– Тебя здесь никто не любит! – слова Алексея повисли в воздухе, словно тяжелый удар гонга. – И дети давно это поняли!
Галина замерла с занесенной над столом вилкой. Капля соуса сорвалась с зубчиков и расплылась на белоснежной скатерти бордовым пятном. Оля, их старшая дочь, отложила телефон и впервые за весь ужин подняла глаза от экрана.
– Пап, ну зачем ты так...
– А что не так? – Алексей победно усмехнулся, откидываясь на спинку стула. – Правду говорю. Мама у нас всегда была занята только собой. Своей работой в школе, своими проверками тетрадей. А теперь еще и йогой увлеклась. В пятьдесят два года! Самое время, ничего не скажешь.
Галина медленно опустила вилку. Внутри все дрожало, но она заставила себя распрямить спину. Двадцать восемь лет брака научили ее держать удар. Только вот в последнее время эти удары стали слишком частыми и болезненными.
– Знаешь что, Алексей? – её голос звучал неожиданно спокойно. – Ты прав. Я действительно начала заниматься собой. И знаешь почему? Потому что устала быть тенью. Твоей тенью.
– Ой, началось, – он картинно закатил глаза. – Сейчас будет очередная драма. Давайте, Галина Сергеевна, расскажите нам, как вас не ценят. Как вы страдаете.
Галина встала из-за стола. В наступившей тишине было слышно, как гудит холодильник и тикают часы на стене – подарок свекрови на новоселье. "Чтобы время в доме не останавливалось", – сказала она тогда. Время действительно не остановилось, но что-то другое – определенно да.
– Мам, ты куда? – в голосе Оли промелькнуло беспокойство.
– Погулять. Мне нужен воздух.
Галина накинула легкую куртку – апрельские вечера в их городе были обманчиво теплыми. Телефон в кармане завибрировал сообщением от Иры: "Кофе? Я в "Космосе", буду рада компании".
"Буду через 15 минут", – набрала Галина, спускаясь по лестнице. Лифт снова не работал, но сейчас она была этому даже рада. Каждая ступенька отдалялась от квартиры, где осталась прежняя Галина – та, которая всегда молчала в ответ на колкости мужа.
Небо над городом уже окрасилось в густой синий цвет, но фонари еще не зажглись.
Галина шла быстрым шагом, чувствуя, как внутри нарастает что-то новое, незнакомое. Что-то похожее на решимость.
***
Кафе "Космос" почти не изменилось с девяностых – те же пластиковые столики, тот же потертый линолеум. Только цены в меню теперь были совсем другие.
Ира сидела у окна, задумчиво помешивая ложечкой американо. Увидев подругу, она мгновенно считала её состояние:
– Так, рассказывай. Что на этот раз?
Галина опустилась на стул. Официантка, не дожидаясь заказа, поставила перед ней чашку зеленого чая – за годы они все здесь стали почти родными.
– Знаешь, Ир, я сегодня поняла одну вещь, – Галина обхватила ладонями горячую чашку. – Все эти годы я думала, что храню семью. А на самом деле я просто позволяла себя разрушать.
– И что стало последней каплей?
– "Тебя здесь никто не любит", – процитировала Галина мужа. – Представляешь? При Ольге. За ужином. Как будто обсуждает погоду.
Ира поджала губы:
– А помнишь, как в прошлом году он устроил скандал из-за твоей премии? Когда ты хотела часть денег потратить на курсы переподготовки?
– Конечно, помню. "Нам что, есть нечего? Зачем тебе эти глупости в твоем возрасте?" – Галина невесело усмехнулась. – А ведь я тогда промолчала. Как всегда.
За окном мигнул и загорелся фонарь, выхватив из сумерек кусок тротуара. По нему торопливо шли люди – каждый в свою жизнь, каждый со своей историей.
– Знаешь, что самое страшное? – Галина отодвинула недопитый чай. – Я ведь действительно начала верить, что меня никто не любит. Что я не заслуживаю лучшего. Смешно, да? Учительница высшей категории, без пяти минут завуч – и такой подростковый комплекс неполноценности.
– А дети? Что они говорят?
– Оля... она сложный подросток. То есть, уже не подросток, конечно, но все такая же ранимая. Мечется между нами, пытается всем угодить. Алексей это использует. Как он сказал сегодня? "Дети давно это поняли".
