Найти в Дзене
Зинаида Павлюченко

Трудное время оккупации. Два берега бурной реки 200

От сельского Совета отъехали несколько мотоциклов и легковой автомобиль. Из автомобиля вышел молодой мужчина в форме. Поднялся на ступеньки магазина и на ломаном русском языке сообщил, что теперь в станице будет немецкий порядок и дисциплина. - За неповиновение – расстрел, красноармейцам – расстрел, жёнам и детям русских офицеров – расстрел. Глава 200 Через год, как раз на Фросин День рождения, побежали по станице предатели – полицая. Они стучали в окна и приказывали людям идти на площадь. Так началась оккупация станицы. - Таиска, выходь! Господин немецкий офицер требует всех собрать на площади. - А ты чо, нанявсь ёму служить? - спросила Таисия, открывая дверь. - Да, я теперь полицейский и смотри мне, не умничай. Давай быстро на площадь. - Иду вже, иду, - проворчала старая женщина и вернулась в хату. - Фроська, фрыци у станыци. Звуть на сходку. Ны дэ ны выходь. Сыды у хати. Я замок ны повисю. Колы будуть грабыть, хай свободно заходять. А ты лизь на пичку и там сыды. Иды суды. Фрося под
фото из интернета
фото из интернета

От сельского Совета отъехали несколько мотоциклов и легковой автомобиль. Из автомобиля вышел молодой мужчина в форме. Поднялся на ступеньки магазина и на ломаном русском языке сообщил, что теперь в станице будет немецкий порядок и дисциплина.

- За неповиновение – расстрел, красноармейцам – расстрел, жёнам и детям русских офицеров – расстрел.

Глава 200

Через год, как раз на Фросин День рождения, побежали по станице предатели – полицая. Они стучали в окна и приказывали людям идти на площадь.

Так началась оккупация станицы.

- Таиска, выходь! Господин немецкий офицер требует всех собрать на площади.

- А ты чо, нанявсь ёму служить? - спросила Таисия, открывая дверь.

- Да, я теперь полицейский и смотри мне, не умничай. Давай быстро на площадь.

- Иду вже, иду, - проворчала старая женщина и вернулась в хату.

- Фроська, фрыци у станыци. Звуть на сходку. Ны дэ ны выходь. Сыды у хати. Я замок ны повисю. Колы будуть грабыть, хай свободно заходять. А ты лизь на пичку и там сыды. Иды суды.

Фрося подошла. Таисия набрала на руку сажи и измазала дочери лицо.

- Быры стару шаль намотай на голову. Прыйдуть грабыть, тэбэ побачуть, ны балакай. Гыгыкай, як глухо-нымая дурочка. Усё поняла? Люды кажуть, что уци нэлюди молодэньких дуже люблять. А ось дурочок ны трогають. Пиду я, а то ще опоздаю.

- Бачишь, якэ свитлэ будуще? Самый заядлый комсомолыц вже полицаём став. А скильки ж вин, сукин сын, людэй сгубыв писля рыволюции! Сыды и жды, я скоро.

На площади уже было много людей, местных жителей. В основном это были старики, старухи и дети. Среди них бегали вооружённые винтовками полицейские.

- Молчать. Всем молчать.

От сельского Совета отъехали несколько мотоциклов и легковой автомобиль. Из автомобиля вышел молодой мужчина в форме. Поднялся на ступеньки магазина и на ломаном русском языке сообщил, что теперь в станице будет немецкий порядок и дисциплина.

- За неповиновение – расстрел, красноармейцам – расстрел, жёнам и детям русских офицеров – расстрел.

Люди молча слушали.

Гитлеровцы окружили толпу и направили на старух и детей автоматы. Офицер хлопнул в ладоши, и застрочили автоматы. В одно мгновение люди попадали.

Офицер громко засмеялся. Заржали, солдаты и полицаи. Снова побежали полицаи между лежащими людьми и пинками стали их поднимать.

- Отличную шутку придумал господин офицер, - гоготали предатели.

Люди вставали, смущённо отряхивались.

Таисия уже и рот открыла высказаться по этому поводу, но сзади её толкнула Наталья и прошептала:

- Тётя, молчите, а то из-за Вас и нас убьют.

Таисия закрыла рот. Да, с ореховой палкой против автоматов не попрёшь.

- Это ваш староста, - продолжил офицер и ткнул пальцем в бородатого старика, стоявшего рядом с крыльцом.

Старик повернулся к станичникам:

- Завтра все колхозники должны быть у правления колхоза ровно в 6 утра. Опоздавшие будут наказаны. Не вынуждайте администрацию собирать людей на работу под дулами автоматов.

Цепь автоматчиков распалась. Офицер сел в свою машину и укатил. За ним уехали и мотоциклы.

Таисия посмотрела себе под ноги и видела лужу.

- Вода откуда-то узялась. Сухо тутычки було, - и вдруг поняла, что это она опозорилась. Напудила со страху. Загребла сухим песком лужу и поковыляла домой.

Фрося сидела на топчане и смотрела в окно. Увидела мать и нырнула на печку.

- Фроськааа! Мать твоя обиссялася прылюдно! Позор на мою старую голову.

- Мама, что случилось?

- Чёртовы нимчуры попугать людэй рышилы. Сзади стрылять началы. Уси попадалы, а я, я ще и обиссялась.

