Самое странное во всей этой ситуации было то, что время словно остановилось для них. Нет, оно шло. По крайней мере, минутная стрелка на часах двигалась. Но вот всё остальное…
Миссис Бурвук набрала в ведро воды и принесла в дом. Би как раз закончила с готовкой их скудного ужина и была готова выслушать комментарии по этому поводу.
— Так, ты учишься быстро. Скоро, когда у нас появятся другие продукты, я покажу…
Дверь в лесной домик, когда-то принадлежавший семье Лейна и впитавший в себя столько хороших воспоминаний, открылась, и парень прошёл с корзиной яблок.
— Всё, что нашёл в лесу, и ещё какая-то зелень и грибы. Уж не знаю, можно ли это есть… — Он растрепал волосы на голове. — Честно, вообще в этом не понимаю!
— Главное, что понимаю я! — Миссис Бурвук легонько шлёпнула Бекки по пухлой ручке, когда та потянулась к одному из грибов. — До города не так уж далеко, я могла бы сходить и добыть нам хотя бы хлеб. На консервах, что тут были, да то, что осталось в лесу до холодов, мы недолго протянем.
— Вы правы, — он уселся на стол и, взяв яблоко, потёр его о рубашку. — Но отпускать вас одну…
— Ой, они же всё равно не знают про меня, а даже если знают, то и лица не вспомнят, — Миссис Бурвук с надеждой посмотрела на Лейна. — Бекки может заболеть от такой еды. Все мы можем заболеть, и тогда нам точно придётся пойти в город, но уже всем вместе.
Лейн плотно сжал губы, а затем, посмотрев на сестру, медленно кивнул.
Следующий день действительно был радостным. Но не из-за последнего тёплого солнца в этом году. Миссис Бурвук заложила свои серёжки и, выручив деньги (как умная женщина, она не стала тратить всё сразу), закупилась кое-какими крупами, всем, что нужно для теста, пополнила запас консервов и купила семена зелени.
— Это я посажу, и оно быстро взойдёт в тех горшках… Зелени, знаете ли, много не надо!
— Миссис Бурвук послала Лейна притащить все яблоки, которые тот найдёт, а сама занялась тестом.
— А яблоки… яблоки… — Она ритмичнее заработала скалкой. — Часть запихнём в пироги, другую уберём в погреб, а ещё часть засушим.
Бекки с удивлением и благоговением наблюдала за этой женщиной.
— Что, Бекки? М? Хочешь вкусный пирожочек?
Бекки хихикнула и кивнула.
Наступили холодные ночи, заставившие их спать всех вместе. Печка прогревала комнату, которую они выбрали под спальню, но к утру от тепла ничего не оставалось. Вскоре пришлось взяться за топор и рубить деревья. Их профессор, борец за природу, это бы точно не одобрил, но сколько бы он продержался, стуча зубами? Хороший вопрос, достойный экзамена. С тёплой одеждой им повезло больше. В шкафах кое-что осталось, не всем по размеру, но уже кое-что. Так Бекки стала носить мамину куртку и отцовскую шапку. А сам Лейн, с внутренней борьбой между отвержением отцовской вещи и желанием согреться, вскоре рубил дрова в синей тёплой зимней куртке того, кого многие годы гордо называл отцом. Миссис Бурвук разорвала одно из одеял и утеплила осеннюю мужскую куртку, которую и отдала Би. Сама она натянула два свитера Скарлетт, а также умудрилась влезть в её джинсы.
— А фигурка-то что надо! А! — рассмеялась она, крутясь у зеркала.
С разговора под бутылку виски из отцовского кабинета прошло две недели, хотя казалось, что гораздо больше.
Лейн наполнил кружки и, усевшись в отцовское кресло, поднял кружку, а затем сделал глоток.
— Я думаю, их брак начал рушиться раньше, просто я начал это понимать незадолго до того, как всё произошло, — Лейн скривил губы, словно пытался улыбнуться.
Он сидел на верхних ступеньках лестницы и перекидывал мяч из руки в руку. В ту весну у Бекки, которая ещё плохо говорила, но довольно проворно бегала по дому, наступил период вымышленного друга Тимма. И сейчас она закрылась с ним в своей комнате, угощая чаем, вместе с кроликом и куклой. Счастливица. У Лейна не было такой возможности уйти от реальности, разве что наушники в уши засунуть. Но это далеко не одно и то же. Поэтому он слушал, как Скарлетт называет своего мужа и по совместительству его отца козлом. И честно говоря, это было заслуженно.