Ира вдруг резко подалась вперед:
– Галь, а ты никогда не задумывалась, почему он именно сейчас начал давить сильнее? Именно когда ты стала меняться?
Галина застыла с открытым ртом. В голове словно щелкнул переключатель.
– Потому что... – она запнулась, подбирая слова. – Потому что раньше я была удобной?
– Именно! – Ира торжествующе подняла палец. – Ты была предсказуемой. А теперь ты начала жить. И знаешь что? Это пугает его до чертиков.
В кармане Галины снова завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Оли: "Мам, ты скоро? Папа психует."
– Видишь? – Галина показала экран подруге. – Стоит мне на час уйти из дома – и уже драма.
– А ты не возвращайся, – вдруг сказала Ира.
***
– То есть как это – не возвращайся? – Галина уставилась на подругу, как на сумасшедшую.
– А вот так. У меня есть свободная комната. Возьмешь отпуск за свой счет. Неделю, две – сколько понадобится.
Галина представила их квартиру без себя. Кто будет готовить Алексею его любимую овсянку по утрам? Кто будет следить за порядком? Кто...
– Вот! – Ира словно прочитала её мысли. – Вот оно! Ты сейчас думаешь не о себе, а о них. Опять о них.
В кафе стало многолюдно – после рабочего дня подтянулись офисные работники. За соседним столиком молодая пара увлеченно обсуждала планы на отпуск. Девушка смеялась, запрокидывая голову, и Галина вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз так искренне радовалась.
– Хорошо, – медленно произнесла она. – Допустим. Но что это даст?
– Это даст им возможность понять, чего они лишатся. А тебе – возможность понять, чего ты стоишь.
Телефон снова ожил. На этот раз звонил Алексей. Галина нажала "сбросить".
– Знаешь, что он сделает? Начнет звонить всем подряд. Моей сестре, твоему мужу...
– Бывшему мужу, – поправила Ира. – И мне плевать, кому он будет звонить. Главное, что ты наконец-то сделаешь что-то для себя.
Галина закрыла глаза. В голове проносились картины: вот она берет такси, собирает необходимые вещи, оставляет записку... Записку?
– Нет, – она открыла глаза. – Никаких записок. Я просто скажу, что мне нужно время подумать. И уйду.
– Вот это уже разговор! – Ира довольно кивнула. – Только давай сразу к делу. Завтра с утра идешь к директору, берешь отпуск. Потом ко мне. А вечером поговоришь с семьей.
– Господи, – Галина нервно рассмеялась. – Я же даже не помню, когда в последний раз делала что-то... такое.
– Рискованное?
– Своё.
Домой Галина вернулась поздно. Оля уже спала, Алексей демонстративно смотрел телевизор, делая вид, что не замечает жену. В воздухе висело напряжение – такое плотное, что его, казалось, можно было потрогать руками.
– Нагулялась? – все-таки не выдержал он.
Галина молча прошла в спальню. Достала с антресолей дорожную сумку – подарок сестры на прошлый день рождения. "Может, съездишь куда-нибудь", – сказала тогда сестра. Кто же знал, что сумка пригодится для такого случая?
Утром она проснулась раньше обычного. Привычно начала готовить завтрак, но остановила себя. Впервые за долгие годы она позволила себе просто выпить кофе и уйти, не дожидаясь, пока проснется семья.
– Ты точно этого хочешь? – спросила она себя, закрывая дверь квартиры.
Ответом ей была тишина подъезда и четкое понимание: пути назад больше нет.
***
Прошло две недели. Галина сидела в той же кофейне "Космос" и читала сообщения от дочери:
"Мам, у нас тут все вверх дном. Папа заказывает еду из доставки каждый день, но вчера отравился какой-то пиццей. А еще он..."
Следующее сообщение пришло через минуту:
"Знаешь, я только сейчас поняла, сколько всего ты делала. И как он с тобой разговаривал... Прости, что не замечала раньше"
Галина отложила телефон. За эти дни она словно заново училась дышать. Утренняя йога, долгие прогулки по городу, новые книги – все то, что раньше вызывало у мужа саркастические комментарии, теперь наполняло её жизнь новыми красками.
– У тебя глаза другие стали, – заметила Ира, присаживаясь напротив. – Живые.
– Алексей звонил твоему бывшему?
– О да! – Ира рассмеялась. – Целая драма была. Михаил ему так и сказал: "Если женщина ушла – значит, довёл".
