Ноябрьский номер «Нашего современника» мне понравился: в нём есть, что почитать.
Повесть Павла Александровича Шушканова (р.1980) «История моего браузера».
Некоторые люди любят играть в разные игры. И чем старше человек, тем более серьёзные и необычные игры они выбирают.
Герой повести, Игнат Сергеевич Полозов, хоть было ему уже около сорока, время от времени участвовал в квестах, которые организовывал его друг Артём. Квесты год от года становились всё сложнее, пройти их было непросто, поскольку Артём давал участникам очень сложные задания, выстраивал целые сценарии. И участник должен был либо пройти квест от начала до конца, либо найти организатора (Артёма) по оставленным им меткам, которые тоже ещё надо найти.
Первым заданием для Игната в очередном квесте было устроиться на работу в филиал областного педагогического университета небольшого провинциального городка. Это задание он выполнил, его взяли вести курс литературного мастерства, хоть образование он имел вовсе не филологическое.
Но это только один пласт повести. А второй, собственно, это то, как герой преподаёт студентам литературное мастерство, чему он пытается научить начинающих писателей, сам таковым не будучи. И эта часть тоже была интересной.
Подробнее об этой повести я писала здесь:
А вот вторая повесть номера – «Наследница» Марии Васильевны Струковой – уже своим первым абзацем отвратила меня от чтения напрочь.
Возможно, повесть и неплоха, но я не смогла преодолеть этих первых фраз.
Очерк Владимира Николаевича Крупина (р.1941) «Гора Пикет – охранная служба России» рассказывает о поездке автора на родину Василия Макаровича Шукшина – на Алтай, на Катунь, в деревню Сростки и в город Бийск.
«Когда восходишь на гору Пикет, переводишь дыхание, глядишь на Сростки, на Катунь, на улетающий в новую даль горизонт, то понимаешь слова Гоголя: «Как же не родиться здесь богатырю, когда есть где разгуляться ему?»
Богатырь в данном случае – это как раз Шукшин, памятник которому работы Вячеслава Клыкова воздвигнут на горе Пикет.
Андрей Юрьевич Убогий (р.1963) в своём очерке «Преодоление мусора» пишет о том, что наша цивилизация погрязла в мусорных отходах.
«Я помню время, когда мусора не было вовсе. Любой, кому сейчас за пятьдесят и кому довелось жить в деревне, со мной согласится: полвека назад деревенская жизнь была безотходной. Съестные очистки-объедки доставались поросятам и курам; всё, что могло гореть, оказывалось в печи; а разным верёвочкам, тряпочкам, банкам, железкам обязательно находилось место в хозяйстве».
Мусором же считался лишь строительный сор. Не было в деревнях и мусорных свалок.
В городах ситуация всегда была другой. Но всё равно мусора было меньше, в городах даже не было огромных мусорных баков: просто раз или два в день проходила мусорная машина, к которой все выходили с вёдрами и вытряхивали туда свой мусор. Это Убогий пишет о Калуге, но я могу подтвердить, что и в том городе, где прошло моё детство, было именно так. В определённое время по улицам ехала мусорная машина, оповещая всех жителей сигнальным гудком, и все домохозяйки (а чаще дети) выходили к подъездам с мусорными вёдрами. А чаще всего выходили заранее, и пока ждали машину, делились новостями. Андрей Убогий пишет практически о том же самом.
А сбор металлолома и макулатуры в школах? Это ведь та же утилизация мусора!
Всё изменилось в распространением пластика – дешёвой, лёгкой и удобной упаковки. Удобной, но не разлагающейся.
«Возник гибельный парадокс современной цивилизации: всё более окружая себя одноразовыми предметами, мы создаём вечный мусор и погребаем самих себя под отходами собственной «пластиковой» культуры».
Андрей Юрьевич предлагает рассматривать мусор с философской точки зрения, как неотделимую составляющую нашей жизни: использовать то, что ещё можно использовать, а не выбрасывать сразу, а пластик – сжигать, тем самым возвращая его в исходное состояние – энергию.
Кстати, мы в своей деревне так и делаем – сжигаем то, что можно сжечь, возвращаем земле то, что может гнить и разлагаться. Проблемой остаются лишь стеклянные отходы, которые и не горят, и не гниют. Их приходится вывозить на свалку.