- Мама, не плачьте. Всякое бывает. Никто и не заметил. Все испугались.

- Завтра колхозныкив сбырають с утра. Урожай-то убырать надо. Вот тоби и колхос. Скажи мине спасибо, что ны пустыла туды робыть.

Фрося кивнула головой. Да, мать не пустила её в колхоз, зато так нагружала работой, что иногда хотелось лечь и умереть. Уже никто не называл её маленькой девочкой, никто не жалел и не выполнял капризы. Да, в общем-то, не до капризов было. Самая настоящая борьба за жизнь развернулась в станице.

Осенью 41 года колхозникам урезали выплаты на трудодни. Люди получили жалкие копейки. Зато рабочий день и количество трудодней в год увеличили. Теперь и без того уставшие труженики должны были почти каждый день ходить на работу. Дети, хозяйство, огород легли на плечи стариков. Но никто не роптал. Страна воевала. Нужно было кормить Армию.

И вот в августе 42 года фашисты расположились в станице, как у себя дома. В первую очередь они заняли школу под конюшню, заняли большие дома, в которых и расселился небольшой гарнизон. Местные жители боялись оккупантов. Выполняли все распоряжения старосты и не противоречили немцам.

Но хуже гитлеровцев были румыны. Их лошади стояли в «Большой» школе, в классах. Школа была построена ещё до революции казаками для казачат. Староста составил список работы местных женщин в конюшне. В этот список попала и Фрося. Дело было поздней осенью. Нужно было ходить на работу «рушить» (отделять зёрна от початков) кукурузу. Потом молоть её на ручной мельнице и сдавать крупу главному. Молотой кукурузой кормили лошадей.

Но это ещё было полбеды. А вот чистить в лошадиных стойлах для Фроси было настоящим испытанием. Лошади ей казались огромными. Они и на самом деле были большие, тяжеловозы. Фрося никогда в своей жизни таких коней не видела. Лошадей она боялась с детства. Мало того, кони кусались. У многих женщин были огромные синяки от укусов на плечах и на спине.

Румыны хохотали и криками поддерживали своих лошадок. Чтобы хорошо почистить стойло, нужно было сунуть голову под коня и вилами выгрести мусор у него из-под передних ног. И делать это приходилось не в тот момент, когда лошадей выводили, а именно, когда они стояли на своих местах.

Много лет спустя, Фрося раздумывала над тем, почему приходилось молодым женщинам лазать под брюхами огромных злых тяжеловозов?

И только один ответ приходил ей на ум.

-Это была такая извращённая шутка фашистов. Им доставляло удовольствие видеть страх и слёзы русских женщин.

Таиса несколько раз ходила с Фросей в школу. Она сама шла в класс с лошадьми и чистила у них. Огромные кони дрожали при появлении этой чёрной старухи.

Она не била их, не кричала, но животные боялись её. Румынским воякам такое не понравилось и Таисию перестали пускать в конюшню. Как только видели её, кричали:

- Бабу, бабу, - и разбегались.

Кроме того, что заставляли чистить у лошадей, ещё и требовали полного повиновения. При отказе били всех женщин плётками. На Фросю, всегда грязную и замурзанную, никто внимания не обращал. Но приходила избитая она часто. Через неделю работы в школе, женщины научились воровать кукурузу. Насыпали себе в сапоги по горстке целых зёрен. Ходить было трудно, зато каждая приносила своим домочадцам хоть немного кукурузы, которую мыли, сушили, мололи и варили.

К середине зимы все запасы сена и пшеницы у жителей были изъяты. Хоть и не проходила мимо оживлённая трасса на побережье, куда рвались фашисты, они увозили сено и пшеницу в Лабинскую, откуда обозами отправляли своим войскам на берег Чёрного моря.

Часть фашистов постоянно рыскала в горах, в поисках угнанных туда стад коров и овец. Иногда находили, и тогда в станице вдов становилось больше. Пастухов расстреливали там же, на месте.

С 10 августа 1942 года по 25 января 1943 года станица Ахметовская была оккупированной территорией. За это время было расстреляно и зверски замучено 78 человек.

18 декабря 1942 года фашисты расстреляли в центре станицы партизанский отряд из 64 человек. В его составе были 22 жителя станицы, остальные люди так и остались неизвестными. Измождённые голодные, безоружные люди сдались, поверив провокаторам и листовкам, которые сбрасывали на Ахмет-скалу с самолётов. Никакого вреда партизаны врагу не нанесли. Они просто скрывались в пещере на Ахмет-скале. Но все были убиты. Фашистов пугало само слово «партизаны».

Фросю Таисия не пустила на расправу. А сама пошла. Видела своими глазами, как полицаи и нацисты расстреливали людей. Видела и мысленно проклинала каждого предателя.

25 января 1943 года Ахметовская была освобождена. По фашистам ударили с той стороны, откуда не ждали. С горных перевалов пришли советские солдаты. Фашисты бежали. Они даже не отстреливались. Драпали, сколько было сил. Малочисленные гарнизоны не могли сдержать воинов 37-й Армии Северо-Кавказского фронта.

Продолжение будет сегодня.

Все главы здесь

Два берега бурной реки | Зинаида Павлюченко | Дзен

Продолжение здесь