Утром 31-го числа все спали столько, сколько кому хотелось. Ни Маша, ни Олеся не стали будить детей. Они потихоньку пробрались на кухню и стали готовить завтрак.
– Ты эту свою новую приятельницу звать не будешь? – спросила Олесю Маша.
– Да я даже не знаю, мы вроде своим тесным кружком собрались отмечать, - пожала плечами Олеся.
– Но если девчонка ни с кем не отмечает, то позови ее к нам.
– Ладно, я ей напишу, - кивнула Олеся.
– Ага, и это будь готова к гостям.
– К каким гостям? К тебе родственники приезжают?
– Нет, - помотала головой Маша, - Это же такое время, когда не только чудеса случаются, но и страшные вещи происходят.
Олеся посмотрела на нее непонимающим взглядом.
– Понимаешь, многие перед праздниками ссорятся, да так, что во все стороны пух и перья летят, разбегаются и расходятся в разные стороны. Мужики пьют, бабы напиваются, ну и всё такое. Поняла?
– Угу, - кивнула Олеся, - К нам кто-нибудь сегодня ночью заедет.
– А может и не ночью, а уже днем, - вздохнула Маша. – Комната в принципе уже подготовлена и ждет своих новых постояльцев.
– Надеюсь, будет приличная женщина, - сказала Олеся.
– Да вроде все нормальные попадались. Так что зови свою Катю к нам в гости, чтобы если что отбиться.
– Хорошо, сейчас я ей сообщение напишу, а то вдруг спит или на работе. Не хотелось бы никаких побоев в эту ночь.
– Как получится, - пожала плечами Маша.
– Ты их всех своим гипсом побьешь, - улыбнулась Олеся.
Они болтали с ней потихоньку на кухне. Маша рассказывала про других жиличек квартиры, как кто сюда попал.
– Но в целом у всех всё одинаковое: пил, бил, не работал, из дома выгнал или сама сбежала, - сказала она, - Ты, кстати, не узнавала, как там твой бывший супруг?
– Нет. Да и зачем? Меня и так иногда совесть подкалывает за то, что ему Новый год придется встречать в желтом доме.
– У тебя на шее еще толком синяки не сошли, а ты его жалеешь, - хмыкнула Маша.
– Да вроде уже сошли.
– А это не важно. В душе раны уже затянулись?
– Нет. Я до сих пор не могу переварить события последних двух месяцев, - вздохнула Олеся, - Я даже в страшном сне не могла себе представить, что окажусь в домашней одежде, в тапках с двумя раздетыми детьми на улице в конце октября месяца. Без денег, без ничего. Что мой некогда любимый муж будет резать мое белье на полоски и топтать детские игрушки, а меня попытается убить. Вот даже вспоминать об этом не хочется. И ты знаешь, Маша, мне страшно от мысли, что он когда-нибудь выйдет и захочет продолжить начатое.
– Ну, может, его немного подлечат, ну или напугают.
– Ой, не знаю. Ладно, давай в этот день не будем вспоминать о нем.
– Да мы особо о нем и не вспоминали, просто разговор зашел о том, что к нам сегодня кто-нибудь может заселиться.
Они посмотрели друг на друга, вздохнули и переключились на другую тему.
Дети проспали до десяти часов, а потом всей гурьбой ввалились в кухню.
– А где наш праздничный завтрак? – спросил сын Маши.
– А сейчас еще нет никакого праздника. Вечером будем встречать Новый год. Так что лопайте свою выходную кашу и чешите наводить порядок в доме, - ответила она.
Олеся посмотрела на ребятню и улыбнулась. Она достала ветчину из холодильника и нарезала ее тоненькими кусочками.
– Зря ты их балуешь. Надо было оставить на праздник, - проворчала Маша.
– Ой, ладно тебе, еще купим, - отмахнулась от нее Олеся.
– Неэкономная ты, Олеська, - покачала головой Маша. – Праздник же, чего экономить. Я последние два с лишним месяца только и делаю, что экономлю. Надоело, да и не обнищаем мы на эти четыре кусочка колбасы. Хочешь, и тебе отрежу?
– Хочу.
– Так бы сразу сказала.
Олеся еще отрезала пару кусочков для них с Машей.
– Иван когда придет? – спросила Олеся.
– К одиннадцати часам обещался. Слушай, у меня же в коробках хрусталь красивый лежит. Давай достанем, на стол поставим. Правда, его сначала помыть надо.
– Ты из деревни его привезла? – спросила с удивлением Олеся.
– Да что ты говоришь? Какая на фиг деревня, - рассмеялась Маша, - У меня там и не было ничего, а что было, то все дружки муженька моего побили, ничего не осталось. Это с тех квартир, в которых я убиралась.
Олеся как-то странно посмотрела на Машу.
– Да не смотри ты так на меня. Я не украла. Помнишь, я тебе говорила про те квартиры, в которых надо было не только помыть, но и выкинуть всякое барахло.
– Ну да, мы с тобой в такую ходили.
– Ну вот, я что-то продавала, что-то выкидывала, а что-то себе оставила, рука не поднялась на помойку снести. Коробки у меня так и стоят, все жду, когда собственная квартира будет. Давай сейчас переберем, что на стол, а что, может, я на продажу выставлю. Хочешь, тебе подарю, что приглянется? - спросила Маша.
