оглавление канала, часть 1-я
Девочке показалось, что парень им не поверил. Уж больно взгляд его был пристальным и каким-то настороженным. Матушка Дивия!!! Да что же эти супостаты натворили-то?! Родич от родича дичится, да неверием свою душу омрачает! Ульяна сцепила зубы, чтобы не рассказать все, как было. Но пережитое заставляло ее таится ото всех, свой ли, чужой. Слишком дорогой ценой достались им их жизни, чтобы вот так, по душевной слабости все прахом пускать. Тимка смотрел на сестру осуждающе, мол, как же так, Улюшка, свои же… Девочка нахмурилась, недовольная собой, братом, да и целым светом в придачу. Проговорила коротко:
- Ладно… Пойдем мы. Печь еще топить. Ночь уж скоро. Завтра поутру опять наведаемся. – И, не дожидаясь ответа, схватила брата за руку и потащила за собой, чуть не волоком.
Тимка сердито сопел, словно, и вправду, бычок на веревочке, но шел покорно за сестрой безо всяких возражений. Когда дед Ерофей вместе с Людомиром скрылись из виду, выдернул руку из ладошки сестры, сердито проговорив:
- Ну и чего наделала?! Вместе-то, чай, легче было бы пережить. А теперь что же? Ведь рано или поздно, все одно на заимку уйдем, а дед Ерофей с этим Людомиром хватятся. Что говорить-то тогда будем? Опять лжу какую придумаешь?
Ульяне и самой было тошно, а тут еще Тимка со своими разговорами. И она сорвалась. Повернулась к брату рассерженной фурией, зашипела на него:
- Балбес ты малолетний!!! Да как же ты в толк не возьмешь, что нам выжить надо во что бы то ни стало!!!??? Не токмо ради нас самих!!! Нам тайна Рода доверена, а окромя нас более никого и не осталось!!! Сгинем мы, и тайна Рода сгинет вместе с нами!! А нам бабаня заповедовала перед смертью, чтобы хранили мы ее даже и ценой своей жизни!!! Как ты этого понять не можешь?! А случись чего… нагрянут эти Радетели сызнова?! Да на дыбу деда, али этого, Людомира подвесят, что тогда? Что знаешь и чего не ведаешь – все вмиг выложишь!! Разве ж такие пытки можно вынести?! Али забыл ты, какой мы бабаню нашли?! Как ее пытали?!!
Голосок у девочки задрожал, и злые, долго сдерживаемые слезы, брызнули из глаз. Она осела прямо в мокрый снег, и закрыв ладонями лицо разрыдалась, не выдержав напряжения. Будто все пережитое за последние месяцы навалилось разом на ее хрупкие плечи: и смерть отца с бабушкой, и бегство на заимку, и тяжелая зима, которую удалось еле-еле пережить, а теперь еще и это! Как ей не хватало, чтобы кто-нибудь старший, сейчас погладил ее просто по голове и проговорил, мол, не бойся, Улюшка, я с вами, я защищу вас, буду вам надежей и опорой. Но не было никого рядом, и ждать было неоткуда. Вдруг, чья-то рука легла ей на голову. Ульяна вскинула заплаканный взгляд. Рядом стоял Тимка. Глаза у брата были испуганными и встревоженными. Первый раз он увидал, что сестра плачет. Он стал гладить ее по голове, и приговаривать:
- Ну чего ты, чего?? Я ж с тобой… Вместе мы сдюжим, не плачь только… Бабаня мне велела быть для тебя защитником, и я стану, Улюшка, обязательно стану. Ты только не плачь, ладно?
И таким уж жалостным было это его «ладно», что Ульяна разрыдалась еще пуще. Тимка кинулся обнимать сестру, нашептывая ей какие-то бессмысленные и бестолковые слова. Не смысл слов, а интонация, с которой он их говорил, стала успокаивать девочку. И, наконец, она, взяв в горсть хрупко-зернистого, колючего снега, стала протирать им лицо. Щеки обожгло холодом, оцарапало, словно наждаковой шкуркой, но вместе с тем, успокоило окончательно. Протерев лицо ладонью, Ульяна поднялась на ноги. Потрепала братишку по рыжим вихрам.
