос, ноги ещё держали тело в вертикальном положении. В то время как Миша шёл уверенным пружинистым шагом, да ещё и травил анекдоты.
— Мишань, вот ответь мне пожалуйста, — девушка с трудом перевела дух во время остановки на скамейке. — Как ты не устаёшь?
— Всего лишь много хожу, Уль, — ответил он, пожав плечами. — А что?
— И на какой ответ я надеялась, — произнесла Ульяна, досадно цыкнув.
Как только они добрались до места, девушка почувствовала, как ноги окончательно сдались. Она обессиленно сложилась и опустилась на асфальт лицом вниз. К счастью, без травм.
— Я щас сдохну столько ходить, — тихо просипела Ульяна.
— Посмотри, как же тут прекрасно! Разве это не замечательно?
Ответом ему последовала молча поднятая рука с вытянутым средним пальцем.
— Почему я тебя до сих пор не придушила.
— Это всё моё очарование.
— Это всё твоё умение задалбывать людей, экстраверт ты чёртов.
— Встань с земли и скажи мне это в лицо, женщина.
Она терпеть не могла, когда её так называли. Поэтому Ульяна тут же нашла сил вскочить и попытаться ухватить его поперёк шеи.
— Не так быстро.
Михаил ловко отскочил в сторону, отчего яростный наскок окончился налётом на парапет. Ушибленные о гранит колени пронзило лютой болью.
— Рывок был хорош, только тело после не покидай.
— Пошёл ты, — Ульяна с кислой миной на лице растирала ушибы. — У меня и так моральное состояние в руинах, а ты мне и физическое решил таким же сделать.
На лице парня проскочила беззлобная усмешка. Он подошел к девушке на расстояние вытянутой руки, после чего не преминул похлопать её по плечу.
— Да ладно, не серчай. Тебе б собраться, развеяться, завести хотя бы хомяка, чтоб не забывать, что такое заботиться о ком-то.
— Какой хомяк, балбес. Тут бы кто обо мне позаботился. Я без пяти минут мёртвая от такой жизни.
— Ну извини, я очень ответственный и разумный человек, и сейчас я бы себе не доверил заботиться даже о кошке. А о такой женщине и подавно. Так что увольте.
Ульяна невольно шагнула в его сторону, так, чтоб суметь обнять под лопатки.
— Козёл ты, умотал так девушку.
— Кстати, о козлах. Может, по пиву?
— По пиву. Но только по одной, больше нельзя.
— Я помню, Уль.
И Ульяна понимала, что он прав. Слишком уж у него характер неподходящий. Подвижный, лёгкий. С таким жить наверняка замучаешься за пару лет. Умный он всё-таки. Хоть нередко и дураком круглым прикидывается.
— Да не убивайся ты так, найдёшь себе ещё кого-то, — бросил Миша. — Ты ж вон какая — красивая, фигуристая, зарабатываешь. Любой мужик о такой мечтает.
— О, да. Особенно в туалете.
И сквозь уставший хрип наконец вырвался смех. Оба залились им, будто сдерживали его всю неделю. Так, посмеиваясь и обмениваясь тычками, они дошли до ближайшего алкомаркета. Через пару минут они сидели на скамейке, молча любовались природой и пили из бутылок, завёрнутых в пакеты.
— Миш?
— Да?
— Ты мою мать помнишь?
На этом моменте парень аж крякнул от внезапности.
— Конечно, помню. Такую сильную верующую фиг забудешь.
— Так вот, — Ульяна бросила взгляд на горизонт. — Она мне нередко говорила, что Господь посылает нам испытания, которые мы можем выдержать. Пусть нельзя такое говорить, но я честно скажу. Я её рот ебала.
У Михаила чуть не вылезли глаза из орбит. Он собирался отхлебнуть из бутылки, но слова заставили его поперхнуться. На лице собралась гримаса неистово сдерживаемого смеха.
— Ни хера себе, ты бы хоть предупредила, — парень с трудом вогнал пиво в нужное горло. — А с чего так внезапно?
— Да на душе накопилось за неделю, — Ульяна сделала глоток. — А на терапии так не скажешь, сразу докапываться начнут: а почему, а как. А тут я посидела в спокойствии и вспомнилось. Вот тебя за волосы таскали за то, что ты в церковь мало ходишь?
— Нет.
— А били за то, что в двадцать два у тебя был секс до брака?
— Да тоже нет.
Взгляд девушки совсем поник. Спина горбилась всё сильнее от каждого болезненного воспоминания.
— Вот и я понимала, что это только для неё ненормально. С трудом от мамки свалила, переехала в другой город, обустроилась вместе с человеком, с которым думала, что жизнь проживу. А я вот где сейчас.
— В смысле наслаждаешься природой в компании хорошего товарища и бутылочки тёмного?
В ответ она только вяло хмыкнула.
— Да, наслаждаюсь. Спасибо, что ты тут…
— Да ладно. Будто меня жизнь по яйцам не била, — Миша обнял девушку под лопатки.— Если это переживёшь, тебя уже ничего не возьмёт.
— Ты уверен?
Впервые за день улыбка исчезла с лица парня. В глазах заблестела тоска.
— Я тебе рассказывал о своей первой?
— Это которая теннисистка?
— Ага, — Миша покачал головой. — Значит, возвращаюсь я домой, сижу на вокзале, листаю новости. И тут мне знакомый пишет, как ему через несколько человек попались фотографии моей девушки. И как её два мужика. С обеих сторон.
На этих словах Миша поспешил сделать большой глоток, словно собираясь духом.
— Я тогда думал, что от ярости меня либо инсульт хватит, либо я себе ногтями ладонь пробью, так сильно кулак сжался. Три года в трубу. Ещё и знакомому досталось ни за что. Меня всего десять дней не было в городе. Сама понимаешь: слёзы, сопли, мысли тяжёлые. А через месяц такого я себе сказал: «Никакая разлука не стоит того, чтоб из-за неё в петлю лезть». Да и вообще, жизнь всегда стоит того, чтоб попробовать ещё раз. И так, потихоньку-помаленьку. Учёба, спорт, увлечения. И вылез.
Ульяна во время рассказа даже не шевелилась, боясь спугнуть редкое состояние товарища. Она осмелилась говорить, только когда молчание стало слишком долгим.
— И… что ты думал, когда старался побороть… ну, понимаешь.
— Я думал, что если буду счастлив, то её это выбесит больше всего, — Миша постепенно вновь обретал обычную улыбку. — Ну ладно, у меня печальных историй ещё дофига и больше, а нам тут как бы тебя надо вытягивать. Моя печаль в прошлом, твоя в настоящем. Значит, от неё и больнее.
— Нет, я и про твои хочу послушать, ты всё-таки не последний для меня человек.
— Что, день баек?
— Почему нет?
— Ну раз так, то давай.
Остаток дня они провели за разговорами обо всём и ни о чём, как и подобается старым товарищам. А ночью Ульяна впервые за долгое время быстро уснула. Сегодня она видела сны.
Автор: Ярослав Кулындин
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