— Боже, Скар! — Взвыл мужчина, за этим последовал звук открывающегося пива. — Позвони Джонсону, он скажет, что я был…
— …у шлюхи! — С язвительной насмешкой закончила женщина.
Повисла пауза. Лейн даже перестал перебрасывать мяч.
— Может, выпьешь? — Холод в голосе отца разве что не хрустел ледяными кубиками. — Ты в последнее время любишь это дело.
— Мама и правда в те месяцы стала выпивать за ужином, особенно когда отец на него не приходил, — Лейн пожал плечами. — Она считала, что он изменяет, и была права. Уже потом она крепко взялась за бутылку, до этого она даже не пьянела, разве что спать ложилась раньше, — он сделал ещё глоток и посмотрел на янтарную жидкость в кружке. — Если бы он просто завёл интрижку, было бы всё не так плохо. Но он умудрился заделать ей ребёнка.
С той ссоры прошла пара месяцев, наступили по-настоящему тёплые деньки, и Лейн не спешил возвращаться домой. Поздние возвращения были связаны не только с гнетущей обстановкой дома, но и с тем, что у него появилась первая серьёзная подружка — Элли Шот. Серьёзная, потому что они зашли уже дальше поцелуев. В те тёплые деньки, последние недели его старшей школы, он если чего-то и боялся, так это того, что Элли залетит, и её отца. Жёсткий тип. Но она того стоила. И в тот тёплый вечер его приятные мысли разогнала сцена, застигнутая им возле дома. Скарлетт тогда уехала на два дня к сестре Джинн, на первые именины племянницы, прихватив Бекки, которая была старше всего на пару лет, оставив их с отцом в мужской компании. Поэтому он удивился, увидев припаркованную машину у их дома, и только затем понял, что она не мамина. Слишком потрёпанная.
— …это не давало тебе повода появляться там, где живёт моя семья!
— Пап, — мужчина замер, губы его плотно сжались, и он повернул голову. — Всё хорошо?
Девушка, ненамного старше него самого, тоже обернулась. Не такая красивая, как мама, но молодость была молодостью. Кожа чистая, глаза большие и светлые, а волосы пусть и тусклые, но неплохо уложены. Она приоткрыла пухлые губки, точно хотела что-то сказать, но, встретившись со взглядом мужчины, прикусила нижнюю губу, что выглядело весьма мило.
— Всё нормально, — отец смог даже изобразить простодушную улыбку. — Иди в дом.
Лейн ещё раз посмотрел на девушку, а затем, засунув руки в карманы джинсов, быстро проскочил внутрь.
— Через две недели после этой сцены её нашли мёртвой, — Лейн ещё раз наполнил их кружки. — За этим вскрылись и махинации отца. Забрали почти всё, кроме дома и накоплений на колледж, — Лейн поднёс кружку к губам. — Это принадлежало маме, — и он сделал большой глоток.
Миссис Бурвук последовала его примеру, и они посидели в молчании какое-то время.
— Значит, твой отец убил ту девушку?
— Ну, он сначала отрицал, — Лейн протёр глаза, которые стали закрываться после выпитого. — Но потом… не знаю… может, он понял, что всё равно будет сидеть, а может, взыграла совесть. Вообще да, он убил её. Адвокат сказал нам, что по сути то был несчастный случай. Они ругались, и он толкнул её, а она упала неудачно. Да кто уж теперь разберётся…
Миссис Бурвук посмотрела в свою кружку и, решив, что на сегодня с неё хватит, отставила в сторону.
К их рутине добавилось ещё одно действие. Таблетки. В первую же ночь Би, найдя какое-то противовирусное, выпила его. Целый следующий день она просидела на унитазе.
(Так нужно. Они выслеживают меня по запаху, который в моей крови. Крови этот запах даёт то, что я умею. Нас не лечили обычными таблетками, так как лекарства как-то блокировали всё это.)
— Би больна? — спросила как-то Бекки.
И да, и нет, сказал бы Лейн, но лишь неопределённо мотнул головой.
— Ты не можешь их пить постоянно, — Лейн присел на край кровати, где лежала Би. — Это же не витамины, ими и отравиться можно.
(Другого пути нет.)
Миссис Бурвук пыталась их разбавлять, смешивать девушке с едой, но каждый раз, когда они давали ей лекарство, то невольно встречались взглядом. И взгляд этот Лейну не нравился. Собственно, ему и не нравилось, что голос Би иногда затихал настолько сильно, что они не слышали.