- Пойдем, защитник ты мой… Слезы русалки потребно на солнышко вынести, пока оно не село, а то в камень обернутся. Бабаня так сказывала…
Тимофей, обрадованный, что сестра снова стала сама собой, согласно закивал головой, мол, как скажешь. А еще, у него затаилась мыслишка, что, может, к завтрему Ульяша-то отойдет, и может, заберут они тогда деда Ерофея вместе с Людомиром этим к себе на заимку. Ничего, что избушка у них мала. Всем вместе можно и новую клеть пристроить будет. Дед Ерофей, конечно, не помощник, но знает много, подсказывать будет. И заживут они одной семьей, куда как веселее.
Схрон откопали быстро. Знала Аглая, где и как его пристраивать, от ветров, да метелей уберечь чтобы. Ульянка скинула свой кожушок, расстелила его на самом солнечном месте, да и высыпала сверху жемчуг. Заиграл на солнце камень, заискрился радужным светом. Ребята стояли и с восхищением глядели на эдакое диво. Полюбовавшись маленько, Ульяна проговорила:
- Давай-ка, дров на растопку найдем. Ночевать здесь, в бане придется, а ночи еще холодные. А домой завтра после полудня отправимся. Навестим напоследок еще деда Ерофея. Снеди маленько оставим, да и домой. Надо что-то для него придумать, куда мы делись, чтоб не искали нас. – Она задумалась на несколько минут, хмуря брови, а потом немного неуверенно проговорила: - Скажем, что вверх по реке пойдем, в город. Там, мол, и работу сыскать можно, чтобы прокормиться… – И, словно сама себе утверждая правильность решения, кивнула головой.
Тимка тяжело вздохнул, но перечить сестре не стал. Как бабка Аглая всегда говорила-то? Утро вечера мудренее. Завтра и поглядим, может удастся сестру уговорить, ну, чтоб вместе всем.
Сходили по твердому насту на могилы к отцу и бабке, поклонились, оставив по кусочку вяленой зайчатины. Запалили по малой лучинке, чтобы огонь согрел души ушедших в дальнюю дорогу. Вернулись обратно притихшие, с тяжелыми думами, как жить дальше. Ульяна понимала, что пока не подрастут, да не окрепнут, к людям соваться и не стоит. Малого всяк обидеть сможет и заступников у них, кроме как самих себя нет и не будет. Стало быть, на заимке придется пожить еще несколько лет. А дом старенький, требует рук умелых. Тимка, видя задумчивость сестры, не влезал с глупыми вопросами. Пошел поглядеть на остатки тятькиной мастерской, может чего полезного и сыщет. И, не иначе, как сам отец, обрадованный подношением, подсказал сыну, где искать надобно. Под старым верстаком обнаружил Тимофей малый схрон. А в нем тугой мешочек с золотом. Не иначе отец на черный день припрятал. Вот и пригодился. Только, на что им в лесу золото? Так, бесполезные побрякушки, баловство одно. С них каши не сваришь, и на хлеб не намажешь. Но, Тимка мешочек, все одно, прибрал за пазуху. Отдаст Ульянке, она будет знать, что с этим делать. Уже и уходить собрался, как ногой зацепился за прогнившую половицу и упал, больно ободрав ладони. А потом, словно, что в бок толкнуло, половицу-то поднял, и увидал, что там, внизу, под полом что-то спрятано. Сверток какой-то большой в промасленной рогожке. Стал тащить, да не сладил, больно тяжелым тюк-то оказался. Кликнул Ульяну. Та прибежала, запыхавшаяся, да перепуганная. Увидала, что Тимофей жив-здоров, и в досаде на переполох, что брат устроил, аж плюнула. Собралась заругаться, но Тимка указал ей на дыру в полу.
- Гля, что я нашел… Давай вытащим, одному не сдюжить.