Большая статья Натальи Петровой «Мученики ХХ столетия» посвящена 110-летию начала Первой мировой войны.
Основная тема статьи – это военнопленные, законодательство о военнопленных и его реальное исполнение,
Первая мировая война была совершенно другой, чем войны предыдущих веков. Ушли в прошлое красивая военная форма с белыми лосинами, щегольскими доломанами и киверами.
«С первых же месяцев выяснилось, что доблесть прежнего солдата, огромного, усатого и геройского вида человека, умеющего скакать, рубить и не кланяться пулям, бесполезна. На главное место в этой войне были выдвинуты механика и организация тыла. От солдат требовалось упрямо и послушно умирать в тех местах, где указано на карте. Доблесть и лихость были излишни. Понадобился солдат без традиций, штатский, умеющий прятаться в землю, сливаться с цветом пыли».
Отношение к военнопленным, несмотря на существующую конвенцию, было очень разным в зависимости от государственной принадлежности и вероисповедания. К военнопленным из России, к православным отношение было хуже всего. В статье использованы архивные материалы, содержание которых иной раз просто ужасает.
Важную и актуальную тему, касающуюся состояния отечественной науки, поднимает Сурат Убайдуллаев в своей статье «Как возродить развитие науки».
Что надо для того, чтобы в стране развивался научно-технический прогресс? Во-первых, люди, обладающие способностями к научным исследованиям. Во-вторых, условия, при которых такие люди могут появиться. В-третьих, условия, при которых люди науки могли бы контролировать развитие своей отрасли науки, чтобы предотвратить имитацию научной деятельности, то есть, проще говоря, централизация научной деятельности.
А дальше в статье автор подробно рассматривает каждый из этих факторов, а также достижения и просчёты Советского государства в области научной деятельности, в том числе в национальной политике. В частности, автор статьи пишет о том, что большой ошибкой в организации высшего образования был перевод преподавания в национальных вузах на национальные языки в 80-х годах. Потому что бытовой язык и язык науки – разные вещи. Этот момент зацепил меня, поскольку я сама училась в этот период в университете Казахстана и хорошо помню, что обучающимся на казахском языке уделялось гораздо больше внимания: считалось , что приоритет в науке, как и в политике, должен быть за национальными кадрами.
Однако, фундаментальное образование, в котором используются научные понятия, категории и представления, невозможно освоить при преподавании на таких языках, в которых современный научный язык отсутствует.
Статья очень объёмная и серьёзная, требующая умственных усилий.
Ностальгический очерк Олега Этлухова «Страна которой уже (ещё) нет» прочитался мною на едином дыхании, поскольку Олег Адыль-Гиреевич пишет о своём детстве, прошедшем в Карачаево-Черкесии, о приметах детства, которые и мне хорошо знакомы, хоть я немного моложе.
В какие игры играли, какие песенки распевали во дворах.
Есть в очерке и размышления о том, каким образом мы пришли к тому, что не стало той страны, в которой мы родились, почему стала возможна ненависть между братскими славянскими народами, к чему привело переименование городов, с первого взгляда, оправданное:
«Переименовывая Ленинград в Санкт-Петербург, а Сталинград в Волгоград, мы убивали свою историческую память, часть нашего великого прошлого, которого так боится Запад».
В номере – продолжение книги Сергея Куняева «Вадим Кожинов» (начало в 2019 году).
В этом номере – глава 19, время – 90-е годы. В следующем номере ожидается окончание этой долгой публикации.
Ещё одна статья в номере, посвящённая Шукшину – это статья Владимира Николаевича Шульгина (р.1953) «Деятели русского национального возрождения позднесоветского периода».
Статья эта со столь пафосным названием посвящена Василию Макаровичу Шукшину (1929-1974) и калининградскому историку, профессору Геннадию Павловичу Жидкову (1928-1993), который был учителем Шульгина.
О Шукшине мы знаем много, а вот кто такой профессор Геннадий Павлович Жидков и чем он так прославился – интересно было почитать.
«Вечная Россия жива в своём идеальном бытии благодаря носителям её природного великого духа, таким как Василий Макарович Шукшин – её «центральное» лицо – и как калининградский историк Геннадий Павлович Жидков – её сильное «региональное» явление. Эти большие люди были уверены, что сохранение и укрепление русского духа сможет возвратить Россию к её органическому бытию-развитию»
Сказать по правде, слово «возвратить» несколько настораживает. Но главную задачу Жидкова автор статьи видит в том, чтобы
«связать» воедино разорванные нити отечественной истории и вернуть русизм к его руководящей роли в Советской России в качестве главного «нравственного» субъекта национальной жизни».