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил сам Алексей. Галина помедлила секунду и ответила:
– Да?
– Галя... – его голос звучал непривычно растерянно. – Может, хватит уже? Возвращайся. Я все понял.
– Что именно ты понял, Лёша?
– Что был неправ. Что наговорил лишнего. Оля совсем от рук отбилась, в квартире бардак...
Галина прикрыла глаза. Раньше этих слов было бы достаточно – она бы помчалась домой, забыв о своих обидах. Но сейчас что-то изменилось.
– То есть тебе просто нужна домработница? – спросила она спокойно.
– При чем здесь... Галя, ты же моя жена!
– Жена. Но не собственность.
В трубке повисла тяжелая пауза.
– Знаешь что? – вдруг взорвался он. – Да пошла ты! Думаешь, без тебя не проживем? Да легко! Только потом не прибегай, когда...
Галина нажала "отбой". Руки дрожали, но внутри была странная легкость.
– Вот теперь он показал своё настоящее лицо, – кивнула Ира. – Как только понял, что не может манипулировать – сразу в крик.
Новое сообщение от Оли: "Мам, я все слышала. Его разговор. Можно я к тебе приеду?"
Галина улыбнулась:
– Знаешь, что самое удивительное? Он действительно верит, что делает мне одолжение, позволяя вернуться.
– А ты?
– А я наконец-то поняла, что могу жить без этих одолжений.
За окном накрапывал мелкий дождь.
Но впервые за долгое время Галина чувствовала, что весна – настоящая, живая – происходит не только за окном, но и в её душе.
***
Дверь в квартиру открылась неожиданно легко. Галина переступила порог своего дома впервые за три недели. В прихожей громоздились коробки с пиццей, на кухне горой высилась немытая посуда.
– Мам! – Оля выбежала из своей комнаты. – Ты насовсем?
Алексей появился из гостиной, замер в дверном проеме. Осунувшийся, небритый – таким она его еще не видела.
– Я за вещами, – спокойно сказала Галина. – И поговорить.
– О чем тут говорить? – он дернул плечом. – Ты все решила за всех.
– Нет, Лёша. Я решила только за себя. Впервые за двадцать восемь лет.
Оля переводила взгляд с отца на мать. В ее глазах читался вопрос, который она боялась произнести вслух.
– Присядем? – Галина кивнула на кухню. – Всем нам нужно многое обсудить.
Они сели за стол – тот самый, где три недели назад прозвучали слова, изменившие всё. Галина достала из сумки папку с документами.
– Я подала на развод.
– Что?! – Алексей вскочил. – Да ты...
– Сядь! – голос Оли прозвучал неожиданно твердо. – Дай маме договорить.
Алексей медленно опустился на стул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
– Квартира останется тебе, – продолжила Галина. – Я уже присмотрела небольшую студию в новом районе. Возьму ипотеку.
– На учительскую зарплату? – хмыкнул он.
– Я получила повышение. Теперь я завуч. И да, продолжаю вести курсы подготовки к ЕГЭ.
Оля вдруг протянула руку и сжала мамину ладонь:
– И я с тобой.
– Знаешь, что я поняла за эти недели? – Галина посмотрела мужу в глаза. – Любовь – это не когда тебя терпят. И не когда ты терпишь. Любовь – это когда растешь вместе, а не душишь друг друга.
– Красивые слова, – процедил Алексей. – Прямо как в твоих любимых сериалах.
– А по-моему, мама права, – тихо сказала Оля. – Я же вижу, как вы оба измучены. Может, так действительно будет лучше?
В кухне повисла тишина. За окном шумел город – живой, настоящий, полный возможностей. Галина поймала свое отражение в стекле. Она не узнала себя: прямая спина, уверенный взгляд, легкая улыбка в уголках губ.
– Знаешь, что забавно? – она встала из-за стола.
– Ты сказал тогда, что меня никто не любит. А я наконец-то научилась любить себя. И это оказалось важнее всего.
Уходя, она забрала только самое необходимое. В подъезде встретила соседку – та охнула, увидев чемодан:
– Галина Сергеевна, вы куда же это?
– В новую жизнь, Нина Петровна. В новую жизнь.
***
Остаться в зоне комфорта или рискнуть всем ради себя? Поделитесь в комментариях.
Подпишитесь на канал о женщинах и мужчинах, которые осмелились изменить свою жизнь.
***