– Не знаю, смотреть надо, - пожала плечами Олеся.
– Так тебе все равно покупать посуду придется. Вон Мадине повезло, въехала в квартиру сразу со всякой всячиной, хоть на это не тратится первое время.
Дети занялись уборкой, а Олеся с Машей стали перетряхивать «приданное». Маша на все это пристально посмотрела.
– Надо тебе чего-нибудь? – спросила она Олесю.
– Ну вот эту салатницу с шишками я бы взяла. У мамы такая же была. Мне очень нравилась.
– Ну и забирай, еще вот эту возьми с цветочками. Потом, может, еще чего возьмешь.
– Нет, больше не надо, ставить некуда, - помотала головой Олеся.
Вот это тебе подарок от меня на Новый год, — сказала Маша. — Смотрю я на всё это хрустальное великолепие и думаю, что часть надо продать.
— Ну продай, — пожала плечами Олеся.
Они помыли несколько салатниц, всё это сфотографировали и выложили на сайте.
– Думаешь, у тебя кто-нибудь это купит? – поморщилась Олеся.
– Я не думаю, я знаю. Давай поспорим, что первый звонок будет через полчаса от выкладки объявления?
– Не буду с тобой спорить. Просто для меня это удивительно.
– Сегодня же тридцать первое декабря. Кто-то купит на подарок, а кто-то и на стол, дабы красиво было и сильно не тратиться. Ну а мне будут деньги на поездку к родителям.
Действительно, через полчаса Маше позвонила, а потом пошел народ за вазами и салатниками.
– Пошла жара, - потирала руки довольная Маша, - Вот оно, добро, а они его еще выбрасывают. Ты даже не представляешь, как быстро разлетаются новогодние советские игрушки, как горячие пирожки, - радовалась она, - Но у меня их нет, всё продала. Эх, кто-нибудь бы кинул заказ на разбор квартиры, я бы с одной рукой побежала. Ребятишек взяла бы себе в помощь.
На щеках у Маши появился легкий румянец, глаза заблестели, улыбка не сходила с лица. Опять кто-то позвонил в дверь. Она кинулась открывать дверь, решив, что это приехала очередная покупательница. Она распахнула дверь и отшатнулась назад.
– Ты? – с удивлением и отвращением произнесла она.
– Да, Маша, это я.
На пороге стоял худой, осунувшийся мужчина с темными кругами под глазами. Одежда на нем болталась, как на вешалке. Казалось, что он снял ее с чужого плеча.
– Чего приперся? – строго спросила Маша.
– Дык, мы же не чужие друг другу люди. К детям я пришел, да вот помириться с тобой хотел.
Из-за спины Маши выглянула дочка.
– Папа? – с удивлением спросила она.
– Да, дочка, это я, - радостно закивал он, шамкая беззубым ртом, - Вот мать гостинцев вам передала, сказала, что ты болеешь. Я приехал к тебе, вам помочь.
– А мне помощь не нужна, я сама справляюсь, - ответила Маша, - Езжай обратно, и гостинцы свои забери. Поторопись, а то автобус без тебя уедет.
Нахмурилась она.
– Машка, ну как же так, мы сколько лет не виделись, - мужчина не решался переступить через порог. – Ну хоть чаем напои, замерз я.
– Чай попьешь на вокзале, там и автоматы с кофе стоят, - ответила она.
– Ну даже с детьми не дашь увидится?
– Ну вот, смотри. Посмотрел? А теперь ушлепывай отсюда. Не порть мне карму.
Позади него кто-то закашлял.
– Простите, а это 53-я квартира? – спросил женский голосок.
– Да, - кивнул он и посторонился.
– Я за салатником приехала, - в квартиру заглянула женщина в пуховике и серой шапочке.
– Я тоже за салатником, - в квартиру решительно вошел бывший муж Маши.
– Ой, вы уже всё продали? – разочарованно сказала покупательница, - Что же вы меня не предупредили.
– Ваш салатник вас ждет, - ответила Маша, сердито глянув на бывшего мужа, - Подождите минуточку, сейчас я его вынесу.
Нежданный гость принялся снимать ботинки. Женщина в пуховике аккуратно от него отошла. Маша вынесла два салатника из комнаты.
– Какой из них ваш? – спросила она.
– Вот этот, большой. Пятьсот рублей?
– Да, - кивнула Мария.
– Вот держите, и с наступающим Новым годом, - покупательница протянула ей купюру.
– И вас также.
Женщина схватила хрустальный салатник, запихнула его в пакет, попрощалась и выскочила из квартиры. Неизвестно, что она подумала, глядя на гражданина. – Вот, Машка, и деньга появилась, - радостно произнес он, - Но не думал, что у тебя так плохо, что ты семейный хрусталь продаешь. Теперь, Машка, мы с тобой по-другому заживем.
Он пытался ее приобнять, но она со всей силы ударила его по голове хрустальным салатником.
– Убирайся из моей квартиры и из моей жизни навсегда, - прорычала она.
Олеся выглянула из кухни.
– Маша, что такое? Это кто? – спросила она.
– Это тот, кто испортил мне семь лет жизни, - ответила Маша, которая пыталась вытолкать из квартиры бывшего мужа.
Но тот усиленно упирался.
Автор Потапова Евгения