Предтечей как Шукшина, так и Жидкова автор статьи видит Николая Васильевича Гоголя.
О своём учителе, профессоре Жидкове, Владимир Николаевич Шульгин написал очень хорошие, добрые слова, подчеркнув, каким хорошим историком, исследователем, педагогом и патриотом своей страны был этот человек.
В разделе «Критика» - статья Александра Курилова «Гегель – наше сегодня».
В этой статье рассматривается «Эстетика» Гегеля и влияние этого произведения на науку о литературе вообще и на русскую литературу в частности.
В прошлом номере журнала было начало статьи Петра Ткаченко «Поэт и пророк», посвящённой 210-летию со дня рождения Лермонтова. В этом номере – её окончание.
Здесь подробно разобрана повесть «Тамань», весьма критически освещены некоторые проблемы лермонтоведения, а также вопрос об обстоятельствах дуэли и смерти поэта.
Была ли последняя роковая дуэль Лермонтова случайностью или целенаправленной акцией против поэта? Какие конкретно обстоятельства предшествовали дуэли? Из-за чего возникла ссора с Мартыновым и была ли она вообще?
Лермонтов был весьма остёр на язык, но его эпиграммы по отношению к мужчинам – это одно: мужчины в своём мужском обществе могут позволять себе вольные выражения. Но прилюдно озвучить по отношению к женщине такие строки:
За девицей Эмили
Молодёжь, как кобели. –
Это всё-таки не по-мужски. Тем более, что по отношению к Эмилии Александровне Верзилиной Лермонтов позволял себе и другие двусмысленные намёки. А мы знаем, что обиженная женщина – это страшная сила. Не исключено, что общество Пятигорска стало искать того, кто смог бы проучить острого на язык поэта. И таким орудием был избран несколько простоватый Мартынов. А за ним стоял, вполне вероятно, князь Васильчиков, о котором Лермонтов тоже сочинил довольно злую эпиграмму
Кстати сказать, через 10 лет после гибели Лермонтова Эмилия вышла замуж за троюродного брата Лермонтова Акима Павловича Шан-Гирея, а ее сестра Надежда ― за брата Акима ― Алексея Павловича Шан-Гирея.
И ещё один момент. Эмилия Верзилина уже после гибели Лермонтова говорила, что именно она является прототипом княжны Мери. Но роман «Герой нашего времени» складывался у поэта раньше, в ходе его первой ссылки на Кавказ в 1837 году. А с Эмилией Александровной Лермонтов познакомился четыре года спустя.
В статье вообще подвергается сомнению сам факт дуэли. Во-первых, отсутствие двух секундантов и врача, во-вторых, гроза (в такую погоду дуэли обычно отменяют), в-третьих, характер раны Лермонтова говорит о том, что пуля шла снизу вверх, а это означает, что возможно один из дуэлянтов стоял на земле, а второй сидел верхом на лошади. То есть, возможно, Лермонтов в грозу ехал на лошади из Железноводска в Пятигорск на именины князя Голицына и попал в засаду, где его поджидал Мартынов. Получается, что это была не дуэль, а убийство.
Похороны Лермонтова тоже выглядят как детективный роман. И даже неизвестно до сих пор, умер ли поэт сразу или через несколько часов. Отпевать его не стали, поскольку дуэль приравнивалась к самоубийству. И даже хоронить на кладбище не стали по той же причине.
Прошло уже столько лет после гибели поэта, но до сих пор нет точной картины, как и почему это произошло.
В рубрике «Встреча с читателями» - небольшая заметка Анастасии Викторовны Астафьевой «Поездка мечты».
Анастасия Викторовна рассказывает о своём путешествии на Байкал, в Иркутск, где в рамках книжного фестиваля прошла презентация её новой книги «Глафира и Президент».
«Этот замечательный день закончился посещением музея В.Г. Распутина, где открывалась экспозиция, посвящённая взаимоотношениям и творческой дружбе его с В.П. Астафьевым».
О рассказах Анастасии Викторовны я писала здесь.