С большим трудом удалось им выволочь Тимкину находку. А как развернули рогожку, так и обмерли. Сверкая сталью, там лежало оружие. И ножи кованные, и сулица, и пара добрых боевых топоров, и даже лук со стрелами. От такого богатства ребята пришли в восторг. Тимка, задыхаясь от радости, проговорил сбивчиво:
- Так мы теперь с тобой заживем!! Гля…Теперь и на птицу можем, и на оленя, да и волки не страшны будут…
Ульяна усмехнулась:
- Погоди, вояка… Раздухарился на ровном месте. Со всем этим управляться уменье надобно. – Подняла лук, прикинула на руке. – Ну с этим-то я управлюсь, меня тятька учил. А вот с остальным…
Тимка уже затолкал себе за пояс один из ножей, и примерялся уже к сулице. На замечание сестры нисколько не обиделся.
- Ништо… Потренируюсь маленько и я смогу… - Потом озадаченно уставился на остальное оружие. – Только, как мы все это добро на заимку-то дотащим? Тяжелехонько… А у нас и тележки какой-никакой здесь нет. – И сам досадливо добавил: - А коли и была бы, что толку-то? По снегу все одно не утянем. Ежели только какие саночки сладить на скорую руку. Как думаешь?
Ульяна план одобрила. И Тимофей весь остаток дня потратил на то, чтобы сколотить полозья. Ульяна помогала брату, как могла, и к вечеру у ребят уже были вполне приличные саночки, на которые они приладили сверток с оружием. Собрали жемчуг и опять запрятали его в схрон. Пора было и на покой собираться, печку в баньке растопить. И тут на девочку напало какое-то беспокойство, очень схожее с тем, когда она прошлым летом пришлых увидала, что воды попросили напиться. Покрутила головой по сторонам. Вроде все тихо. Ни зверя, ни человека. А тревога, почему-то, только все нарастала. Тимофей, заметив настороженность сестры, неизвестно, по какой причине, шепотом спросил:
- Ульяша, ты чего…? Али чуешь что?
Ульяна только отмахнулась.
- Ничего… Тревожно стало, а с чего, сама не знаю… - А потом решительно проговорила: - Вот что… Давай-ка, саночки к лесу ближе отгоним, да спрячем. – И словно сама себе не веря, добавила, будто оправдываясь: - Пока наст затвердел…Завтра легче пойдем, и никто нес выследить не сможет…
Тимка с удивлением глянул на сестру, но возражать не стал. Какая разница, когда оружие утаскивать? Можно и сегодня, коль Ульяне так легче. Тревожить сестру своими расспросами не захотел, все еще помня про ее утренний срыв.
К вечеру стало подмораживать. Наступающие сумерки расплескались голубым цветом по осевшим за день сугробам. Самодельные саночки, хоть и тяжело нагруженные, шли по снегу легко, только едва продавливая подмерзший наст. До леса добрались быстро. Немного прошли вглубь, нашли подходящую валежину и оставили оружие там, закидав сухими ветками, да еловым лапником. Вернулись к бане уже когда голубой цвет ранних сумерек сгустился до темно-синего.
В выстуженной за зиму бане было зябко, пришлось растопить печь. Улеглись на полке рядышком, скинув потертые заячьи тулупчики. Тимка уснул почти сразу, намаявшись за день. А к Ульяне сон все никак не шел. Она лежала и чутко прислушивалась ко всем звукам. Только не было их, звуков-то, если не считать сопения брата под боком, да потрескиванья углей в печи. Промаявшись еще немного, девочка соскользнула с полка, и, накинув полушубок на плечи, вышла наружу. Вдохнула всей грудью морозный воздух. После нутрянного тепла бани, на улице показалось зябко. Ульяна поплотнее натянула шубейки на плечи. Ночь была звездной, яркой, какой-то праздничной. А ведь так и есть. Сегодня зиме конец, весне начало. Новое лето наступило, пора новой жизни. Потому, наверное, и небо такое торжественно-сияющее, и звезды, словно рассыпанный жемчуг, переливаются всеми цветами радуги. И вот тут она услыхала вдалеке чьи-то голоса и конское фырканье. В первый момент она замерла, будто не доверяя собственным ушам, а в следующее мгновенье, уже заскочила в баню и принялась тормошить брата.
- Тимка…!!! Вставай!!! Чужие здесь!!! Уходить надо!!! - Мальчишка спросонья, не понимая, чего от него хотят, таращил на сестру заспанные глаза. Ульяна схватила его за грудки и силой сволокла с полка, продолжая шипеть: - Да просыпайся же ты живее!!! Уходим!!!