Глава 12: история Би
1947 год
В то лето Би научилась прыгать на скакалке. Правда, звали её не Би, а Биатрисса Ашер, для родителей просто Трисс. До нашумевшей «Лолиты» Набокова ещё шесть лет. Холодная война в самом разгаре. Но ничего из этого шестилетнюю Трисс, хотя она бы с самым умным видом поправила, что через две недели ей будет семь, конечно же, не волновало.
В это летнее утро её волновало то, сколько раз она сумеет прыгнуть. Ну и, конечно, холодный вкусный лимонад после обеда на террасе. Её мама включит радио и будет работать в саду, а она сядет на качели и будет пить этот чудесный напиток. Отец будет на работе, а вечером обязательно зайдёт к ней, чтобы поцеловать в лоб и показать пальцем на горы за окном.
— Помни, Трисс, — скажет он, взлохматив её чёлку. — Твой дом там, где горы.
— Где горы, — тихо повторит она, засыпая, ощущая любовь и уют.
В то летнее утро всё это исчезло.
— Раз, два, три…
Трисс почти дошла до десяти, но сбилась. Остановившись, она вытерла со лба пот. В эту минуту её родители занимались тем, что заделывали братика, которого она никогда не увидит. Но она, конечно, об этом не знала, да и не думала о таком. Мимо проехала пара машин, их соседка вышла на работу, прикрыв свою калитку, а пёс в соседнем дворе пару раз издал лай и улёгся в тени дерева, чувствуя приближающуюся жару.
— Доброго утра, мисс, — мужчина поднял шляпу в приветствии. — Сегодня обещали самый жаркий день в месяце, вы слышали?
Что-то подобное она слышала по радио вчера, и поэтому кивнула.
— Скакалка значит, — он оглядел её. — И хорошо прыгаешь?
Трисс смутилась.
— Пока не так, как бы мне хотелось, — она переступила с ноги на ногу. — Но я учусь!
— Молодец, — он улыбнулся широкой улыбкой. — Где же мои манеры?! — спохватился он и вновь схватился за шляпу. — Я Чарли.
— Биатрисса, — девочка немного присела, ухватившись за голубую юбку летнего платьица.
— Приятно познакомиться с такой прелестной девочкой, — она и правда была прелестной. Рыжие волосы, которые с годами станут светлее, были уложены и красиво смотрелись с голубым платьем, которое ей купила мама на предстоящий день рождения.
— У меня тоже есть красивая вещь, — Чарли протянул ей шляпу. — Она лежит прямо внутри, посмотри!
Девочка быстро глянула на дом, а затем, прикусив губу, склонилась над шляпой.
— Трисс! — Миссис Ашер поправляла платье. Щёки её раскраснелись, а настроение было таким замечательным, что ей хотелось петь. — Милая, идём, поможешь мне…
Женщина вышла во двор и замерла. С момента покупки скакалки, или как некоторые её называли, резиночки, девочка каждое утро, как только звонил будильник, бежала во двор учиться прыгать. Сначала это беспокоило мать: девочка ведь даже не завтракает! Но затем всё пошло таким путём. Миссис Ашер вставала с дочерью, одевала её, давала молока. Затем уже просыпался мистер Ашер, и пока их дочка прыгала во дворе, они «прыгали в кровати». А затем все завтракали и занимались своей работой. Но сейчас девочки не было во дворе.
— Трисс! — Что-то неприятное сжалось внутри женщины. — БИАТРИССА!
Собака за забором издала протяжный вой.
1956 год
Она открыла глаза и посмотрела на белый потолок. Её пальцы медленно поднялись к губам и дотронулись до них. Закрыв глаза, она ощутила, как горячие слёзы скатились по щекам, а затем на подушку.
— Не плачь, — сверху высунулась тёмная голова, её волосы торчали во все стороны, а между двумя передними зубами была щербинка. — Плакать нужно только в двух ситуациях, как говорил мой брат. Первая, — она выпрямилась и вскинула указательный палец вверх. — Это на свадьбе. И вторая, — средний поднялся рядом с указательным. — Когда тебе дарят щенка. А так как я не вижу на тебе ни свадебного платья, ни щенка на руках, то и повода для слёз я тоже не вижу. Я, кстати, Пат! — Девочка была младше её лет на пять, но Би знала, что совсем скоро время остановится и для неё, и, возможно, они всегда будут одного возраста.
(Би Аш 47)
— Это ведь не твоё имя, — прищурила она тёмные глаза.
(Нет… настоящее Биатрисса)
— Пат, Патриция, Патти, как угодно! — Она вытянула руки к потолку. — Ох, ну и голодная я!
С тех пор они стали не разлей вода. Все, кто был там, обычно держались сами по себе. Так было проще, коллективизм здесь пропадал, ты словно начинал бояться других. Но Пат обладала удивительной способностью: она контролировала эмоции людей.
— Я заметила это ещё, когда мой брат, — она залпом ела йогурт, и розовая жидкость размазалась у неё по подбородку. — Включал старшего. Становился таким вредным, и я, уж не знаю как, — девочка вытерла тыльной стороной ладони рот. — Но могла повлиять на него.
Энтузиазма у Пат поубавилось к 1961 году, когда время остановилось и для неё. Ещё не до конца сформированная, в будущем, может быть, красавица, но, увы, теперь что-то между не дурнушкой и нормальной, она больше не голосила и не шутила так, что животы болели от смеха даже у самых тихих. Она часто вспоминала дом, ферму, соломенные шляпы и эти комбинезоны.
— Тебе бы понравилось у нас на ферме, — Пат измазала жёлтой краской руки и стала рисовать на большом листке бумаги. — Солнце там печёт, будь здоров! А что у тебя дома?
(Горы)
— Горы?! Ух, — Пат качнула головой, улыбнувшись. — Видела их только на картинках, в учебниках брата.
(А какой он твой брат?)
Девочка замерла, жёлтая краска капнула с её пальца прямо на рисунок.
— Не знаю, — она вновь стала рисовать, но больше без улыбки. — Он умер за год до того, как меня украли.
Би протянула руку и сжала её запястье.
— Всё в порядке, — она положила свою ладонь поверх её, оставив жёлтый отпечаток. — Никто не виноват в эпидемии … Моя семья ещё счастливчики. Потеряли только Барри, некоторые лишились родителей или всех детей, — Би не стала уточнять, что родители лишилась не только Барри. Словно прочитав её мысли, а Пат порой умела ловить такую волну, она с какой-то циничностью пожала плечами. — У них ещё осталось трое младших.
***
Лейн вышел на террасу и увидел Би, укутавшуюся в одеяло и сидевшую в кресле-качалке, смотрящую на заходящее солнце. Присев в обычное кресло, он достал из кармана семечки и стал их щёлкать.
— В этом кресле любила сидеть мама, когда ждала Бекки, — сказал Лейн, вытянув ноги и расслабившись в кресле. — Качалась, даже пыталась что-то вязать. Но вскоре бросила, заявив, что если она что-то и умеет хорошо делать, так это ходить по салонам красоты.
— Вообще-то она умела ещё хорошо петь.
Би посмотрела на него и улыбнулась.
(Значит, у тебя с этим домом много хороших воспоминаний?)
— Да, — ответил Лейн, посмотрев на коричневые ботинки отца, которые были ему немного велики. — Мы часто сюда приезжали. Особенно когда я был маленьким. Там за домом отец учил меня играть в мяч, утром мама готовила блинчики… Дома хрен от неё дождёшься их, но тут! — Он невольно рассмеялся. — Говорила, что это свежий воздух на неё так влияет.
(Моя мама тоже любила готовить блинчики.)
— А где они, твои родители, семья? Родные? — Он заметил, как губы Би дрогнули. — Их убили те, кто к нам приходил?
(Нет, их не убивали. Но я не думаю, что кто-то ещё жив.)
Лейн закинул семечку в рот, а Би вновь стала смотреть на солнце.
(Пат сказала мне, что на Юге самое горячее солнце и такое красивое, как мои горы.)
— Пат… твоя подруга?
(Да.)
Лейн потёр переносицу.
— Знаешь, мы не сможем просто так тут сидеть. Мы отдышались, и теперь нужно думать над тем, что делать. И ты… Ты не можешь постоянно пить эти таблетки, понимаешь?
Би повернула к нему голову, и губ её коснулась лёгкая улыбка. В это мгновение она была самой красивой девушкой из тех, кого видел Лейн. Холодное осеннее солнце делало её лицо ярче, а улыбка придала её чертам мягкость и какое-то внутреннее спокойствие.
(Просто посмотри на закат, Лейн. Солнце… оно так прекрасно.)
— Хорошо, — он подвинул кресло ближе к ней, и девушка, протянув руку, сжала его пальцы.
Лейн вздрогнул от холодного прикосновения и машинально стал греть её руки.
— Красиво, — сказал он.
(Да, красиво.)
Предыдущая глава
Следующие главы